Яков Фрейдин | Операция «Тряс-Блеск»

Выбор Редакции October 10, 2026 Яков Фрейдин

Рассказ.

Зиновий Бельский был физиком, вернее физико-химиком. Объяснить это различие простым языком не просто, но если в двух словах, то суть в том, что физика объясняет как устроены атомы, как они двигаются и к чему это приводит, то физико-химия изучает как атомы друг с дружкой сцепляются, как реагируют и главное – как это можно использовать в народном хозяйстве. В этом невероятно запутанном разделе науки Зиновий был хорошим не только теоретиком, но и практиком, он даже умудрился защитить кандидатскую диссертацию на тему сцепления или расцепления каких-то молекул. Живя ещё в Советском Союзе, он работал в большом научно-исследовательском институте под красивым названием НИИХУИАК, что официально расшифровывалось, как «Научно-Исследовательский Институт Химических Удобрений и Анилиновых Красителей». Но эта вывеска годилась разве что для самых доверчивых простофиль. Как почти все предприятия страны «развитого социализма», контора работала не на урожай и не на ситец, а на будущую войну, и потому ни удобрений, ни красителей там отродясь не рождалось – зато исправно кипела работа над взрывчаткой, которой предстояло помочь стране рабочих и крестьян нести счастье и справедливость другим народам по всему земному шару, хотят того те народы или нет.

Научных публикаций у Зиновия было мало – разглашать секреты производства «удобрений» ему никто не позволял, за границу, даже в турпоездку в Болгарию, его не выпускали, а потому главным его летним развлечением был сбор грибов в окрестных лесах, а зимой – там же лыжные прогулки. Он был женат, в доме подрастали двое малышей, жена Зина работала учительницей химии в школе рабочей молодёжи и жизнь их текла плавно и размеренно без каких-либо интересных событий.

Да, чуть не забыл упомянуть самое главное для нашей истории – у Зиновия было хобби. Как говорят в далёкой Америке, он был словно «молоток, которому в каждом предмете мерещится гвоздь». Страстью Зиновия было изменять и улучшать всё, на чём останавливался его цепкий, ненасытный взгляд. Увидит, скажем, садовые ножницы – и тут же загорится встроить их в перчатку, чтобы удобнее было обкорнать кусты. Заметит на столе солонку – немедленно захочет вделать в неё дозатор, чтобы не пересолить кашу. Попадётся на глаза расчёска – непременно примется мастерить в ней винтовые зубчики для завивки, и так до бесконечности. Одним словом – прирождённый изобретатель, вечно фонтанирующий идеями. Патентов он, конечно, не получал – в Совке этого зверя попросту не водилось, а вместо патента при изрядном тщеславии и немалых мучениях можно было выцарапать у государства совершенно бесполезную бумажку под гордым названием «авторское свидетельство». Но нашего Зиновия бумажки не прельщали – ему подавай практический результат.

Так оно и шло, а потом случилось то, что никто не ожидал. Светлое будущее отодвинулось на неопределённый срок, Совок развалился, народ обнищал и огрубел, и потому на время забыл о своих благородных амбициях по экспорту счастья в другие страны. Институт, где для этой славной цели трудился Зиновий, через хитрые манипуляции с ваучерами попал в частные руки каких-то предприимчивых проходимцев. Они быстро переориентировали его лаборатории на производство фальшивого вина из глицерина и анилиновых красителей, а всех физико-химиков выгнали за ненадобностью.

Тогда Зиновий и Зина вспомнили призыв прошлой войны: «велика Россия, а отступать некуда», а раз отступать некуда, то нужно уезжать. И правда, в этом громадном мире для двух химиков с детьми уж где-нибудь да сыщется уголок. Зиновий, который ещё со школьных лет худо-бедно мог писать и читать по-английски, сочинил и разослал своё резюме в десяток университетов в разных странах – в Америку, Англию, Голландию и даже в Новую Зеландию. Где-то через пару месяцев он получил письмо из небольшого частного университета в американском штате Джорджия, где ему предлагали приехать на один год и поработать в качестве исследователя на факультете органической химии. Они с Зиной отправились в Москву в американское посольство, показали приглашение, довольно быстро получили рабочую визу, а через месяц благополучно приземлились в аэропорту города Атланта.

