вторник, 7 апреля 2026 г.

Война в Иране стала проверкой для Европы. Европа её провалила

 

Война в Иране стала проверкой для Европы. Европа её провалила

Американская еврейская журналистка израильского происхождения Batya Ungar-Sargon пишет: The New York Times подверглась заслуженным насмешкам из-за недавнего заголовка, в котором было неверно расшифровано, что означает «NATO». «Организация Североамериканского договора без Америки?» – язвительно гласил заголовок. Разумеется, NATO расшифровывается как North Atlantic Treaty Organization – Организация Североатлантического договора.

Американская политика

Все журналисты совершают ошибки – в том числе весьма неловкие, как эта. Но то, что сделало этот промах особенно достойным насмешек, – не только то, через сколько редакторов он прошёл в уважаемой газете The New York Times. Дело в том, что он был написан с пренебрежительным тоном по отношению к США, при полном невежестве. Тем самым он воспроизводит ту же проблему, которая сегодня существует внутри НАТО: это фактически «американская организация», поскольку именно мы её финансируем, – однако Европа продолжает смотреть на нас свысока, пользуясь нашей щедростью, даже когда мы ведём бои в её интересах. Европейские лидеры дошли до того, что отказывают нашим военным самолётам в доступе к своим базам для дозаправки – и при этом обвиняют США в охлаждении отношений. Статья в The New York Times (теперь с исправленным заголовком) критикует президента Дональда Трампа (кто бы сомневался) за «подрыв НАТО своими постоянными угрозами выйти из него». В тексте приводятся источники, называющие США «частью проблемы мирового беспорядка», а также цитируется бывший посол в НАТО, который сетует на бедных европейцев, больше не способных полагаться на США в защите: «Трудно понять, как теперь какая-либо европейская страна сможет и захочет доверять Соединённым Штатам свою безопасность».

Вы серьёзно? Европа не может доверять США? Это как раз Европа сейчас бросает нас в трудную минуту, фактически желая победы Ирану, потому что, как и Иран, её безвольные лидеры ведут борьбу с Трампом. Степень наглости здесь поражает: Европа жалуется на невозможность полагаться на США в тот самый момент, когда демонстрирует, что США не могут полагаться на неё – лишая нас помощи в борьбе с глобальным врагом Запада, к которому относится и Европа, хотя она, похоже, об этом забыла. «Если вы ежедневно ставите под сомнение свою приверженность, вы её размываете», – заявил президент Франции Эммануэль Макрон о Трампе в Сеуле в четверг – тот самый Макрон, который сейчас отказывает американским военным самолётам в использовании французского воздушного пространства. Франция отказывается участвовать в усилиях по открытию Ормузского пролива – хотя именно европейская нефть там застряла (США являются нетто-экспортёром нефти и газа). Вместо помощи Макрон «призывает средние державы объединиться и противостоять США». Не кажется ли вам, господин Макрон, что это и есть «размывание» обязательств Франции перед нами?

Конечно, нет: обязательства, по их мнению, действуют только в одну сторону. США должны давать, а Европа – брать. Мы не получаем нефть через Ормузский пролив – но должны в одиночку обеспечивать его открытие ради европейских союзников, которые при этом нас высмеивают и отказывают в доступе к своему воздушному пространству. И это не только Франция: Испания и Италия также отказали американским военным самолётам в дозаправке на своих базах. Великобритания вела себя крайне непоследовательно и фактически отказалась от помощи. Честно говоря, с такими друзьями и враги не нужны. Это совершенно нежизнеспособная ситуация, как отметил госсекретарь Марко Рубио. «Соединённые Штаты постоянно просят помочь в войне – и мы помогали больше, чем любая другая страна, в конфликте на другом континенте – в Украине», – сказал Рубио. «Но когда помощь понадобилась США, мы не получили положительного ответа». Он добавил: «Некоторые лидеры сказали, что Иран – не война Европы. Но Украина – не война Америки, однако мы внесли в неё больше вклада, чем кто-либо. Это стоит проанализировать в будущем».

Американская политика

Либеральные комментаторы обвиняют жёсткую риторику президента по отношению к Европе в том, что Европа сейчас отворачивается от США. Он разозлил Европу из-за Гренландии! Он угрожал вторжением и требовал свободного доступа! Он ввёл зеркальные тарифы! Он требовал, чтобы они платили за НАТО, иначе США выйдут из альянса! Конечно, Европа злится! Конечно, она нам не помогает! Но Трамп был прав во всём этом. Когда европейские страны отказывают нам в доступе к базам по всему континенту, становится понятно, почему нам нужен суверенитет над датскими базами в Гренландии. Европа пользовалась односторонними тарифами, а НАТО мы почти полностью субсидировали.

