Эрез Тадмор: Шантаж - тайная полиция "защищает демократию"

 

Эрез Тадмор:

Шантаж - тайная полиция "защищает демократию"

16 декабря 2022 года, всего через полтора месяца после выборов, на которых правый лагерь победил с огромным отрывом, и за две недели до приведения нового кабинета министров к присяге, выяснилось: в недрах ШАБАКа вовсю ведутся дискуссии, как «защитить демократию» от законно избранного правительства и правого большинства в парламенте!

Алон Бен-Давид, военный обозреватель газеты «Маарив», опубликовавший эти сведения, сформулировал их следующим образом — судя по всему, опираясь на прямой брифинг от высших чинов ШАБАКа:

«Закон о ШАБАКе, принятый в 2002 году, определяет защиту израильской демократии как одну из ключевых целей организации, а также четко устанавливает, что ШАБАК не имеет права действовать ради продвижения партийно-политических интересов.

Сомнительно, что авторы закона задумывались о ситуации, когда угрожать израильской демократии будет её же собственный законодательный орган...

ШАБАК — это разведывательная организация, у которой нет собственной силовой базы, она опирается на ресурсы армии и полиции для выполнения своих задач. ШАБАК был создан для защиты государства и его институтов от внешних террористических угроз и подрывной деятельности изнутри, но ему ещё никогда не приходилось защищать демократический строй от одного из ключевых государственных институтов.

В последнее время внутренние дискуссии в ШАБАКе начинают всерьез касаться этих вопросов, исходя из понимания того, что они очень скоро перестанут быть чисто теоретическими.

Никто в ШАБАКе не хотел бы оказаться в эпицентре лобового столкновения властей в Государстве Израиль, но, будучи единственным органом, ответственным за сохранение основ демократического строя, ШАБАК может оказаться последним защитником израильской демократии. Судя по всем признакам последних дней — стремительно наступает день Страшного суда, причем в обоих смыслах этого слова».

Если вы только что прочли этот текст, и у вас не отвисла челюсть, значит, с вашим базовым демократическим сознанием что-то глубоко не так.

За две недели до присяги нового правительства высокопоставленные руководители тайной полиции передали наверх прямую и недвусмысленную угрозу: если новый кабинет министров попытается ограничить чрезмерные, раздутые полномочия БАГАЦа (Верховного суда), ШАБАК готов начать действовать против исполнительной власти.

Те, кто инструктировал и направлял Алона Бен-Давида, технично облекли эту угрозу в ворох возвышенных лозунгов о «своде законов», «незыблемом порядке демократического строя» и «защите демократии». Однако сама суть этих заявлений шокирует: топ-менеджмент секретной службы на голубом глазу утверждает, будто их роль — оберегать строй от избранного народом правительства, и транслирует встречные угрозы формирующемуся кабинету министров.

Необходимо перечитать эти строки несколько раз, чтобы просто поверить в реальность написанного.

Вооруженная спецслужба, действующая в глубокой тени, над которой в государстве нет никакого иного механизма демократического контроля, кроме прямого подчинения правительству, открыто отрицает авторитет этого самого правительства.

Она угрожает будущему кабинету министров и правому большинству в Кнессете, только что получившему мандат на свободных и честных выборах. При этом саму гипотетическую возможность пойти против воли избирателей эта структура умудряется преподносить как высшее проявление защиты демократии.

Пожалуй, даже сам Джордж Оруэлл не смог бы закрутить подобный антиутопический сюжет.

Вследствие мощного общественного резонанса, вызванного этой скандальной публикацией, Алон Бен-Давид в тот же день поспешил выкатить в социальной сети X (бывший Twitter) оправдательный пост.

Судя по всему, сделано это было по настоятельной просьбе некоего куратора из ШАБАКа, сообразившего, что ведомство слишком явно раскрыло карты, и попытавшегося экстренно снизить градус напряженности:

«Поправка: из опубликованного мною сегодня в „Маариве“ текста могло сложиться ложное впечатление, будто в ШАБАКе уже проходили предметные обсуждения вопроса о том, как защитить демократию от законодателей, но это не так. Имелось в виду, что в ШАБАКе лишь понимают: обсуждение этих вопросов в будущем не обязательно останется на сугубо теоретическом уровне».

