Принять иудаизм ради любви (как муж Натали Портман)? Талмуд это запрещает
Материал любезно предоставлен Tablet
Поэт и литературный критик Адам Кирш читает даф йоми — лист Талмуда в день — вместе с евреями по всему миру и делится размышлениями о прочитанном. На этот раз речь пойдет о том, что мудрецы Талмуда регламентировали не только поступки, но и репутации и оставили после себя наследие, которое мы обсуждаем и оспариваем по сей день.
Пожалуй, самая распространенная причина обращения в иудаизм сегодня — желание вступить в брак с еврейкой или евреем. Такого рода обращения свидетельствуют об удивительной толерантности к иудаизму в современном мире разительно отличающейся от того отношения, с которым он сталкивался на протяжении большей части истории западного мира. Для христианина в средневековой Европе брак с евреем означал стигматизацию, изоляцию, возможно, даже насилие, как это происходит сегодня во многих частях мусульманского мира. Для нас же это просто личный выбор, даже похвальное проявление супружеской преданности. Так что я очень удивился, узнав из чтения даф йоми на этой неделе, что, согласно Талмуду, обращение в иудаизм по любви на самом деле запрещено. «И мужчина, принявший иудаизм ради женщины, и женщина, принявшая иудаизм ради мужчины, — читаем мы в Йевамот, 24б, — не являются новообращенными». (Однако в примечаниях к изданию Корена ясно указано, что на практике гиюры нынче регулируются иначе; как и в других случаях, закон значительно изменился со времен написания Талмуда.)
Логика Талмуда, по‑видимому, такова: обращение в иудаизм не должно совершаться ради чего‑то другого — личной выгоды или вознаграждения, а исключительно ради самого иудаизма. Поэтому мудрецы причисляют обращение по любви к категории скомпрометированных обращений, таких как «обращение ради царского стола», — то есть с целью получить материальную поддержку от еврейской власти или продвижение по службе.
К той же категории относится обращение с целью избежать наказания. Так, во Второй книге Царей мы читаем, что после завоевания Израильского царства и изгнания десяти колен царь Ассирии пригласил туда новые племена — самаритян, или, на иврите, кутим — для заселения земли. Поскольку эти новоприбывшие не знали, как правильно поклоняться Б‑гу, он наслал на них стаи львов. Лишь только после того, как они выучили от священника, чего от них требует Б‑г, львы оставили их в покое. Однако Талмуд настаивает на том, что кутим, принявшие иудаизм из страха перед львами, не были подлинными новообращенными. Не были таковыми и персы, обратившиеся в иудаизм из страха перед мстительными евреями, которым позволили избивать своих врагов, согласно концовке книги Эстер.
Все эти люди, говорят мудрецы, «не новообращенные, если они не обратятся вновь в это время». Здесь Гемара выступает с напрашивающимся возражением: разумеется, те самаритяне и те персы не могут повторить свое обращение «в это время», поскольку они жили на несколько веков раньше. «Скорее следует сказать: как в это время», — уточняет Гемара, имея в виду время изгнания и еврейской слабости, когда присоединение к еврейскому народу сопряжено с рисками и не сулит никакой награды. Только при таких обстоятельствах становится ясно, что новообращенный принимает иудаизм ради небес, а не из соображений выгоды. По этой причине «не принимали новообращенных ни во времена Давида, ни во времена Соломона» — в тот период, когда Израильское царство было богатым и могущественным и принятие иудаизма могло казаться выгодным. Новообращенные также не будут приниматься «во времена Мессии», когда к евреям вернется слава и могущество.
Каким образом обсуждение новообращенных попадает на страницы трактата «Йевамот», который посвящен законам левиратного брака? Связь можно найти в мишне на Йевамот, 22а, где мудрецы объясняют юридический статус потомства в разных ситуациях. Обязанность мужчины жениться на вдове своего умершего брата — его невестке или йеваме — актуальна только в том случае, если брат умер бездетным. Левиратный брак предназначен для рождения детей, которые будут юридически и духовно считаться наследниками умершего. Вот почему овдовевшая айлонит — бездетная и неспособная к деторождению женщина — не обязана вступать в левиратный брак. Левиратный брак не требуется и в том случае, если покойный был евнухом, поскольку он остался бы бездетным, даже если бы был жив.