В университете Зиновий, или “Зин”, как его по американскому обычаю всё сокращать называли сотрудники, воспрял духом. Он работал в группе исследователей на деньги большой фармацевтической компании, которая дала университету грант для изучения влияния каких-то кремов на деградацию интеллекта у мышей. Работа ему нравилась, хотя мысль о том, что он будет делать потом, когда закончится грант, не давала ему покоя. Уезжать из Америки ему не хотелось. Они с Зиной сняли «двух-бедренную» квартиру в десяти минутах езды от университета, купили подержанную Тойоту, кое какую мебель. Дети пошли в школу и довольно скоро стали болтать по-английски, забывая русские слова. Зина устроилась работать в косметический салон, и дважды в неделю ходила на курсы английского языка в районной библиотеке. Короче говоря, жизнь Зиновия и Зины на американском юге налаживалась, появились русскоговорящие знакомые, которые стали их обоих шутливо называть “Зин-Зин”. Чтобы зацепиться в Америке после окончания контракта с университетом Зин-Зины подали документы на получение «гринкарт».

Купить карты

Однажды вечером, когда он привёз в прачечную бельё и стал перегружать его из мешка в большой барабан стиральной машины, на него, как это не раз с ним случалось, снизошло озарение. Однако, в этот раз озарение было словно удар молнии. От неожиданности он замер, и померещилось ему, что запах стирального порошка сменился ароматом амброзии, а монотонно жужжащие стиральные машины сладко запели, словно хрустальные ангельские трубы. Под звуки этой симфонии в изобретательской голове физико-химика тут же прямо у барабана с грязным бельём сгустилась и приняла почти осязаемые формы идея соединить для стирки два эффекта – физический и химический.

Забыв про бельё в барабане, Зин бросился на паркинг к своей машине, помчался домой и на листах блокнота стал набрасывать главные элементы своего изобретения – сухой и быстрой очистки от любой грязи. Не буду заморачивать читателя научными деталями, скажу лишь, что он придумал мешок из какого-то специального полимера, покрытого изнутри особым химическим составом. В мешок надо было запихать грязные вещи, плотно его закрыть, сильно потрясти – и вуаля! – все вещи полностью очищались и становились, как новенькие, без единого пятнышка! Идея была в том, что при тряске в мешке возникало статическое электричество, которое под действием химического состава, которым был изнутри покрыт мешок, склеивало частицы грязи в крупицы и прицепляло их к стенкам мешка. Затем надо было лишь вынуть чистое бельё и стряхнуть грязные крупицы в мусорное ведро, после чего мешок был готов к новой чистке. Никакой воды, никаких детергентов, никаких стиральных машин и даже утюгов, ибо вещи будут выходить из мешка не только полностью очищенные от грязи и любых пятен, но идеально выглаженные! Он сразу же придумал название своему волшебному мешку: Shake-n-Bright, то есть Тряс-Блеск.

Идея была блестящая, но одно дело – что-то придумать, и совершенно другое дело изготовить работающий образец и, что самое трудное – наладить производство и продажи. Иными словами – как превратить идею в прибыльный бизнес? Эта задача казалась Зиновию почти невыполнимой, ибо никаких талантов к бизнесу он в себе прежде не замечал и надо было искать какой-то другой путь. Поэтому он решил: никакого своего бизнеса, надо продать изобретение некой компании, у которой уже есть и фабрики и рынки сбыта. Такая компания, наивно думал он, сможет превратить его изобретение в продукт, а он будет получать процент с продаж, то есть роялти. Но, прежде чем с кем-то говорить на эту тему, сначала надо идею запатентовать, ибо продать можно только то, что тебе принадлежит. Голая идея – это лишь сотрясение воздуха, её никто не купит, а вот патент – это товар.

Зин посоветовался с коллегами на кафедре и одна лаборантка сказала, что её дядя как раз работает патентным адвокатом и она с ним поговорит. Жена Зина после долгих уговоров и вздохов скрепя сердце согласилась на создание дыры в семейном бюджете, после чего Зин назначил встречу с адвокатом, заплатил в качестве аванса кругленькую сумму и процесс пошёл. Через какой-то месяц заявка на патент была подана. Пока адвокат работал над патентом, Зин времени не терял – он с головой окунулся в изготовление опытного образца для показа потенциальным клиентам, ибо лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Купить особую полимерную ткань оказалось делом простым – просмотрев с десяток каталогов, коих в лаборатории был целый шкаф, он быстро нашёл то что нужно и практически за бесценок заказал пару квадратных метров. А вот с химическим покрытием пришлось долго повозиться – всё оказалось много сложнее, чем он вначале полагал. В течение трёх или четырёх месяцев в конце рабочего дня, когда все сотрудники разъезжались по домам, Зин засиживался в лаборатории, смешивал реагенты, напылял на ткань покрытие, делал опыты, испытывал. Домой приходил часто за полночь, жену и детей почти не видел, проводил в лаборатории все уикэнды. Чтобы университет не наложил на изобретение свою лапу, все реагенты, материалы и специальное оборудование он заказывал на свой домашний адрес за свои деньги. Семейный бюджет трещал по швам, долг на кредитной карточке ужасающе увеличивался и Зина начинала терять терпение.