Как пишет The New York Times: Соединённые Штаты – это нервный центр и основа альянса, потому что Вашингтон всегда этого хотел. Но Европа вовсе не беспомощна и сейчас тратит гораздо больше на оборону – отчасти из-за вторжения России на Украину, а отчасти из-за требований Трампа, включая угрозы выйти из альянса, если его участники не будут «платить». Как смеет Трамп требовать, чтобы они платили за собственную безопасность! Наши европейские «союзники» недовольны тем, что больше не могут безнаказанно жить за счёт американских налогоплательщиков, одновременно презирая нашу культуру, ценности и нашего президента. И выражают это в форме пассивно-агрессивной, «военно-калиброванной» истерики.

Война с Ираном стала проверкой для Европы – и Европа её полностью провалила. Тем временем наши союзники в Персидском заливе поддержали нас. И Израиль тоже оказался рядом. Сообщается, что президент испытывает отвращение к Европе и пересматривает отношения США с НАТО. И правильно. Это давно назрело.

 

Источник

Alex Gaby

ПОХОХОЧЕМ, БРАТЦЫ?

 

Похохочем, братцы?

Отношения Ицхака с Ишмаэлем нынче насыщены, неоднозначны и, я бы сказал, излишне занимательны…

Праматерь Сара назвала сына «Ицхак», то есть «будет смеяться», пояснив: «всякий, кто услышит, посмеётся надо мной». Тоже мне повод для имени — надо мной захохочут?! Глубокое толкование дал рав Йешуа Хершель Ахенштейн: несомненно насмешники того поколения найдут повод для издёвок, мол это приёмыш, или от Авимелеха, или ещё что… «Ицхак» означает: пусть ехидничают, а ты не обращай внимания — последним смеяться будешь ты.

Другой контекст: насмешничество евреям запрещено, кроме одного вида: издёвка над идолопоклонством. Так пусть у сына будет сила не поддаваться скоморохам и смеяться над их абсурдными верованиями.

Возможна и иная связь: Сара уговорила Авраама выгнать Ишмаэля после того, как тот «мецахек» — игрался, насмехался. Этим (однокоренным с Ицхак) словом в разных местах Торы обозначены кровопролитие, разврат или идолопоклонство: три тягчайших греха, на которые еврей (да и любой человек) не может пойти даже под страхом смерти. Мецахек — означает «играет (или смеётся) ныне». Ицхак и его потомки будут веселиться в будущем, когда за эти преступления к злодеям придёт расплата. Сейчас Ишмаэль хорохорится, развлекается, «гуляет от рубля и выше» — но «хорошо тому, кто смеётся последним». Пророчица Сара передала сыну силу в будущем превзойти, одолеть наследников его старшего брата.

Есть ещё одна, обнадёживающая связь: к старости Ишмаэль признал права и духовное превосходство Ицхака. На похоронах их отца Авраама братья перечислены в этом порядке — первым младший. Пишут учителя, что «после раскрытия Машиаха потомки Ишмаэля первыми признают правоту носителей Торы»; то есть арабы и иные мусульмане, духовные продолжатели дела Исмаила, из противников превратятся в друзей. Сильно подозреваю, случится это не раньше, чем сами евреи признают истинность дарованного им учения, достоинство предписанного Создателем жизненного пути. Иначе — с чего бы в сем деле иноверцам нас опережать?

И если так — а логически оно выглядит несомненным — то путь с миру и дружбе с кузенами пролегает через синагогу и ешиву. Когда сие наконец произойдёт, мир, взаимопонимание и ясность наступят,- засмеёмся вместе с другими людьми: с чего бы это меж собой мы столько веков, глупцы, враждовали?

126 псалом, которым начинаем благословения после трапезы в субботние и праздничные дни, включает обетование: «тогда наполнятся уста наши смехом и язык — благодарственной песнью». Среди законов есть такой: запрещено еврею сейчас хохотать в полный голос даже в часы празднеств. «Тогда наполним мы уста смехом» — по собирании изгнанников, отстройке Храма, установлению открытого правления Всевышнего на Земле. «Ицхак» — тогда-то мы и возрадуемся и возвеселимся.

