Давид ШАРП | Взрывоопасный регион
В эти дни решается судьба не только Ирана, но и всего Ближнего Востока, основным дестабилизирующим фактором на котором является режим аятолл. Но не только о событиях в Иране пойдет речь…
Image credit: Фото: Wikipedia
Сразу предупредим: этот обзор был написан накануне самого значительного всплеска антиаятолльных выступлений, начавшегося в четверг и на данный момент из-за отключенного в Иране Интернета, полная информация о котором недоступна. С нетерпением ждем новостей, а пока – о событиях, предшествовавших “кровавому четвергу”.
На уходящей неделе масштабы протестов в Иране продолжали нарастать, а национальная валюта – падать и при этом бить все новые рекорды. На момент написания этих строк при официальном курсе 42.125 риалов за доллар “черный” курс вплотную приблизился к 1,5 млн за один “зеленый”.
Нынешние протесты, как и все крупнейшие их циклы за последние восемь лет, начиная с декабря 2017-го, получали неофициальные названия. Тот, условно самый первый, был “зимний”. События 2019 года названы “Кровавым ноябрем”, поскольку тогда, согласно наиболее распространенным оценкам, погибло не менее 1500 человек. Далее были “Протесты жажды” в 2021 году – из-за проблем, связанных с засухой на юго-западе страны. И, наконец, протесты 2022–2023 гг., развернувшиеся после смерти 22-летней Махсы Амини, арестованной полицией нравов за “неправильный” хиджаб, в качестве наименования которых можно использовать лозунг протестовавших “Женщина, Жизнь, Свобода”.
Я не случайно напомнил о том, что масштабные протесты с очень значительным количеством жертв повторяются в Иране каждые полтора-два года. Поводы бывают самые разные, но причины во многом одни и те же – экономические, помноженные на политическое неприятие режима. Нынешние протесты уже именуются “валютными бунтами”, и ключевой вопрос, интересующий весь мир и особенно ближневосточный регион, – выйдут ли они вон из ряда перечисленных выше. Приведут ли к падению или существенной трансформации режима?
На момент написания этих строк количество убитых исчисляется десятками. Есть погибшие и среди силовиков. Власти изначально воздерживались от использования по-настоящему жестких мер, но когда угроза становится все более внушительной, от этой “стратегии сдержанности” отходят все дальше и дальше. Тем не менее несмотря на тенденцию к масштабированию, на данный момент, как и в прошлые годы, нет признаков того, что режим зашатался. Чтобы это произошло, должно реализоваться одно из двух важнейших условий: либо распад основной части силовых структур Ирана, либо переход большинства силовиков с оружием в руках на сторону протестующих. В силу особенностей этих структур в Иране реализация такого сценария маловероятна, хотя, конечно, существует.
Ключевых силовых структур три, а не две, как многими принято считать. Первая – это собственно армия, этакий пасынок режима. На ее разложение теоретически можно надеяться более всего. Правда, с точки зрения оснащения и качества личного состава армия существенно уступает Корпусу стражей исламской революции (КСИР) – этакому “опричнику” режима. Однако в контексте подавления очень масштабных революционных “телодвижений” у КСИРа есть слабое место – численность его сухопутных сил составляет всего около 150 тысяч человек. Казалось бы, есть небольшой повод для оптимизма, но многие комментаторы забывают об еще одной важнейшей структуре, которая называется “Басидж”. Это вспомогательные силы, которые организационно входят в состав КСИРа, но не являются полностью его частью. “Басидж” – структура, обеспечивающая массовость и мобилизационный ресурс. В случае войны подразделения “Басиджа” либо доукомплектовывают подразделения КСИРа, либо формируют собственные боевые части.
“Бассидж” разделен на несколько типов батальонов, отличающихся по степени подготовки и задачам. Например, батальоны “Ашура” (мужские) и “Аль-Захра” (женские) предназначены в основном для обеспечения внутренней безопасности, логистики и помощи при чрезвычайных ситуациях. Батальоны “Имам Хусейн” – наиболее подготовленные подразделения тесно связаны с сухопутными силами КСИРа и обучаются ведению полноценных боевых действий на случай большой войны. Батальоны “Имам Али” созданы как раз для борьбы с беспорядками и обеспечения внутренней безопасности в городах. Доктрина использования подразумевает раздел страны на множество оперативных районов, в которых на случай войны и ударов по Тегерану действуют автономные группировки на базе “Басиджа”. То есть они должны продолжать активное сопротивление даже при потере связи со штабом. Этакая готовность не просто к большой, но также к партизанской или гражданской войне.
