МНЕНИЕ
Евровидение: тайны тайного голосования
Второй год подряд Евровидение удивляет и вдохновляет нас своими результатами. И дело тут не столько во почетном втором месте Юваль Рафаэль (2025) и Ноама Беттана (2026), сколько в неожиданной и мощной поддержке европейской публики. Голосование за наших исполнителей проходило на фоне открытых писем артистов с требованием исключить Израиль, демонстративного выхода нескольких участников из конкурса, массовых уличных акций, оскорбительных выходок у арены, давления на Европейский вещательный союз, заявления политиков и общественных организаций о "двойных стандартах". Добавим сюда явное пристрастие профессиональных жюри многих стран, которые дали Израилю минимальную оценки. И все равно публика оказалась на нашей стороне!
Оставим за скобками художественные достоинства конкурсных выступлений. Евровидение – это давно уже не про песни, а про политику. Исследования голосований за десятилетия показывают устойчивые культурные, региональные и политические паттерны. Уже есть академические работы, которые фиксируют влияние диаспор, географической близости, культурной идентичности и "симпатий/антипатий" между странами задолго до нынешнего кризиса.
Advertisement
С этой точки зрения очень соблазнительно увидеть в голосовании простых людей признание Европы в любви к Израилю. На самом деле, картина более сложная, не слишком радужная и, как следствие, не такая уж противоречивая.
Прежде всего голосование по смс, оно же televote, показывает вовсе не среднестатистическую позицию европейцев, а настроение активной части аудитории, которая постоянно смотрит Евровидение и воспринимает его как площадку для выражения своей политической позиции. В данном случае, эта позиция показывает не столько отношение к Израилю, сколько реакцию на антиизраильскую кампанию, начиная с 2024 года.
Многие наблюдатели, особенно в Израиле, недооценили европейскую публику. Уличные протесты, кампусы, активистские сети и культурные элиты создают агрессивный информационный шум. Однако он не обязательно совпадает с настроением "молчаливого большинства", особенно вне университетской и медийной среды, - и часто раздражает это большинство именно самим фактом шума. Население европейских странах устало от радикализированного политического активизма. Люди все больше воспринимают попытки "отмены" Израиля как давление, моральный шантаж и навязывание единственно допустимой позиции. Голосование на Евровидении стало реакцией именно на это.
Особенно важно, что зрительское голосование анонимно и эмоционально. Человек может не выходить на произраильский митинг, не писать посты в соцсетях и вообще избегать публичной политической позиции – но он нажмет кнопку во время шоу. Об этом никто не узнает, и окружение не осудит его за отступление от общепринятой морали.
Есть и еще один важный аспект: разница между отношением к правительству Израиля и отношением к самому существованию Израиля в европейском массовом сознании.
Громкие антиизраильские акции в Европе часто выглядят как тотальное отрицание Израиля вообще, но значительная часть обычных европейцев все-таки проводит границу между критикой войны в Газе и политики правительства Нетаньяху – и попыткой культурного бойкота израильтян. Поэтому для многих зрителей идея "выгнать страну с музыкального конкурса" выглядит тем же коллективным наказанием, которое так пылко осуждают левые либеральные круги.
Advertisement
Одним словом, не стоит впадать в иллюзию и считать, будто тайное голосование публики в пользу Израиль означает, что Европа за нас. Но этот результат все равно важен политически. Он показывает, что европейское общество гораздо менее однородно, чем может показаться по соцсетям, университетским протестам или заявлениям культурных институций. Между активистской средой, медийными элитами и массовым зрителем существует серьезный разрыв, и, в сущности, неизвестно, кого больше.
Это касается не только отношения к Израилю. Во многих странах Европы сегодня углубляется конфликт между официальным морально-политическим дискурсом и реакцией части общества, которая устала от идеологизации культуры.
В этом смысле голосование за Израиль можно рассматривать как симптом более широкого процесса: роста недоверия к "правильной позиции", задаваемой "моральными авторитетами" левого толка – университетами, медиа, культурными кругами и активистскими сетями. Механизм здесь очень похож на эффект Трампа, Brexit или успеха правых популистов в Европе: давление и моральное осуждение не уничтожают поддержку, а только делают ее более эмоциональной и скрытой.
Поэтому главный вывод выглядит так. Голосование за Израиль на Евровидении не означает, что Европа – друг Израиля. Но оно ясно показывает другое: антиизраильская повестка, несмотря на свою громкость и доминирование в части публичного пространства, вовсе не отражает моральный консенсус общества, который пытаются продемонстрировать ее сторонники. Это и есть главный политический итог последних двух конкурсов Евровидения.
Комментариев нет:
Отправить комментарий