Наконец первый чудо-мешок был готов, хотя и не в окончательном варианте – после каких-то двух или трёх чисток покрытие с полимера сходило и мешок переставал работать. Так что впереди было ещё много нерешённых проблем, но лиха беда-начало: идея Тряс-Блеск оказалась верной и опытный образец уже можно было демонстрировать.

– – –

– Ты не вздумай свой стиральный мешок кому-то показывать, – увещевала Зина, – моргнуть не успеешь, как сопрут твою идею и оставят нас с носом и с кучей долгов.

– Сопрут или нет, это ещё бабушка надвое сказала, – возражал Зиновий, – сама подумай, как же я кому-то продам мою идею, если буду всё держать в секрете? Кто купит кота в мешке, a вернее сам мешок? И потом, у меня ведь уже патент в подаче, а это серьёзная защита. Большая компания десять раз подумает, прежде чем красть изобретение. А мелких жуликов я и подавно не боюсь!

Первое письмо Зиновий адресовал вице-президенту большой компании, выпускающей стиральные машины. В письме он привёл оптимистичные цифры колоссальной прибыли, которую Shake-n-Bright сможет принести, если его продавать по всему миру. Прождав две недели и не получив ответа, он отправил ещё пять таких писем в другие компании, выпускающие стиральные машины и прочую бытовую технику. Молчание было ему ответом отовсюду.

Зиновий загрустил. Время шло, он продолжал улучшать химическое покрытие и смог довести число чисток до десяти, но что с этим дальше делать он не представлял. Однажды ему позвонил некто Гордон МакГинти, и сказал, что Зиновия ему рекомендовал патентный адвокат. Сообщил, что является патентным брокером и готов свести изобретателя чудо-мешка с наилучшими компаниями, которые, дескать, чуть ли не подерутся за право купить лицензию. Зин обрадовался и спросил, не хочет ли тот взглянуть, как работает опытный образец, но собеседник отмахнулся: незачем, он верит изобретателю на слово и уже завтра пришлёт договор на подпись. Это Зина слегка насторожило: как же тот сможет рекламировать изобретение, даже не взглянув на образец?

Когда договор прибыл, Зин обомлел от беспардонной наглости. Брокер запрашивал за свои услуги аж 40% со всех будущих доходов плюс аванс в 25 тысяч долларов! К тому времени Зиновий уже поднабрался кое-какого американского опыта, перечитал горы статей и начал смекать, как проворачиваются подобные сделки. Он перезвонил наглецу и вежливо, но твёрдо отчеканил, что традиционная плата за наводку 10%, а на большее он не согласен. Что же до аванса, то об этом и речи быть не может: плата только после получения роялти. Он даже вспомнил слова Остапа Бендера: «сначала стулья, потом деньги». Брокер про стулья ничего не понял, но заявил, что готов взять 20% и пять тысяч вперёд. Зин отрезал: «нет» и на том разошлись.

Он не унывал и продолжал писать письма во все концы света. Изредка всё же приходили ответы с вежливыми отказами. Кто-то сообщал, что его предложение не по профилю компании, другие писали, что вообще не рассматривают никаких предложений со стороны, третьи сообщали, что направили его предложение в технический отдел, который с ним свяжется, если возникнет интерес. Интерес не возникал ни у кого.

Как-то Зин-Зины отправились с детьми на неделю в отпуск – отдохнуть и расслабиться на карибском курорте. Там, сидя на пляже и посасывая через соломинку сок со льдом, Зин разговорился со старичком, загоравшим на соседнем шезлонге. Тот оказался бизнесменом из Бостона, владельцем маленькой компании, выпускающей какую-то специальную смазку для подшипников. Узнав, что Зин изобретатель из России, старичок радостно сообщил, что его покойные родители тоже оттуда – не то из Минска, не то из Пинска. По-русски он знал только «как поживаете», и стал расспрашивать Зина, что же он изобрёл такого необычного? Зиновий подробно рассказал ему про Shake-n-Bright и горестно сообщил, что никак не получается показать свой чудо-мешок ни одной компании. Почему-то никто не хочет с ним общаться.