Парадокс в том, что поскольку угроза со стороны ШАБАКа «защитить демократию от избранного правительства» на нормальном политическом языке означает не что иное, как угрозу военного или силового переворота, текст этой куцей поправки выглядит ещё более зловеще, чем первоначальная публикация. Чтобы в этом убедиться, достаточно заменить расплывчатую чиновничью формулировку «эти вопросы» точным понятием, которое за ней прячется.

И тогда оправдание Бен-Давида начинает светиться совершенно иными красками: «В ШАБАКе понимают, что обсуждение вопроса о силовом перевороте не обязательно останется на теоретическом уровне».

Однако на этом примечательная сага не закончилась. Как минимум в двух других случаях за последние два года уже бывшие руководители ШАБАКа посылали наверх абсолютно аналогичные сигналы, точь-в-точь повторявшие логику того самого предновогоднего брифинга.

Так, в большом телеинтервью от 31 марта 2025 года бывшего главу ШАБАКа Надава Аргамана прямо спросили о его личном отношении к продвижению юридической реформы и планам правительства ограничить абсолютную власть судейского корпуса.

В ходе этой беседы Аргаман счел необходимым публично передать Нетаниягу неприкрытое, угрожающее послание. Он фактически заявил, что оставляет за собой право слить в прессу конфиденциальные сведения, полученные им в ходе закрытых аудиенций, если премьер-министр немедленно не «приведет себя в соответствие» с тем, что в системе координат самого Аргамана считается соблюдением закона:

«Огромное значение имеет абсолютная интимность отношений между главой ШАБАКа и премьер-министром, и я не думаю, что правильно наносить ей ущерб — это залог нормальных рабочих отношений и прозрачности, которые должны существовать между ними. Именно поэтому на данный момент я храню всё, что происходило с глазу на глаз между мной и премьером, исключительно при себе. Совершенно ясно, что я обладаю огромным объемом знаний, я могу их использовать, но не делаю этого по вышеуказанным причинам».

«А когда вы их используете?» — спросила интервьюер Йонит Леви, на что Аргаман, не моргнув глазом, ответил:

«Если я сочту, что Государство Израиль… или если я приду к выводу, что премьер-министр решил действовать вопреки закону, то, если не останется иного выбора, я расскажу всё то, что знаю и от чего удерживал себя до сегодняшнего дня ради сохранения значимости связи между главой ШАБАКа и премьер-министром».

После этого скандального эфира премьер-министр Биньямин Нетаниягу подал официальное заявление в полицию против Аргамана, обвинив его в шантаже и угрозах.

Глава правительства прямо связал слова отставного генерала с «целой кампанией шантажа и угроз через медийные брифинги... которую ведет нынешний глава ШАБАКа Ронен Бар». В результате поданной жалобы Аргаман был вызван на допрос в отдел по борьбе с мошенничеством (ЛАХАВ 433), где ему пришлось объясняться за свои высказывания.

Как точно подметил политический обозреватель Амит Сегаль, слова Аргамана классически подпадают под юридическое определение шантажа. И здесь бывшему силовику не помогли бы даже попытки заявить в свою защиту, что он всего лишь угрожал раскрыть чистую правду: «Даже если угрожающий имеет полное право получить желаемое, сам путь реализации своего права через угрозы является порочным и превращает деяние в преступление. Ибо функция защиты прав личности возложена не на обладателя этого права, а на уполномоченные государственные органы. Никому не дано право нарушать общественный порядок даже для получения того, что причитается ему по закону.

Следовательно, тот, кто берет закон в свои руки и явными угрозами понуждает человека к действию, подлежит уголовному наказанию — даже в том случае, если тот кому угрожают, и впрямь был обязан совершить это действие».

Второй показательный случай произошел всего несколькими месяцами ранее. На сей раз в телестудиях появился ещё один бывший глава ШАБАКа — Йорам Коэн. Он во всеуслышание заявил, что «действующий глава ШАБАКа пока ещё сдерживает свою силу перед лицом премьер-министра».