Для чего ж навязаны нам Всевышним такие сложности в пути, отчего бы не начать сразу с комфорта и веселья? Пророк Йирмиягу передаёт: «Б-г назвал тебя (народ Израиля) зелёным оливковым деревом, производящим удивительные плоды». Мидраш поясняет: особенность оливы в том, что её плоды горькие, но когда их бьют, из них выходит ценнейшее «сладкое» масло. Испытания, удары судьбы вынуждают человека и народ стать крепче, закалённее в служении Создателю. Согласно Виленскому Гаону, сложный и травматичный маршрут евреев по истории, напоминающий молотьбу на току, отделяет от нас ненастоящее, наносное, а удержавшихся в седле делает чище и сильнее.

Разумеется, «всё хорошо в меру», «хорошенького понемножку», нам постоянно кажется, что — перебор. Но трудно не подметить, что после трагедий Израиль обычно просыпается. Далеко не ходить: кошмар 7 октября сменил в народе обострённый раскол и вражду — несравненно большим единством и бескорыстной взаимопомощью.

Необходимость горького лекарства сигнализирует о серьёзности болезни. Разумеется, мы желаем себе и своим близким счастья, здоровья, достойных материальных и психологических условий, но Творец не всегда торопится исполнить наши просьбы немедленно и буквально. Ему ведомо, пришло время или лучше пока по-прежнему: «засмеётся» позже.

Пожалуй, таков наш национальный архетип, о чём напоминает и 126 псалом: «тот, кто сеял со слезами, собирать будет с песней». Рабби Аба бар Кахана утверждает в Талмуде: «Перстень, который снял с пальца Ахашверош и отдал Аману, вернул евреев к Отцу небесному эффективней, чем (описанные в Танахе) 48 пророков и 7 пророчиц». Беда пробуждает дремлющие допрежь силы, в первую очередь — силу народного единства. Возможно — «горести времён раскрытия Машиаха», подобные «схваткам роженицы», потребны именно ради этого: возвратить единство, взаимную любовь и приятие. 

А уж как антисемиты трудятся на ниве сей, напоминая евреям, что они — одно целое, на которое направленные их клеветы и стрелы! Злейшие друзья пыжатся-стараются, шлют ракеты и террористов, оононистов, «народных трибунов» всех цветов радуги, пищат о «талмудической мизантропии», «ненависти ко всем народам», «еврейской кровожадности» и «всежидовском заговоре». Возникла целая литература со своими кодами и аксиомами, злобный безумный бред, который они приписывают нам и который на деле выражает их собственные психические извращения. Бред этот подобен лекарству на змеином яде — соприкоснувшись с ним, захочешь отмыться в чистой воде Торы. 

Всё это — чтобы мы наконец собрались духовно и телесно вместе. Даже Китай, громко гордившийся отсутствием антисемитизма, «прозрел» и подключился к хору. Возглавил его, помахивая «Майн кампф» и прочими «Протоколами». Вдруг дошло до него, что мы, коварные иудеи, «командуем хищным Западом, который гробит и грабит свободный Восток»… Ну и закадычных друзей Поднебесной обижаем на пару с Мэйго — «Красивой страной» (так США на китайском).

Мутная нынешняя антисемитская волна заставляет евреев искать поддержки друг в друге, находить и активизировать связи с достойными людьми из разных народов. Ибо пасук: «и будет тогда Г-сподь един и Имя Его одно» повествует об итоге истории — начале «олам тикун», «мира исправленного». Про Израиль у Йирмиягу сказано: «Имя Б-жье наречено на тебе»; единство Имени подразумевает в том числе единство Его народа. Предположу: знаменитое «2 еврея — 3 партии и 4 мнения» есть верный признак незавершённого «тикуна» — исправления мира, необходимого для перехода в новую действительность. А вот «один народ, одно сердце» будет знаком наступления желанной эры.

Или наше единство категорически необходимо — меж собой и с праведниками народов — сейчас, перед её началом? Пусть оно и не на 100%, ведь покуда не до конца отделилась от нас последняя, самая навязчивая «клипа» (скорлупа): эрев рав, «нееврейские евреи» самоненавистники. Как триггер, как образец для будущего единства человечества хочет, видимо, Всевышний нашей сплочённости и солидарности уже сейчас.  