– Я ведь не прошу у них милостыню, я хочу предложить им выгодную идею!

– Предложить идею? – усмехнулся старичок, – вы, молодой человек, не знаете американцев, – это невероятно вежливые люди. Сказать человеку прямое «нет» для них – почти физическая боль! Вот они и не отвечают.

– Но почему? Я же предлагаю им золотую жилу! – возмутился Зин.

– Золотую жилу? Взгляните на ваш мешок их глазами! Представьте: вы вице-президент некой компании «Х». Вы продаёте стиральные машины на миллионы долларов, получаете годовой бонус с пятью нулями и планируете отпуск на Гавайях. И тут появляетесь вы со своим чудо-мешком и говорите: «У вас всё не так, ваши стиральные машины больше не нужны!» Вы же для них не партнер, вы – киллер их бизнеса! Зачем им покупать собственную гибель?

Но даже если ваше письмо вдруг кого-то из начальства заинтересует, вы думаете: они что-то понимают в научных идеях? Всякие там полимеры, электризация, поляризация – это для них китайская грамота. Не их лига. Для всяких таких разговоров у них есть инженерный отдел – скорее всего, туда ваше письмо и переправляют. О! Инженерный отдел – это отдельная песня! А там уж ваше письмо точно пойдёт в мусорную корзину. Можете не сомневаться. Вы знаете, что такое синдром NIH? Not-Invented-Here – «придумано не нами». Какой-нибудь инженер сидит там десять лет и ничего умнее новой ручки для барабана не изобрел. Тут присылают ему вашу идею. Признать её ценной – значит расписаться в собственной профнепригодности! Поэтому ваше письмо летит прямо в корзину, а наверх идет отчёт: «Чушь и прожектёрство». Не нужны нам умники со стороны, не нужны чужие идеи, у нас своих невпроворот! Вот так это работает. Нет, не пробьётесь…

– Что же мне делать, – горестно проговорил Зин, – неужели нет других путей?

– Есть только один путь, очень сложный, но часто работающий – всё делать самому. Вам надо основать свой бизнес, наладить производство и выйти с новым продуктом на рынок. А когда появится успех и ваш продукт станет приносить прибыль, все те компании, которые сейчас не отвечают на письма, сами станут вам звонить и предлагать сотрудничество. Любая новая идея, даже самая гениальная – это всегда риск, однако, никакой бизнесмен риска не хочет. Но когда они увидят у вас стабильную прибыль –значит всё проверено и риск ушёл. Вас сразу полюбят. Так что, мистер Зиновий, идите в бизнес. Нет для вас иного пути. Но первое – начинайте добывать деньги.

– – –

Зин-Зины вернулись домой и жизнь вошла в прежнюю колею. Зиновий не забыл урока, преподанного ему на курорте, и первым делом, едва разобрав чемоданы, официально зарегистрировал в штате Делавэр свою новорождённую компанию, нарёкши её загадочным словом Shakebright, Inc. Кроме того, он записался на курсы по ведению бизнеса, благо для работников университета они были бесплатные. Там он познакомился с такими же, как он, будущими предпринимателями, хотя изобретателей среди них не было. Кто-то хотел открыть ресторан, кто-то зал для фитнеса, кто-то мечтал создать экскурсионное бюро. Однажды, после очередной лекции к нему подошёл молодой человек – в очках, мятой футболке и кедах на босу ногу, с тем особым видом бесцеремонной уверенности, что свойственна журналистам.

– Меня зовут Пол, мне говорили, что вы изобретатель. Я пишу статьи для журнала Entrepreneur, не хотите рассказать про себя? Если у вас есть что-то интересное для наших читателей – может получиться статья в журнале. Будет бесплатная реклама для вашего бизнеса.

Зиновий согласился и на следующий вечер пришёл Пол с фотографом. Тот установил светильники и на фоне лабораторных столов сделал несколько снимков. Статья вышла через месяц. На развороте журнала был изображён улыбающийся Зиновий в белом лабораторном халате. В левой руке он держал свой чудо-мешок, а в правой – чистую рубашку.

Жена Зина купила с десяток экземпляров и раздала своим знакомым. В университете он стал знаменитостью; к нему подходили студенты, просили вместе сфотографироваться и расписаться на экземпляре журнала. Телефон звонил непрерывно. Всех интересовал замечательный метод стирки без воды, хотя по непонятной причине это привлекало в основном тех, у кого интересы были далеки от инвестиций, производства или маркетинга.