Следует различать гипотетическую и реальную численность “Басиджа”. В Тегеране заявляют о более чем 20 миллионах членов, но костяк наиболее подготовленных и активных бойцов составляет плюс-минус полмиллиона человек. Однако с учетом организации, подготовки и мотивации против неорганизованных и невооруженных протестующих это очень и очень много. Остальные члены “Басиджа” – это резервисты первой и второй линии, а также те, кто формально состоит в группировке ради социальных льгот. Помимо военной подготовки в структуре важны идеологический фильтр и контроль над соблюдением исламских норм. В нем также имеются подразделения, занимающиеся пропагандой и отслеживанием “подрывных элементов” в социальных сетях.
Членство в “Бассидже” дает квоты на обучение в вузах (до 40% мест) и преимущества при устройстве на госслужбу. А ведь государство – это очень крупный работодатель. Иными словами, членство в “Басидже” обусловлено идеологической или материальной мотивацией (нередко они присутствуют вместе). Для разрушения мотиваций должно произойти что-то особенно серьезное.
Считая модель “Басиджа” очень удачной, иранцы активно внедряли ее и среди своих союзников. В частности, в Сирии, среди сторонников режима Асада, а также в Ираке – “Аль-Хашд аш-Шааби” (объединение проиранских милиций). “Басидж” – основа фундамента на случай военного вторжения (которым, впрочем, и не пахнет) или попытки свержения режима изнутри. С учетом численности, обученности, мотивации и вооруженности этой структуры задача победить ее выглядит архисложной. Тем более для тех, кто изначально не только не вооружен, но и не опирается на некую значительную политическую и организационную силу. А раз так, то надежды – с небольшим шансом на воплощение – лишь на то, что “Басидж” посыплется изнутри…
Тем временем на фоне протестов не сходит с повестки дня обсуждение возможной вспышки боевых действий между Израилем и Ираном. Мы уже неоднократно касались возможных сценариев развития событий, и один из главных – так называемая мискалькуляция (непреднамеренное ошибочное толкование действий, намерений или возможностей противника, что может привести к непредвиденной эскалации конфликта или большой войне, как если бы одна из сторон приняла чьи-то оборонительные шаги за агрессию). Например, Иран посчитает, что израильский удар близок, и попытается его опередить. Согласно ряду осведомленных западных источников, в последние месяцы Иерусалим по ряду каналов пытался дать иранцам понять, что атаковать не намерен. Впрочем, в Тегеране этому не верят, и после происшедшего в июне 2025 года их, как ни странно, можно понять. Собственно, отсюда – тем более, на фоне протестов и угроз президента Трампа вмешаться в случае, если протестующих начнут убивать – и очевидная нервозность режима аятолл.
Помимо военных учений и запусков ракет обращает на себя внимание коммюнике нового органа, созданного после 12-дневной войны 2025 года. Речь идет о Совете обороны, который до этого момента соблюдал информационную тишину. В заявлении говорится, что продолжение риторики, угрожающей безопасности, независимости и территориальной целостности Ирана, является незыблемой красной линией. Далее заявляется, что Иран будет готов отреагировать на угрожающую риторику как на реальные враждебные действия. Если просуммировать все основные тезисы заявления, то речь идет о непосредственной возможности превентивных ударов. То есть режим угрожает атакой в ответ на слова. Что бы это ни было – блеф или реальность, очевидно, что власти Ирана, по крайней мере, на словах демонстрируют существенную решительность.
И наконец, касательно угроз Трампа вмешаться в случае, если убийства протестующих примут массовый характер. Пока трудно сказать, что имеет в виду президент США. Но все же сложно предположить, что Вашингтон из-за этого решится на большую войну с Ираном, которой до сих пор старался избежать. В любом случае, помня совсем недавнее прошлое и глядя на происшедшее в Венесуэле, у аятолл есть повод для серьезного беспокойства.