Если у покойного были дети, то, казалось бы, левиратный брак не нужен. Но, как объясняет Талмуд, есть разные категории детей. Дети, рожденные в законном браке, конечно же, легитимны и аннулируют необходимость левиратного брака. Но что, если у покойного были дети, рожденные вне брака, в результате изнасилования или в результате запретных сексуальных отношений, таких как инцест? Считаются ли такие дети потомством в контексте обсуждения левиратного брака? Ответ, как говорит мишна на Йевамот, 22а, положительный: «Кто имеет ребенка любого рода, этот ребенок освобождает жену своего отца от левиратного брака». Даже мамзер, незаконнорожденный, — «это его ребенок во всех отношениях», включая пятую заповедь — почитать отца своего: «И этот ребенок подлежит смертной казни, если ударит своего отца или проклянет его».
Существует только две категории потомства, которые закон не считает подлинными детьми: «Ребенок, рожденный от ханаанской служанки или от язычницы». Талмуд далее исследует корни этого правила. Почему для еврейского мужчины хуже жениться на язычнице, чем жениться на еврейке, которая ему запрещена законами об инцесте? Почему плод запретной связи, хотя и мамзер, считается ребенком своего отца, в то время как потомство от отношений с язычницей не считается? Причина, как полагает Гемара, заключается в том, что запрещенная женщина запрещена только одному конкретному мужчине — скажем, потому, что она сестра его жены, — но ей разрешено выйти замуж за любого другого еврея. А вот нееврейка вообще не может вступать в брак с евреем.
Впрочем, продолжает Гемара, существует способ и для нееврейки стать приемлемой для еврея невестой: требуется лишь принять иудаизм. Разве это не означает, что она юридически подобна другим запретным женщинам, которые запрещены не абсолютно, а относительно — при определенных обстоятельствах? Но мудрецы отвергают эту параллель. «Когда она принимает иудаизм, она становится другим телом», — говорят они. С точки зрения закона в результате обращения возникает новый субъект, которого раньше не существовало. Для брака приемлем только этот новый субъект, а не прежняя языческая версия ее самой, которая теперь перестала существовать.
Таким образом, когда у мужчины‑еврея есть дети от женщины‑нееврейки, они вовсе не считаются его детьми, а только ее детьми: «Твой сын от еврейской женщины называется твоим сыном, а твой сын от нееврейской женщины называется не твоим сыном, а ее сыном». Но в зеркальной ситуации это уже не так. В примечаниях к изданию Корена цитируется «Шульхан арух», более поздний авторитетный свод еврейского права, который подтверждает это: ребенок нееврея и еврейки — еврей. Здесь мы видим, что еврейство наследуется по материнской линии, поэтому важна религиозная идентичность матери, а не отца.
Но это не конец дискуссии. Легко представить ситуацию, в которой еврей влюбился в нееврейку и она приняла иудаизм, чтобы выйти за него замуж; или мужчина влюбился в ханаанскую рабыню, а затем дал ей вольную, чтобы они могли быть вместе. Однако в Йевамот, 24б мы читаем, что такие браки недействительны: если мужчину однажды заподозрили в незаконной сексуальной связи с такой женщиной, он не может жениться на ней впоследствии, потому что такой брак задним числом подтвердит подозрение в совершении греха. И все же закон не слишком суров, поскольку, «если он женился на ней, судьи суда не отнимают ее у него». Это одно из нескольких мест в трактате «Йевамот», где мудрецы проводят различие между браками, которые разрешены законом, и браками, которые признаются по факту. Мудрецы, по‑видимому, были слишком гуманны или же слишком прагматичны, чтобы расторгать браки, заключенные по взаимному согласию, из‑за юридических шероховатостей.
Однако эта снисходительность не распространяется на случаи прелюбодеяния. Допустим, замужнюю женщину многие подозревают в связи с другим мужчиной, а затем она разводится с мужем и выходит замуж за предполагаемого любовника. В этом случае, как говорят мудрецы, судьи должны вмешаться и разлучить их, поскольку их брак подтверждает слухи о том, что у них ранее была внебрачная связь. В этой ситуации слух считается доказательством. Более того, мудрецы даже предлагают алгоритм оценки слуха: «В какой момент слух считается устойчивым слухом? Абайе сказал: моя мать говорила мне: “Слух в городе длится полтора дня”». Однако слух можно не принимать в расчет, если есть основания полагать, что он был пущен злонамеренно, неприятелями человека. Все это звучит странно с точки зрения американского закона, запрещающего принимать слухи в качестве доказательства. Но ведь мудрецы регламентировали не только поступки, но и репутации — в особенности женские.
Оригинальная публикация: Converting for Love (Like Natalie Portman’s Husband)? The Talmud Forbids It
Комментариев нет:
Отправить комментарий