Солидарность заметней под разрывами ракет и дронов. Когда же удастся нам построить друг к другу мосты, когда нераздельность Его народа сделается тёплой и явной и в мирное время — есть ли малейшее сомнение, что Отец уберёт реальность войны, злобы и вражды, в которой отпадёт необходимость? Он первый хочет, чтобы пришла эра «тикун», гармонии и братства, истины и открытости — и только наши духовные хвори понуждают Его всё откладывать и откладывать её наступление. Всевышний громче всех засмеётся, счастливым и радостным смехом,- и мы вместе с Ним и со всем здоровым и искренним в человечестве «наполним уста смехом». Скорей бы!

Дополню — одновременно со смехом все зарыдают. Мидраш: «праведники увидят дурное начало как огромную гору и заплачут: как мы смогли её одолеть? Грешники узрят злое начало как тонкий волосок и заплачут — как мы не сумели его разорвать?». Но об этом — отдельная беседа.

От табака до моторного масла:как сбои в гуманитарных поставках подрывают доверие к системе

 

От табака до моторного масла:как сбои в гуманитарных поставках подрывают доверие к системе

Сотни бутылок моторного масла — там, где должны были быть продукты питания, — стали не просто нарушением, а симптомом. Система, созданная для спасения, начала давать сбои изнутри.

25 марта 2026 года на контрольно-пропускном пункте «Керем-Шалом» был остановлен груз Программы развития ООН (ПРООН), задекларированный как растительное масло. При проверке, по данным израильских властей, в нём обнаружили моторное масло. Это уже второй подобный инцидент за месяц. В ответ Израиль приостановил поставки ПРООН до завершения расследования.

Сам по себе этот эпизод — не катастрофа. Но в системе, где доверие является главным ресурсом, даже единичный сбой работает как трещина в несущей конструкции.

Невидимая ценность «невинных» грузов

Моторное масло — не оружие. Но в условиях сектора Газы, где доступ к топливу и энергетике ограничен, любая техническая жидкость становится частью инфраструктуры выживания. Она питает генераторы, запускает водяные насосы, двигает транспорт. В этом смысле такие ресурсы — элемент «нервной системы» территории, где энергия, вода и логистика связаны так же тесно, как сигналы в живом организме. Именно поэтому, по утверждению израильской стороны, подобные грузы могут иметь двойное назначение — гражданское и военное.

Руководство КОГАТ назвало произошедшее «серьёзным нарушением механизмов гуманитарной помощи» и заявило, что вооружённые группы пытаются использовать эти каналы. ПРООН на момент публикации не представила окончательных выводов. Но сам факт важнее объяснений: гуманитарный коридор снова оказался уязвим.

Табак в коробках с помощью

Неделей ранее Израиль сообщил об обнаружении табачных и никотиновых изделий в коробках с гигиеническими наборами, связанными с поставками ЮНИСЕФ. Организация подтвердила, что начала внутреннее расследование.

Табак — не взрывчатка. Но в условиях дефицита он превращается в ликвидный актив. Там, где разрушается экономика, возникает другая — теневая, в которой любая привычка становится валютой.

И здесь снова возникает тот же вопрос: где проходит граница между случайной утечкой и системной проблемой?

Эффект масштаба и эффект доверия

Контекст делает эти эпизоды особенно чувствительными. «Керем-Шалом» остаётся одним из ключевых каналов доставки помощи в Газу. Через него проходят сотни тысяч палет грузов. На этом фоне выявленные нарушения составляют доли процента. Но гуманитарная система устроена не как статистика, а как авиационная безопасность: достаточно одного инцидента, чтобы поставить под сомнение весь механизм. Доверие разрушается быстрее, чем проверяется.

Длинная тень: БАПОР и накопленные вопросы

Проблема не ограничивается отдельными поставками. Агентство ООН по помощи палестинским беженцам (БАПОР / UNRWA) в последние годы регулярно оказывается в центре серьёзных обвинений.

Сотрудники и атака 7 октября

После нападения ХАМАСа 7 октября 2023 года ООН начала внутренние проверки в отношении сотрудников БАПОР. В 2024 году организация подтвердила увольнение части работников по итогам расследований. Израиль утверждает, что число потенциально вовлечённых может быть выше — эти оценки остаются предметом спора.