Первым позвонил менеджер из охранной компании. Он пригласил Зиновия на ланч и доверительно сообщил, что его компания готова охранять изобретателя на самых выгодных условиях. Когда Зин удивлённо спросил «от кого охранять?», менеджер снисходительно усмехнулся и пояснил:

– Ваше изобретение – реальная угроза для бизнесов, которые выпускают моющие средства. Есть большая вероятность, что от вас захотят избавиться, поэтому вам необходимы телохранители и круглосуточная охрана. Мы это можем обеспечить.

Другой звонивший по имени Карлос говорил с испанским акцентом. Он пригласил Зина на ланч в мексиканский ресторан и, разливая в стаканчики текилу, спросил:

– Сеньор Бельский, ваш Shake-n-Bright может убирать с одежды любые пятна? Скажем, может удалять пятна крови, да так, чтобы никаких ДНК не оставалось? А может он убирать отпечатки пальцев? Если может, сделайте нам с десяток таких мешков, мы заплатим хорошие деньги. Наличными.

Был звонок из китайского консульства. Звонивший напрямую поинтересовался сколько мистер Бельский хочет получить за передачу своей технологии некой китайской компании? Зиновий в шутку сказал: «один миллиард», после чего китаец повесил трубку и больше не звонил. «Платить не будут, попытаются украсть», подумал Зин.

Потом позвонил некто Майкл Малкин. Он представился как партнёр из инвестиционной фирмы Vulture Capital Partners на Уолл-Стрите и пригласил Зиновия прибыть к нему в офис в следующий понедельник для серьёзного разговора. «Вот он мой счастливый билет! Капитал – это именно то что надо для бизнеса!» – радостно подумал Зиновий, упаковал мешок Shake-n-Bright в портфель, надел свой лучший (и единственный) костюм и полетел в Нью-Йорк.

Большое Яблоко встретило нашего героя отвратительной слякотной погодой: с неба хлестал беспросветный дождь, а несчастные пешеходы буквально вжимались в стены зданий, уворачиваясь от грязных фонтанов, летевших из-под колёс машин.

Обитель финансовых стервятников из Vulture Capital гордо возвышалась на пятнадцатом этаже высотки. Время встречи было назначено на четверть двенадцатого, но Зиновий, боясь опоздать, пришёл на полчаса раньше. Вместе с ним в лифт зашла привлекательная женщина лет тридцати в светлом брючном костюме. Её каштановые волосы были мокрые от дождя, а глаза блестели от слёз. Она нервно всхлипывала, еле слышно ругалась и яростно отряхивала штанины брюк, которые были заляпаны грязной дождевой водой. Зиновий участливо спросил: «Мисс, что случилось?» Она мельком глянула него, ничего не ответила, продолжая тщетно оттирать грязь платком. Вдруг Зиновий сказал:

– Пожалуйста не нервничайте, мисс, я могу за три минуты очистить ваши брюки. Будут, как новенькие. Прямо сейчас…

Она посмотрела на него с удивлением и выдавила: «Это как?» В этот момент лифт замер на девятом этаже, и внутрь начала набиваться толпа.  Зиновий твёрдо сказал:

– Пойдёмте со мной, сейчас увидите.

Они вышли из лифта. Он спросил у проходящего мимо охранника, где здесь дамская комната? Подвёл свою спутницу к дверям, раскрыл портфель и подал ей свой чудо-мешок:

– Заходите туда, снимайте брюки, подсушите их под сушилкой для рук, а потом суньте всё грязное в мешок, туфли тоже. Закройте молнию и трясите изо всех сил секунд пятнадцать, вот так, во все стороны. Ясно? Потом откройте мешок и посмотрите, что получилось.

Она ничего не ответила, только безнадёжно вздохнула, взяла мешок и зашла внутрь, а Зиновий стал прохаживаться по коридору. Она вышла через десять минут. Глаза  её сияли, a брюки сверкали чистотой, без малейшего пятнышка. Она отдала Зиновию мешок, схватила его за обе руки и почти прокричала:

– Это просто невероятно! Вы меня спасли! Я была в ужасе, не представляла, как выйду к людям в таком виде. Вы мой спаситель! Извините, мне сейчас надо бежать, у меня доклад через пять минут. Я бы хотела узнать побольше об этом удивительном пакете; кто знает, может окажусь вам полезной. Вот моя карточка, позвоните мне. Пока!

