О родителях и учителях. Недельная глава «Пинхас»
Если вдуматься в текст нашей недельной главы, несложно обнаружить чрезвычайно пронзительную историю. Она тесно связана с молитвой Моше о том, чтобы Б‑г назначил ему преемника, нового лидера еврейского народа.
Важный намек содержится в словах Б‑га, обращенных к Моше: «Когда ты увидишь ее [страну], ты тоже приобщишься к своему народу, как приобщился [к своему народу] твой брат Аарон» .
Раши заинтриговало слово «тоже», так как здесь оно кажется избыточным. Он комментирует : «Моше мечтал о такой смерти, [которой умер] Аарон» .
В каком смысле Моше завидовал своему брату? Возможно, мечтал умереть безболезненно, как Аарон? Ничего подобного. Моше не боялся боли. Возможно, завидовал популярности своего брата в народе? Об Аароне сказано: когда он умер, его оплакивал «весь дом Израиля». В связи со смертью Моше Тора ничего подобного не сообщает. Но нет, ответ неверный. Моше знал, что лидерство необязательно влечет за собой популярность. Да он и не искал популярности. Когда совершаешь то, что он обязан был совершить, снискать популярность в народе невозможно.
По всем признакам верное толкование дает «Ктав Софер» : Аарон удостоился счастья узнать, что его дети пойдут по его стопам. Еще при жизни Аарона его сын Эльазар был назначен первосвященником. Собственно, по сей день коэны — прямые потомки Аарона. Согласно «Ктав Софер», Моше жаждал узреть, что его место вождя народа займет один из его сыновей — Гершом или Элиэзер. Этой мечте не суждено было сбыться.
К такому же выводу приходит Раши, уцепившись за второй намек. Отрывок, в котором Моше просит Б‑га о назначении преемника, следует непосредственно за историей дочерей Целофхада. Они просили дозволения унаследовать надел в Земле Израиля, который достался бы их отцу, если бы он не умер до вступления в Землю. Раши связывает эти два эпизода: «Когда Моше услышал от Вездесущего [повеление] отдать надел Целофхада его дочерям, подумал он: “Пришло время и мне требовать то, в чем я нуждаюсь: чтобы мои сыновья унаследовали мое высокое положение”. Ответил ему Святой, благословен Он: “Я решил не так. Йеошуа достоин награды за свою службу, ведь он ‘…не отлучался от шатра’”.Об этом и говорит [царь] Шломо: “Кто стережет виноградник , тот и будет есть его плоды, и кто служит своему господину, тот будет почтен”» (Раши к Бемидбар, 27:16) . Б‑г не внял молитве Моше.
Итак, чутко вслушиваясь во все нюансы, мудрецы Талмуда и Раши реконструировали повествование, скрытое под поверхностью библейского текста. Что случилось с детьми Моше? Возможно, этот великий лидер втайне испытывал разочарование оттого, что они не унаследовали его положение? Или текст доносит до нас какую‑то более глубокую мысль? Следует ли вынести из разочарования Моше какой‑то урок, не теряющий актуальности? Даровал ли ему Б‑г хоть какое‑то утешение?
Моше и Аарон олицетворяют две социальные роли, крайне важные для преемственности еврейского народа, — орим и морим, родителей и учителей. Родитель передает еврейское наследие своим детям, а учитель — своим ученикам. Аарон олицетворяет архетип родителя; Моше представляет собой превосходный пример учителя (мы доныне именуем его Моше‑рабейну, «Моше, учитель наш»). Аарону наследовал его сын; Моше — его ученик Йеошуа.
Мудрецы Талмуда многократно подчеркивали, что лидерство в области знания Торы не передается из поколения в поколение автоматически. В Талмуде сказано: «Будьте осторожны с [не пренебрегайте] детьми бедняков, ибо от них будет исходить Тора, как сказано: “Переполняются ведра его водою” — от бедных исходит Тора . Почему нечасто бывает, что сыновья ученых мужей сами становятся учеными мужами? Сказал рав Йосеф: “Чтобы не говорили: Тора — их наследие”. Сказал рав Шиша, сын рава Иди: “Чтобы не заносились перед обществом”. Сказал Мар Зутра: “Потому что ведут себя высокомерно по отношению к обществу”» (Недарим, 81а).