Параллельно был проведён независимый обзор механизмов нейтралитета агентства (так называемая группа Лагранд), который указал на двойственную реальность: с одной стороны — наличие развитых процедур контроля, с другой — их недостаточность в условиях текущего конфликта.

Система оказалась в парадоксальной ситуации: чем больше подозрений — тем меньше ресурсов, чем меньше ресурсов — тем выше нагрузка на оставшуюся инфраструктуру.

Туннели и инфраструктура

В 2024 году израильские военные заявили об обнаружении подземной инфраструктуры вблизи объектов БАПОР, включая туннели, которые, по их версии, использовались ХАМАСом.

БАПОР заявляет, что не контролирует подземные структуры и реагирует на подобные находки по мере их выявления, подчёркивая нарушение своего нейтрального статуса.

Факты здесь интерпретируются по-разному. Но повторяемость подобных сообщений создаёт устойчивый эффект: гуманитарная инфраструктура всё чаще воспринимается как зона риска.

Школы и оружие

Ещё в 2014 году БАПОР сообщало об обнаружении ракет в пустующих школах в Газе. В последующие годы обвинения в использовании гражданских объектов вооружёнными группами периодически повторялись. При этом независимые обзоры нейтралитета отмечают: подобные нарушения фиксируются, но одновременно подчёркивается, что у БАПОР существует более развитая система нейтралитета, чем у многих сопоставимых структур — и именно поэтому такие случаи становятся предметом публичного расследования. Даже единичные эпизоды меняют восприятие всей системы.

Две логики — одна реальность

Израиль исходит из логики безопасности: гуманитарные каналы могут использоваться в военных целях, а значит, требуют жёсткого контроля.

ООН и гуманитарные организации исходят из другой логики: они работают в среде, где идеальная нейтральность недостижима, но при этом именно они обеспечивают базовые условия выживания. Эти две системы координат накладываются на одну и ту же карту — но рисуют на ней разные контуры угроз и ответственности.

Человеческое измерение

За всеми этими спорами — повседневность. Семья из четырёх человек может выбирать: несколько часов электричества вечером или вода утром.

Киловатт-час превращается из услуги в дефицитный товар.

World Central Kitchen в пиковые периоды обеспечивала сотни тысяч — а иногда и более миллиона — горячих порций еды в день, но сама зависит от нестабильной и политизированной логистики.

В этой реальности каждая остановленная фура — это двойной сигнал: предотвращённое злоупотребление и одновременно отложенная помощь.

Сбой или закономерность?

После двух лет войны вопрос звучит иначе. Речь уже не о том, случаются ли нарушения, а о том, что они означают. В такой системе контрабанда — это не утечка. Это симптом.

Возможен ли баланс

Ключевая дилемма остаётся прежней: можно ли очистить гуманитарные каналы, не разрушив их? Усиление контроля повышает безопасность и одновременно замедляет помощь. Ослабление контроля ускоряет помощь — и увеличивает риски.

Эксперты и профильная аналитика, включая обсуждения вокруг реформирования механизмов UNRWA, предлагают ряд решений:

  • независимый аудит цепочек поставок,
  • более прозрачная проверка персонала,
  • точечные ограничения, вместо тотальных,
  • совместные механизмы мониторинга.

Но этот баланс всё больше напоминает движение по узкому коридору, где любое смещение в сторону меняет не только скорость помощи, но и уровень доверия к ней.

Когда форма расходится с содержанием

Пока идут расследования, более двух миллионов жителей Газы продолжают жить в условиях разрушенной инфраструктуры.Каждый новый инцидент — если он не получает прозрачного и убедительного объяснения — постепенно размывает систему.

Но возможен и другой сценарий: кризис как точка реформ.

Финал

Моторное масло в бутылках из-под растительного — это не просто контрабанда. Это метафора. Метафора системы, в которой форма всё чаще перестаёт гарантировать содержание — и в которой гуманитарный коридор постепенно превращается в пространство борьбы за контроль, интерпретацию и доверие.

Олег Юнаков

МОЙ ПЕРВЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ МИТИНГ

 

Мой первый и последний митинг

Фото: novayagazeta.ru

Начиная с 1965 года, я перебывал на множестве митингов: советских, антисоветских, еврейских, куклуксклановских, ельцинских, зюгановских, фашистских, трампистских и антитрамповских, в частности, на третьем транше левацкого балагана «Нет королям» в ту субботу, когда я для разнообразия решил насладиться им не в Манхэттене, а в Лонг-Айленде.