Она сунула ему визитку и побежала к лифту. Зиновий не глядя спрятал карточку в карман, подошел к мусорной корзине, вытряс туда из мешка гранулы грязи, потом зашёл в лифт и поднялся на пятнадцатый этаж.

Секретарь, сидящая под большой вывеской «Vulture Capital Partners, LLC.», велела ему подождать, а потом точно в назначенное время встала из-за стола, открыла массивную дверь и сказала: «Заходите. У мистера Малкина для вас есть ровно пятнадцать минут».

В кабинете за столом сидел невероятно худой человек с костлявым бледным лицом, белёсыми рыбьими глазами и прилизанными явно крашенными чёрными волосами. Зиновий подумал, что он похож на монстра из Хэллоуина. Малкин говорил с кем-то по телефону и жестом указал визитёру сесть напротив. Зиновий примостился на краешке, водрузил на колени портфель и приготовился выудить оттуда свой чудо-мешок. Тут Малкин положил трубку, откинулся на спинку кожаного кресла и, взглянув на Зина белёсыми глазами, замахал костлявой рукой:

– Никаких демонстраций, мистер Бельский! У меня ровно двенадцать минут. Сразу к делу. У нас на балансе есть одна компания-пустышка. Называется «Piranha». Акции стоят по центу за пучок, то есть – ничего. Реального бизнеса там ноль, зато есть листинг на бирже. Соединяем «Piranha» с вашей компанией «Shakebright». Раструбим во все газеты: «Революция в чистке белья, космические технологии!». Акции взлетают в сотни раз. Через три месяца выпускаем пресс-релиз про успешные испытания – акции растут ещё. Через год, на самом пике, мы сбрасываем весь пакет, снимаем сливки и красиво закрываем лавочку. Вы получаете свой чистый миллион. Как вам идея?

Зиновий на мгновение лишился дара речи:

– Погодите… А производство? А закупка материалов, наём рабочих, выпуск продукта на рынок? – это всё стоит больших денег. Сколько вы планируете инвестировать в бизнес?

Малкин посмотрел на него с глубоким, искренним сожалением, как на идиота, и с расстановкой произнёс:

– Инвестировать? Разве я что-то говорил про инвестиции, про бизнес или продукт? Вы что, совсем ничего не понимаете? Я вам предлагаю сделать деньги. День-ги, а не товар. Только деньги. Ясно?

– Нет, – ответил упрямый Зиновий, – не ясно. Я хочу выстроить бизнес, выпустить на рынок хороший продукт, а деньги делать честным образом.

Малкин молча указал ему на дверь.

– – –

Вскоре университет получил новый большой грант и Зиновию продлили контракт ещё на два года. Опять потянулась прежняя рутина – днями он трудился над проектом для гранта, а вечерами продолжал доводить своё изобретение до кондиции. Изредка получал предложения от брокеров, предлагавших ему найти деньги для бизнеса; все они требовали аванс, но не давали никаких гарантий. Зин таким сразу отказывал. Однажды вечером, переодеваясь чтобы идти с женой на день рождения к приятелю, он сунул руку в карман пиджака и обнаружил там визитную карточку. На ней значилось: «Катрин Вестон, корпоративный стратег». Он вспомнил краткое знакомство в нью-йоркском лифте и забрызганные грязью брюки незнакомки. Лица вспомнить не мог.

Решил позвонить – кто знает, если она «стратег», может подскажет что делать дальше?

Похоже, Катрин обрадовалась его звонку:

– А я думала вы никогда не позвоните. Ваша магическая чистилка – это нечто! У неё большой потенциал. Вы что-то уже с этим делаете?

Зиновий объяснил ей, что более года он безуспешно пытался продать лицензию на патент, потом решил основать свой бизнес, но и здесь сплошные неудачи. Не может найти инвестора. Так что хвастаться нечем. Она его выслушала, а потом предложила встретиться для разговора:

– Через две недели я лечу на конференцию в университет Кеннсоу – это в ваших краях. Знаете где это место? Приезжайте туда на кампус вечером во вторник, у меня будет свободное время, сможем подробнее обсудить ваши проблемы.

Университет был всего в получасе езды от дома. Договорились встретиться на ужин в итальянском ресторане «Olive Garden», что недалеко от кампуса. Услышав, что муж собирается на встречу с молодой дамой, Зина заявила, что поедет с ним – бережёного бог бережёт, а жена бережёт даже крепче.