Если бы лидерство, связанное со знанием Торы, было династическим, наследственным, то иудаизм скоро превратился бы в иерархическое общество с привилегированными классами. Мудрецы Талмуда были категорическими противниками такого подхода. Всякий из нас имеет долю в Торе. Для каждого еврея она достояние, унаследованное от отцов и общее для всех нас. С редкой ясностью эта мысль выражена в великих словах Маймонида: «Тремя венцами увенчан Израиль: венцом Торы, венцом храмового служения и венцом царствования. Венца храмового служения удостоился Аарон <…> Венца царствования удостоился Давид <…> Венец же Торы ожидает каждого {из Израиля}, как сказано: “{Тора заповедана нам} <…> наследие общины Яакова”; каждый, кто захочет, может завоевать его . Не думай, что первые два венца важнее венца Торы, ведь сказано: “Со Мной будут царствовать цари, и владыки — издавать справедливые законы; со Мной будут служить назначенные на должность”. Отсюда следует, что венец Торы важнее венцов служения и царствования» .
Это одна из грандиозных деклараций всеобщего равенства в иудаизме. Венец Торы дается всякому, кто стремится его обрести. Некоторые общества пытались установить равенство, распределяя поровну богатство или уравнивая людей в избирательных правах, то есть в праве на власть. Ни одному из этих обществ не удалось добиться полного равенства. Еврейский подход принципиально иной. Он предлагает общество всеобщего равенства по человеческому достоинству. В таком обществе знание — то есть важнейшая разновидность знания, Тора, обучающая правильно жить, — доступно всем на началах равенства. С древнейших времен и до наших дней еврейский народ был и остается совокупностью общин, которые выстроены вокруг школ, а эти школы содержатся на общинные средства, чтобы никто не оставался за бортом.
Мудрецы Талмуда говорили о тесной связи между домом и школой, родителями и учителями. Например, Маймонид постановляет: «Каждый мудрец Израиля обязан обучать любого ученика, даже не из своих потомков, как сказано: “И повторяй их (законы) сыновьям твоим” (Дварим, 6:7); и получено по традиции, что “сыновья” — это ученики, поскольку ученики называются сыновьями, например: “И вышли сыновья пророков…” (Млахим II, 2:3)» .
Ту же мысль он высказывает в другом месте: «Как заповедано каждому человеку почитать своего отца и бояться его, так обязан человек почитать и бояться своего наставника; и наставника даже больше, чем отца, ведь отец дал ему жизнь этого мира, а наставник, научивший его мудрости, дал ему вечную жизнь» .
Но не только учитель уподобляется родителю, но и наоборот. Во всех книгах Моше роль родителя описывается с упором на обучение и наставление.
«Прилежно учи этим вещам детей своих» .
«Если завтра твой сын спросит тебя: “Что это значит?” — то ответь ему: <…>» .
Обучение и воспитание — диалог между поколениями, между родителем и ребенком. В Библии только в одном стихе объясняется, почему Б‑г избрал именно Авраама, сделал его отцом новой веры. И стих этот гласит: «Ибо Я избрал его, потому что он заповедает своим сынам и потомкам следовать путями Г‑спода, творить добро и правосудие» .
Авраам был избран, чтобы стать родителем и наставником одновременно.
Итак, Моше было отказано в возможности увидеть, что его дети унаследуют его должность. Б‑г сделал так ради того, чтобы личное разочарование Моше стало основанием для надежды в грядущих поколениях. Лидерство по части знания Торы — не прерогатива элиты. Оно не передается по наследству внутри династий. Не предназначается только для тех, кто ведет свой род от великих ученых мужей. Оно доступно любому из нас, если мы хотим его обрести и отдаем ему все свои силы и время. Но в то же время Моше было даровано огромное утешение. Так же как коэны прошлого, настоящего и будущего являются потомками Аарона, все, кто изучает Тору, являются учениками Моше.
Кому‑то дано счастье быть родителем, кому‑то — счастье быть учителем. И родительство, и учительство — возможность сделать так, чтобы частица твоей личности пережила тебя и устремилась в будущее. Родитель, который становится для своих детей учителем, учитель, который для своих учеников подобен родителю, — таковы высшие социальные роли в иудаизме. Бессмертный символ первой — Аарон, вечный символ второй — Моше.
Комментариев нет:
Отправить комментарий