      На первый свой диссидентский митинг я попал из чистого любопытства в декабре 1965 года, когда был комсоргом первого курса ИВЯ, Института Восточных Языков при МГУ, переименованного после меня в ИСАА, Институт Азии и Африки. Незадолго до митинга, о котором я не имел понятия, комсомольский актив ИВЯ собрал рыжий турколог Миша Мейер, который призвал нас удерживать своих комсомольцев от явки 5 декабря на Пушкинскую площадь, где планировалось какое-то непотребное мероприятие.

     Никто из нашей паствы о митинге явно не слышал, и отговаривать мне ни одного сокурсника  не пришлось, — да я бы и не стал этим заниматься, — но Пушка упиралась в мой Тверской бульвар, и я, естественно, загорелся сходить на запретную сходку сам. Мне было 18 лет,  когда полагается быть неопытным и вообще глупым, но даже тогда мне не пришло в голову с кем-нибудь этой затеей поделиться. 

    5 декабря, — тогда День Конституции СССР, — выдалось снежным и морозным. Никого из участников митинга я не знал, но был неприятно поражен тем, что хорошо знал молодых ребят, которые их задерживали. Заканчивая школу, я ушел из косомольского оперотряда Свердловского района, который ловил в центре Москвы валютных проституток (мне запомнилось одно имя — Марта Хохлова) и фарцовщиков. Я пару раз видел кагэбэшников в его штабе во дворе улицы Неждановой №19 (напротив Дома композиторов), но чем отряд при мне не занимался, так это охотой за диссидентами. Я с облегчением подумал, что вовремя оттуда свалил.

      Как пишут летописцы демократического движения, на первый такой митинг с 20-х годов пришли более 200 человек, с частью которых я впоследствии подружился, чем страшно горжусь. Но в тот вечер мне показалось, что митинговавших было значительно меньше, хотя тогда я еще не набил руку на оценке размера толп. У них был плакат «Уважайте Советскую Конституцию». Главное их требование — гласный суд над арестованными до этого Андреем Синявским и Юлием Даниэлем. 

     В темноте бывшие соратники по оперотряду меня не опознали, и вечер кончился для меня благополучно, чего нельзя сказать о задержанных, хотя в ту благословенную по сегодняшним меркам эпоху они отделались относительно легко.

Фото: rubic.us

    Сосватавший меня на исторический митинг Миша Мейер чуть было не оказал мне другую услугу в 1990-х, когда я слетал в Москву на 40-летие ИВЯ, праздновавшееся в актовом зале МГУ на Ленгорах. Миша давно сделался Михаилом Серафимовичем, заслуженным профессором МГУ, доктором наук и директором ИВЯ.

     Гвоздем программы был мой давний приятель Вова Жириновский, выступивший с духоподъемной речью, которая, однако, Мейера не вдохновила. Он, как мне показалось, воспринимал гремевшего в те годы Жириновского так же, как большинство тогдашних интеллигентов, то есть с неприязнью, и решил противопоставить ему светлое начало в лице приехавшего из-за кордона другого питомца ИВЯ. То есть вашего покорного слугу.

      Я обалдел от свалившейся на меня чести и начал лихорадочно соображать, как проявить себя светлым началом. Но меня лишило этой миссии отсутствие в зале кондиционеров. Дело было летом, когда в Москве стояла адская жара, а на Ленгорах, которые, конечно, еще ближе к солнцу, она была вообще невыносима. Зал начал быстро пустеть, и скоро я понял, что аудитории у меня не остается. Это принесло облегчение, потому что я больше люблю писать, чем говорить.

    Это была моя последняя встреча с Мейером, который умер в 2022 году в возрасте 85 лет. Я хранил о нем теплые воспоминания, которые несколько померкли, когда я прочитал на днях его биографию и узнал, в частности, что он отрицал армянский геноцид и писал такие вещи: «Тему геноцида армян хорошо пытались разыграть Антанта и европейские государства». Большинство серьезных ученых этот геноцид не отрицают. Господь Мише судья.

    Теперь о моем последнем митинге, который я посетил в морозном Риверхеде, получившем звание «города» в 1792 году. Я не ожидал, что в нем до сих пор так мало народа: 35 902 души по переписи 2020 года. Еще недавно Риверхед был самым польским городом в Лонг-Айленде: Polish Town, дорожный указатель»До Кракова столько-то миль», две сотни Козловских в телефонном справочнике, ежегодные польские ярмарки. Но сейчас он уже второй польский город в Лонг-Айленде, первый я не помню.