* * *
В последние дни и недели в Южном Йемене происходили важные для Израиля события. В этой раздираемой войнами и противоречиями стране действуют три основные силы: хуситы, которые контролируют север; Южный переходный совет, выступающий за отделение Южного Йемена; и Президентский совет, поддерживаемый саудовцами и де-факто являющийся международно признанным правительством объединенного Йемена. Южан в их сепаратистских планах поддерживают ОАЭ, в то время как саудовцы категорически против такого сценария развития событий.
В свое время наступление “саудовской коалиции”, куда на данный момент формально входят все вышеперечисленные, кроме хуситов, забуксовало как раз из-за желания южан отделиться. В тот момент, когда их территория была освобождена, они отказались воевать против хуситов, оставив саудовцев и Президентский совет фактически один на один с очень сильным противником. И вот Южный переходный совет и ОАЭ, видимо, решили, что час пришел. Однако для полного счастья не хватало обширной пустынной территории на востоке исторического Южного Йемена, прилегающей к границам СА и Омана, а главное, – с большими запасами нефти. Нелишним был и крупный порт Мукалла – важнейший стратегический объект для всего юга.
Южане одним махом взяли под контроль эти территории, выбив оттуда жидкие просаудовские силы, но… нашла коса на камень! Такого открытого наступления на свои интересы в Эр-Рияде потерпеть просто не могли. И теперь мы являемся яркими свидетелями примера, когда близкие союзники, которых и без того время от времени раздирали существенные противоречия, могут поссориться вполне всерьез. Саудовцы выставили ОАЭ публичный ультиматум с требованием вывода их небольших сил из Йемена и, главное, прекращения поддержки сепаратистов. Параллельно с этим марионеточные силы были брошены в атаку при поддержке саудовских ВВС, уже не раз отбомбившихся по южанам. Эмираты, которые уязвимы в случае решительных шагов своего большого соседа, предпочли вывести своих военных, хотя вряд ли откажутся от поддержки сепаратистов. Последние же пообещали саудовцам вскоре объявить независимость, если те продолжат активные действия, и, наоборот, подождать два года, если новый статус-кво сохранится.
Однако наследный принц и правитель Саудовской Аравии Мохаммед бин-Салман счел угрозу слишком внятной и пошел ва-банк. Саудовская авиация резко расширила удары по Южному Йемену, а лидер южан аль-Зубайди был объявлен изменником, который теперь находится в розыске.
Если боевые действия зайдут слишком далеко – а именно так все выглядит на данный момент, то это окажется на руку хуситам и совсем не на руку Израилю. И наоборот, создание устойчивого независимого Южного Йемена, опирающегося на ОАЭ, было бы позитивным для Израиля событием. Тем более что южане в лице того самого аль-Зубайди обещали “если что” признать Израиль и присоединиться к “Авраамовым соглашениям”. Однако пока ситуация начинает выглядеть так, как будто ОАЭ, которым не с руки идти на прямой конфликт с саудовцами, и южане не до конца рассчитали свои шаги.
* * *
И напоследок вернемся в наши палестины.
Возможность израильской атаки, направленной на ослабление “Хизбаллы”, по-прежнему очень велика. Несмотря на заявления ливанских властей об окончании процесса разоружения “Хизбаллы” южнее Литани, в реальности это если и произошло, то лишь отчасти. Но более серьезным препятствием для завершения конфликта является то, что на момент написания этих строк разоружаться на территории севернее Литани вплоть до реки Авали шиитские террористы отказываются. А раз так, то израильская операция, безусловно, остается на повестке дня, и согласно осведомленным источникам в Иерусалиме, если не произойдет неожиданного сдвига, дело лишь в выборе наиболее удобного момента…
Напомню, что после возвращения Биньямина Нетаниягу из США состоялось четырехчасовое заседание узкого кабинета по вопросам безопасности с участием глав всех силовых структур. Очевидно, что на нем обсуждались самые животрепещущие проблемы. Предположу, что иранская и ливанская были на вершине шкалы приоритетов.
Комментариев нет:
Отправить комментарий