Катрин встретила их очень приветливо, просила называть её «Кати», за ужином болтала в основном с Зиной, и лишь за десертом сказала, что пора бы поговорить о деле. Выслушав от Зиновия все подробности его злоключений она сказала, что его план основать компанию правильный, но денег ему никто не даст, поскольку у него нет опыта в руководстве бизнесом. «Вам нужны знающие компаньоны, – говорила она, – инвесторы не вкладывают в одиночек без опыта, а только в команду специалистов с послужным списком. Для вас идеально было бы найти некоего ‘ангела’, то есть индивидуального инвестора. Он бы вложил свои деньги и набрал опытную команду.»

– Мне надо подумать, – добавила Кати, – у меня на примете есть один такой господин, хотя иметь дело с ним не просто. Но попробуем. Я с ним свяжусь и дам вам знать.

Она забрала у официанта счёт и сказала, что сама заплатит за ужин.

Кати позвонила через неделю:

– Я говорила о вас с инвестором по имени Артур Стерлинг; он миллиардер и владеет многими бизнесами. Похоже, что его заинтересовала идея быстрой сухой стирки. Я дала ему ваш телефон; он сказал, что сам вам позвонит.

Ждать пришлось недолго, мистер Стерлинг действительно вскоре позвонил. Разговор с ним был несколько странным, похожим скорее на монолог, чем на диалог. Стерлинг выстреливал слова, словно армейский сержант-инструктор, не задавал вопросов, не слушал, ничего не обсуждал – он командовал. У Зиновия сложилось впечатление, что звонившему всё было ясно заранее, решение принято и остались лишь некоторые формальности. Какое именно решение и какие формальности, Зиновий понять не мог. Заканчивая монолог, Стерлинг сказал:

– Двадцать шестого числа я вас жду у себя. Осенью и зимой я обычно живу на моём острове, это на Карибах, недалеко от острова Сан-Джон. Когда прилетите на Сан-Джон и устроитесь в гостиницу, позвоните мне, я пришлю за вами катер.

– Мистер Стерлинг, – пробормотал Зиновий, совершенно опешив от такого напора. – Я не могу вот так сломя голову лететь на остров, понятия не имея, что вы без меня решили. К тому же путь до Сан-Джона и отель стоят немалых денег. Если вы действительно заинтересованы в деле – будьте добры оплатить расходы, и я прилечу.

Ответом ему было одно слово «Гудбай» и Стерлинг повесил трубку. Зиновий сразу же перезвонил Кати и рассказал об этом странном разговоре.

– Это типичный Артур, – ничуть не удивилась она. – Он искренне убежден, будто солнце всходит и заходит исключительно по его указанию. Ничего, не падайте духом и запаситесь терпением. Он остынет и перезвонит. Такие как он не упускают выгоду. Терпение, Зин, терпение…

И действительно, через пару дней Стерлинг позвонил снова и как ни в чём не бывало сказал:

– Не хотите лететь ко мне на остров, чёрт с вами, ну а в Нью-Йорк полетите за свой счёт? Решайте пока я не передумал. В следующий четверг я буду в гостинце Уолдорф-Астория. Жду вас в час дня. Мой адвокат приготовит все бумаги на подпись и вышлет вам заранее. Приедете в Нью-Йорк, подпишем документы и закроем сделку. Будете довольны.

Зиновий купил авиабилет на следующую среду. Цены на гостиницы в Нью-Йорке были запредельные, но ему удалось недорого забронировать мотель в Нью-Джерси в получасе на автобусе до Манхэттена.

Дни шли, но бумаги от адвоката всё не приходили. Когда до отлета остался один день, он позвонил Кати и спросил совета – стоит лететь в Нью-Йорк или нет? Может мистер Стерлинг передумал? Она усмехнулась и сказала:

– Бумаги придут, я почти уверена. Артур играет с вами в свою обычную игру, как кошка с мышью. Он тянет до последнего момента чтобы вы не успели с кем-то посоветоваться или спросить мнение адвоката. Я его знаю, это акула – хочет брать вас за горло пока вы не опомнились. Мой совет: поезжайте и послушайте, что он предложит. Мне кажется, он хочет заключить с вами сделку.