      Риверхедовщина — это житница полуострова, и долгое время здесь преобладали республиканцы, чьи угодья расстилаются на 20 тысяч акров. Но из Нью-Йорка, лежащего в 123 км от нас, в последние годы к нам неудержно метастазируют свежие силы манхэттенцев, засирающие мозги местным школярам и совращающие наших старушек. Все это крутилось у меня в голове, когда я ехал к мрачному зданию риверхедского верховного суда, со ступеней которого скоро будут петь революционные песни и декламировать аналогичные стихи.

       Если молодой контингент борцов с «королями» маршировал к месту митинга от одной из школ города к горсовету и завершал свой поход у суда, то старые демонстранты из-за холода приехали прямо к суду и отсиживались напротив него в машинах или на улице на складных стульях, услужливо привезенных им активистами. Большинство демонстрантов на вид были даже старше меня.

Что меня сразу начало терзать, так это дико громкая музыка, несшаяся из громкоговорителей на ступенях суда, как будто мы в дискотеке моего танцевального периода. С другой стороны, может, добрый Сорос велел своим порученцам гонять музыку во все силу, учитывая увядший слуховой аппарат своего контингента.

 Фото: static.nv.ua

    Как полагается, я вынул блокнот и начал записывать дозунги

 толпы, какой не увидишь в Нью-Йорке. Там охотно подставляются под камеру и даже начинают кривляться, тогда как в провинции, как я понял, некоторые еще беспокоятся о том, что о них подумают соседи, и у них лучше спросить, хотят ли они сниматься или отвечать на вопросы. Человек с блокнотом, то есть я, тоже вызывал недоуменные взгляды, но народ вокруг был в основном старой школы и не приставал.

      Скоро я увидел воочию, как узок круг жителей маленьких городков. После митинга я заехал в продмаг и когда стоял у кассы, почувствовал нежное поглаживание по своему локтю. Оглянулся: стоявший следующим в очереди интеллигентный мужчина ласково смотрит на меня и говорит: «Я вас на митинге только что видел! Очень рад, что с вами там встретился!» Я вежливо улыбнулся в ответ, хотя мы с ним, очевидно, из разных кагалов.

     Пенсионеры, ожидавшие на ледяном ветру прибытия демонстрантов, привезли кучу плакатов, в основном самопальных. Часть выговаривала Конгрессу за то, что он не удосуживается скрутить Трампу рога. «Где же Конгресс?» — гласил один плакат. В отличие от Нью-Йорка, палестинский флаг никто из них не принес и в арафатке замечен не был. С другой стороны, несколько человек принесли американские стяги, но с оговоркой: «Проамериканский, антитрампистский». 

    «У меня есть мечта», — повторяла одна дама знаменитую речь Мартина Лютера Кинга, но сопроводила ее картинкой, на которой Трампа ведут под белы руки в домзак. «Ненависть сделает США великими!» — гласил один из  лозунгов. Активистка средних лет раздавала типографские плакатики с лозунгом «Борись с фашизмом!». Глупо было спрашивать, на чьи деньги они были изготовлены: «Фокс ньюс» насчитала в районе 500 левацких организаций, которые с удовольствием бы оплатили эту услугу.

    Популярностью по-прежнему пользовались «досье Эпштейна». «Обнародуйте файлы немедленно!», «Файлы Трампа/Эпштейна не забыты!», «Освободить файлы!», и  в таком духе. 

     «Борись с властью!», — прозвучал припев к одной из песен, гремевших со стороны суда. Еще один лозунг, поставивший меня в тупик: «No Pedo Wars». Эта публика воюет сейчас только с одной войной — иранской. При чем тогда протест против войн с педофилами? Еще одна загадка бытия.

     Был час дня, и вдали послышались детские крики: это шли к нам участники молодежного марша, которых оказалось лишь несколько десятков. В общей сложности, вся наша ватага составила жалкие две сотни энтузиастов. Чай, не 65-й год, и я давно уже наблатыкался на глаз определять размер толпы. Задним числом мои подсчеты подтвердил один риверхедовский инфо-сайт.

Далекая от нас станция нью-хэмпширского публичного радио зато сообщила, что в Риверхеде вышла на улицу толпа в тысячу человек. Эту фальшивку я увидел на сайте Всемирной службы Би-би-си. Не знаю, пустила ли она ее в эфир.

