Макс Лурье | Нолан попал под новый бойкот − теперь из‑за Западной Сахары
Пока киноманы всего мира спорят, может ли Елена Троянская быть темнокожей или нет, вокруг фильма The Odyssey Кристофера Нолана сгущаются тучи почернее. Британская организация Sandblas призывает к международному бойкоту фильма за съемки на оккупированных территориях.
Тема уже вышла за пределы активистской кампании: о ней сегодня пишут такие маяки либерализма, как The Guardian и Le Monde, а с осуждениями выступают Хавьер Бардем, Педро Альмодовар и неугомонная Грета Тунберг. Где это, мол, видано, чтобы снимать кино на оккупированных территориях! Бойкот, непременно бойкот!
Впрочем, буйных просят успокоиться, а нервных – не волноваться. О “святая святых” оккупации речь не идет. Съемки проходили не в Газе, не на Западном берегу и даже не на Голанских высотах. Съемки проходили в Дахле, на территории Западной Сахары, контролируемой Марокко.
На это возмутительное обстоятельство первым обратил внимание FiSahara − международный кинофестиваль, связанный с сахравийским движением. Призыв к бойкоту подхватили в Sandblast Arts, а дальше пошло-поехало.
“Съемки помогают нормализовать контроль над спорной территорией”… “Продюсеры даже не спросили разрешения у представителей сахравийцев”… “Фильм вызывает оккупационное отвращение”…. Ну, и вишенка на торте: геноцид в Газе ничему так и не научил!
Понятно, что до размаха BDS все эти крики-страдания не дойдут. Все-таки в Сахара – не Газа, хотя, если следовать логике ООН, сионисты давно уже превратили этот “оазис мира” в выжженную пустыню. Хотя при правильном финансировании “особо одаренным борцам с оккупацией” не составит большого труда перебросить мостик от Трои к Газе и обвинить лично Ноланда в страданиях палестинцев − причем на деньги Оппенгеймера. И иди тогда рассказывай, что это полная чушь и бред сивой кобылы. Тут, как в Голливуде: чем больше бреда в сценарии, тем достовернее.
И Мохамед Сулейман Лабат, страдающий в лагере сахравийских беженцев, уже пишет в Guardian: “В то время как иностранные добытчики всех мастей беспрепятственно беспощадно эксплуатируют – материально и визуально − нашу землю, превращая в товар наши ветры, солнечный свет и живописные пустынные пейзажи, мы, коренные жители Сахары, страдаем от оккупации, замалчиваемся и лишаемся доступа к своей земле…”
Далее указывается, что сахаравцы в ужасе от того, что сцены из “Одиссеи”, затрагивающей темы перемещения, разлуки с семьей, предательства и мучительной, многолетней борьбы за возвращение домой, были сняты на их землях. А это − особый цинизм, сравнимый с ситуацией Газы… Ну, и т. п.
Особый колорит этой истории придает тот факт, что немалое число участников фильма − вполне себе арбузоголовые фрифалистинцы. Возможно, не такие конченные, как Хавьер Бардем или Марк Руффало, но тоже созревшие к битве за все хорошее против всего плохого.
Например, все та же Лупита Нионго (Lupita Nyong’o), которая в фильме предстает в образе не совсем обычной Елены Троянской, состоит в движении Artists4Ceasefire и подписывает письма в поддержку Газы. А трансгендерный артист Эллиот Пейдж (Elliot Page, бывш. Эллен Пейдж), сыгравший Синона, друга Одиссея, среди прочего, требовал бойкота израильской киноиндустрии и подписал манифест Film Workers for Palestine.
Пока вся эта история выглядит скорее курьезом, нежели серьезным поводом для беспокойства. Но, судя по всему, в раскруту этого скандала вкинуты определенные бюджеты, благодаря которым уже вспомнили, что Марокко состоит с Израилем в Авраамовых соглашениях а Нолан, замалчивая эксплуатацию оккупированных территорий, невольно поддерживает геноцид.
В итоге шум, конечно, утихнет. Никто не станет отменять Нолана за идеалы “какой-то Сахары”. Но осадочек, как водится, останется. И когда на очередной церемонии “Оскара” в очередной раз заговорят про “преступления оккупации”, никто про “Одиссея” не вспомнит. Все будут думать о Газе и осуждать сионистов. Закон жанра: если в кадре есть пустыня, песок и угнетение − там Израиль. Как в главной, так и во всех второстепенных ролях. Несите статуэтку…
Комментариев нет:
Отправить комментарий