Кого сегодня зовут в Израиль: новая политика алии
Израильская алия пережила за последние три года большие перемены, о которых сегодня решились заговорить представители Сохнута и сотрудники министерства алии и интеграции, хотя некоторым из них несогласие с позицией руководства стоило должности.
Как мы знаем, в 2022 году, после начала войны России против Украины, страна приняла почти 75 тысяч новых репатриантов. Это был исторический максимум за два десятилетия. Но уже через год поток сократился до 45,5 тысячи, а к 2025-му – примерно до 21,9 тысячи человек. Это падение – почти в три раза за три года – можно было бы объяснить тем, что "кто хотел, уже приехал", если бы ни один нюанс. Перемены коснулись не только численности, но и состава алии.
Министр абсорбции Офир Софер, депутат от списка "Религиозный сионизм", практически сразу после своего назначения обозначил приоритет – увеличение репатриации из западных стран, прежде всего из США и Франции. На это в коалиционных соглашениях был заложен отдельный бюджет – около 350 млн шекелей.
Результаты этой политики довольно быстро отразились в статистике. В 2025 году сократились не только общие темпы алии - поток репатриантов из постсоветского пространства снизился почти на 50%. Одновременно алия из Франции выросла примерно на 45%, из англоязычных стран – на десятки процентов. Определенную роль сыграла вспышка антисемитизма в западных странах, но больше повлияла новая стратегия Израиля: куда направлять ресурсы, с кем работать, кого убеждать. Речь шла не просто о расширении географии, а о смене фокуса.
Официально министерство по-прежнему говорит о "репатриации всех евреев со всего мира". Однако внутренние инструкции поменялись. По словам сотрудников, которых цитируют израильские СМИ, сегодня главная информационная и разъяснительная работа по продвижению алии в Европе сосредоточена в религиозных организациях – синагогах, общинных центрах, через раввинов. Предложения организовать встречи и ознакомительные семинары в университетах или среди светской молодежи либо игнорируются, либо отклоняются.
При этом нельзя говорить о формальной дискриминации. Никто не препятствует репатриации светских евреев, не ограничивает искусственно алию из России и Украины. Но система перестроена так, что в фокусе оказывается именно религиозный сектор.
Здесь важен не столько сам факт обращения к общинам – это очень эффективный канал, и он использовался всегда, – сколько исчезновение альтернатив. Когда государство сокращает работу с университетами, молодежными программами, светскими организациями, оно фактически отворачивается от определенной части потенциальной алии. Причем именно от той части, которая могла бы дать стране новые рабочие руки, квалифицированных специалистов, светлые головы с их новыми открытиями и разработками, новых военнослужащих, врачей, инженеров, программистов. Но предпочтение отдается другой категории, и это не организационное новшество, а политическое решение.
Не стоит забывать и об еще одном механизме регуляции алии – финансовом, в котором тоже изменен фокус. Условия поддержки репатриантов были пересмотрены после 2022 года. Странно ли, что сокращение льгот и ужесточение правил получения пособий совпало по времени с падением алии из России и Украины на десятки процентов? Формально эти меры затрагивают всех новоприбывших. Но в реальности они бьют по тем, для кого экономический фактор репатриации более значим, чем идеологический. Конечно, когда люди заранее считают деньги, на которые им придется жить на новом месте, со стороны это выглядит не слишком патриотично. Но давайте признаем: те, кто сегодня строит и защищает страну, – представители или следующее поколение олим из тех волн, которые называли колбасной, сырной, тыквенной и прочими пренебрежительными прозвищами, обвиняли в недостаточном еврействе или его (еврейства) отсутствии.
Такие претензии звучат уже более тридцати лет, но до недавнего времени они не мешали министерству алии считать постсоветское пространство главным источником репатриации и ориентироваться именно на него. Сегодня в ход идет мягкая селекция: Закон о Возвращении пока прежний, зато условия его применения изменились.
Многое здесь объясняется политическим контекстом. Министр Офир Софер представляет религиозно-сионистскую партию, для которой демография – часть идеологической программы. В этой системе координат алия – не инструмент увеличения населения (с этой задачей призвана справиться естественная демография), а способ его "качественного" изменения. Отсюда и интерес к западным странам. Репатрианты из Франции или США чаще приезжают через общины, легче интегрируются в религиозную среду, быстрее вписываются в существующие идеологические рамки. Министр в свое время прямо говорил о намерении создавать для них "свои" районы и инфраструктуру, воспроизводя общинную модель, которая фактически уже существует внутри страны.
Похоже, в Израиле закончился период, когда алия была массовым проектом без идеологического фильтра. Репатриация из СССР и СНГ в 1990-е годы рассматривалась как стратегический ресурс – экономический, демографический, культурный. Сегодня ситуация иная. Поток уменьшается, конкуренция за потенциальных репатриантов растет, и государство начинает выбирать.
Этот выбор пока еще не оформлен в законе. Он проявляется в деталях: где проходят ярмарки алии, какие программы финансируются, какие направления получают приоритет. Из этих деталей складывается новая модель. Она не отменяет изначальную формулу "Израиль – дом для всех евреев", но добавляет к ней уточнения, что называется, "мелким шрифтом". Дом остается открытым, но приглашения рассылаются избирательно.
Возможно, за последние годы это одно из главных изменений, последствия которого мы еще увидим. Алия перестала быть "правом по рождению". Она становится элементом внутренней политики – с ее приоритетами и электоральными расчетами.
Комментариев нет:
Отправить комментарий