     Молодежный контингент возглавляла возбуженная латиноамериканка, подпрыгивавшая и выкрикивавшая стандартный лозунг всех левацких мероприятий: «Вот как выглядит демократия!».

      Тут я услышал у себя за спиной начало многообещающего диалога и обернулся. Там стояли мужчины с типично фашистскими рожами. Молодой звучал, как чуточку душевнобольной. Он винил Трампа за то, что тот поддался израильтянам и учинил войну против Ирана (я решил, что парень не в себе, не потому, что он что-то сказал, а потому, что мне действительно показалось, что он не в себе).

     Тут начались речи, от которых я скоро убежал, поскольку вконец замерз, но все же застал сцену, которую не увидишь на трампистских мероприятиях: в толпу внезапно врезалась девушка с большим украинским флагом, и митинг взорвался приветственными криками.

Профсоюзы учителей – угроза системе образования

 

Профсоюзы учителей – угроза системе образования

Райан Уолтерс (Ryan Walters), генеральный директор организации «Teacher Freedom Alliance TFA», сказал, что одной из их ключевых целей является работа с учителями, считающими, что они обязаны состоять в профсоюзе.

Он поделился вопиющей информацией о действиях профсоюзов учителей, которые манипулируют системой образования, злоупотребляют властью и финансированием и в результате нарушают доверие детей, их родителей, правительства и всего нашего общества.

Уолтерс рассказал, каким образом профсоюзы делают это. Во-первых, многие учителя считают, что они независимы от центральных профсоюзов и считают, что они их не финансируют, поэтому они не обеспокоены их политикой. Уолтерс говорит, что это в чистом виде заблуждение, что на самом деле до 40% профсоюзных взносов идет в центр.

Но дело обстоит ещё хуже.

Многих учителей поощряют к тому, чтобы они обходили систему, когда учебная программа не соответствует их ожиданиям. Их взгляды, как правило, отражают левую «woke» идеологию. Они, например, избегают сбалансированного преподавания истории, освещающего как положительные, так и отрицательные стороны жизни Америки, уделяя главное внимание именно негативным аспектам. 

Новости США

По поводу плачевных результатов по такому предмету, как чтение, Уолтерс отметил, что многих учителей, и, конечно, их профсоюзы, не волнуют знания, их главная задача – воспитывать активистов. Когда профсоюзы делают пожертвования политическим организациям, они ожидают (и, как правило, получают) поддержки со стороны этих организаций. И эта поддержка может не идти на пользу обществу.

Еще один момент – это влияние книжных издательств. Издательства, в которых в основном доминируют левые, поставляют учащимся всех возрастов учебники, пропитанные левой идеологией, и действуют заодно с профсоюзами.

Во многих отношениях профсоюзы государственного сектора являются бичом для общества. Понятие «служения обществу» им чуждо, поскольку они сосредоточены на своих личных интересах.

Когда-то профсоюзов работников государственных учреждений вообще не существовало.

Президент Франклин Рузвельт сказал: «Процесс коллективных договоров нельзя перенести в сферу общественных услуг. Препятствовать или мешать работе правительства со стороны тех, кто поклялся его поддерживать, – это немыслимо и недопустимо».

К сожалению, в 1960-х годах президент Кеннеди одобрил создание профсоюзов государственных служащих, чтобы отблагодарить их за поддержку.

По мере того, как «Teacher Freedom Alliance» набирает силу, демократы оказывают сопротивление. Используя обманные методы и ложную информацию, гавайские законодатели, например, обвинили TFA в попытках склонить членов профсоюзов к выходу. Однако, поскольку информация, предоставленная учителям организацией «Teacher Freedom Alliance», на самом деле не была ложной, законодательная инициатива провалилась.

Штат Флорида уже принял меры, которые затруднят создание и работу профсоюзов государственных служащих, существующих за счет налогоплательщиков.

Профсоюзы государственных служащих серьезно злоупотребляют своими привилегиями и уже изжили себя. Эти профсоюзы лишают наших детей возможности получить достойное образование и подвергают их идеологической обработке с помощью пропаганды, которой не место в школах.

Пришло время предпринять совместные усилия, чтобы остановить, а то и вовсе ликвидировать профсоюзы учителей.

 

Susan Quinn

Перевод Эльзы Герштейн