Иными словами, посыл был предельно прозрачным: если Нетаниягу продолжит проводить политический курс, который категорически не устраивает Ронена Бара, а вместе с ним Йорама Коэна, Надава Аргамана и весь этот закрытый «клуб» бывших руководителей спецслужбы, то Бар попросту перестанет себя сдерживать. Как именно действующий шеф тайной полиции планирует атаковать премьер-министра, если решит отказаться от своего фактора «сдерживания»? Ответ на это отлично знает любой уголовник или мелкий вымогатель: намеренная неопределенность и недосказанность — это и есть ультимативная, и самая эффективная форма угрозы.

Смена власти — «Они доведут дело до выборов. Вот и всё»

Третий, качественно более продвинутый уровень политического вмешательства со стороны силовых структур, согласно классификации Файнера, — это возможность предпринять конкретные шаги, ведущие к принудительной замене избранной власти на иную, но тоже гражданскую.

Всего за три недели до катастрофы 7 октября генерал-майор запаса Амирам Левин, в прошлом командующий Северным военным округом и заместитель главы «Моссада», наглядно продемонстрировал готовность и склонность системы безопасности манипулировать политическим руководством и даже силой навязывать ему свою позицию.

В ответ на вопрос интервьюера Галь Габай о том, какими реальными инструментами обладают руководители силовых ведомств в случае потенциального «конституционного кризиса», Левин заявил:

«Из-за того, как исторически развивался Израиль, ЦАХАЛ — в силу постоянных войн с внешними врагами — и ШАБАК — как следствие затяжного конфликта с палестинцами — накопили настолько огромную институциональную силу, что правительство фактически не способно функционировать, если эти структуры решительно и консолидированно возражают против его шагов».

Далее Левин добавил:

«У ЦАХАЛа и ШАБАКа гораздо больше реальной силы, чем они публично признают. Да, формально они подчинены правительству. Но у самого правительства нет собственного разведывательного органа. У него нет абсолютно никакой альтернативной системы, способной самостоятельно оценивать поступающие данные и оперативную ситуацию.

У министров нет аппарата, умеющего проводить глубокую штабную работу и обладающего культурой четкого различения теоретического кабинетного решения от того, что происходит на местах в суровой реальности. Поэтому, если армия, ШАБАК и полиция (хотя последней это дается труднее) задействуют в рамках своих легитимных инструментов ту колоссальную фактическую силу, которой они обладают, они смогут навязать — пускай в кавычках, путем так называемого „убеждения“ — свой собственный путь. Правительство попросту не способно состязаться с ними в вопросах верификации данных и стратегических оценок».

Габай, находясь, по-видимому, в состоянии эйфории, которая в те дни охватила левый лагерь и ведущие СМИ на фоне успехов «мятежа генералов» и движения отказников, сумевших затормозить юридическую реформу (как будет подробно показано далее в пятой главе), попыталась выведать у Левина, как далеко, по его мнению, способны зайти главы силовых структур в борьбе с политическим руководством: «Что они сделают? Посадят Левина? Посадят Ротмана? Биньямина Нетаниягу? Что именно они сделают?»

Левин спокойно ответил, что в подобных крайностях нет абсолютно никакой необходимости: «Нет. Они доведут дело до выборов. Вот и всё».

«И всё?» — переспросила удивленная Габай, будто способность глав силовых ведомств по щелчку пальцев свалить законное правительство — это лишь вежливое, малозначащее примечание на полях истории. Но Левин уверенно повторил — «И всё. И всё. Может быть, в процессе случится ещё одна такая заварушка или какая-то другая. Я думаю, не более того».

Полномасштабный военный переворот, являющийся абсолютным пиком модели узурпации власти по Файнеру, подождет — исключительно по милости Амирама Левина и его высокопоставленных товарищей — до следующей реформы.

Ну, или, возможно, до попытки закрытия армейской радиостанции «Галей ЦАХАЛ».

В контексте этих откровенных угроз смены правительства, открыто звучавших из уст отставного генерала Амирама Левина (и далеко не его одного), принципиально важно упомянуть и другие голоса. Речь идёт о непрекращающемся в последние годы давлении с требованиями объявить премьер-министра Биньямина Нетаниягу недееспособным под прикрытием якобы вялотекущих уголовных обвинений.

За всеми этими юридическими формулировками скрывается все то же банальное желание: наделить узкую группу неизбираемых чиновников исключительными полномочиями сменять власть, которую граждане страны раз за разом выбирают абсолютно демократическим путем.