– – –

Документы пришли в среду утром, когда до вылета в Нью-Йорк оставалось три часа. У Зиновия не было никакого опыта читать тексты с запутанными юридическими формулировками. Он с трудом продрался сквозь паутину легального сленга и всё же смог понять суть контракта, который адвокат составил по указаниям мистера Стерлинга. Когда до него дошла суть сделки, он остолбенел от изумления. Вот вкратце что там было: 1) Зиновий передаёт Стерлингу все права на свой патент и все технические детали; 2) Зиновий будет обязан безвозмездно во всём помогать Стерлингу и его команде до и после выхода продукта на рынок; 3) Зиновий обязуется никогда в жизни больше не работать над подобными проектами; 4) Все будущие изобретения Зиновия будут считаться собственностью Стерлинга. В качестве компенсации Стерлинг выплатит Зиновию одноразовую сумму в одну тысячу долларов и затем будет платить роялти 0,5% от профита, то есть – после вычета всех расходов на разработку и выпуск чудо-мешка на рынок.

Это было настолько грабительски, что Зиновий сначала решил, что из-за путаных легальных вывертов он что-то не так понял. Уже в аэропорту, ожидая посадку в самолёт, он смог дозвониться до Кати. Когда он прочитал ей текст контракта, она пришла в полное негодование:

– Вот бандит! – кричала она в трубку, – я знала, что он потребует много, но такой наглости даже от него не ожидала. Он же хочет заполучить вас в качестве пожизненного раба, причём даром! Ни в коем случае не соглашайтесь. Поезжайте в Нью-Йорк, всё выслушайте, не спорьте с ним, ничего не подписывайте. Скажите, что вам надо два дня на обдумывание и уходите. Сразу позвоните мне; мы встретимся в кафе «Тоскана49», это в двух шагах от отеля. Я вам подскажу, что делать дальше.

Приехав в Нью-Йорк, Зиновий дошёл пешком от автовокзала до 49-й улицы и зашёл в роскошный вестибюль Уолдорф-Астория. Сообщил на регистрации что у него встреча с мистером Стерлингом. Клерк позвонил по телефону и сказал, чтобы он поднялся в номер 401.

Стерлинг был высокий господин лет пятидесяти или около того, аристократическая внешность, седеющие аккуратно зачёсанные назад волосы, поджарая фигура, ухоженные руки. Он встретил Зиновия, как родного. Предложил фрукты и спросил, принёс ли он свой чудо-мешок? Зиновий достал из портфеля свёрнутый в рулон прототип и объяснил, как он работает:

– Это полимерный материал с покрытием фрикционно-статической экстракции. Кладешь внутрь, скажем, грязную рубашку, трясешь пятнадцать секунд, молекулы грязи отделяются от ткани, уплотняются в гранулы и липнут к стенкам пакета. Результат: рубашка сухая, чистая, глаженая.

– Давайте уточним, – произнес Артур, сложив пальцы домиком, – вы кладете грязную одежду в этот пакет. Встряхиваете его. И достаете всё чистым?

Зиновий кивнул. Тогда Артур заявил, что это великое изобретение и он готов взять дело в свои руки. Для коммерциализации патента он создаст новую компанию, вложит в неё деньги, наймёт опытных профессионалов и раскрутит по всему миру бизнес сухой стирки.

Закончив монолог, он спросил, получил ли Зиновий договор? Если всё ясно и вопросов нет, давайте сейчас же подпишем оба экземпляра и закроем сделку.

– Нет, не ясно и есть вопросы, – тихо ответил Зиновий, – Насколько я понимаю, вы хотите заплатить мне всего одну тысячу, а потом я буду получать лишь полпроцента роялти, причём не от продаж, а от профита после вычетов всех ваших расходов. Вам известно, что на разработку только опытного образца и на патент у меня уже ушло более сорока тысяч? Я знаю, что типичные роялти на изобретения – от трёх до пяти процентов, так почему вы предлагаете всего полпроцента от профита? И потом, с какой стати я долен работать на вашу команду безвозмездно?

Лицо Артура вдруг стало серым, он нахмурился, губы сжались. Он молча походил по комнате, потом уселся в кресло и злобно заговорил, в упор глядя на Зиновия:

– Вы, мистер Бельский, не цените счастья жить в этой стране. Вы должны быть благодарны за то, что я вам предлагаю, а не просить большего. У вас что, есть какие-то другие варианты? И вообще – кто вы такой? Иммигрант без связей, без команды, с жутким акцентом, от которого у любого инвестора срабатывает сигнал тревоги. Понаехали, понимаешь, на всё готовое! Люди вашей породы – неблагодарный народ, вы вечно требуете: давай, давай, давай! Вам всегда мало! Там, в Советском Союзе, вы хоть один раз держали в руках доллар? А в Америке для вас тысяча не деньги! Подумать только – полпроцента ему мало! Я вам, мистер Бельский, прямо скажу – ваш народ только о деньгах и думает! Ну так будете подписывать или нет?

Зиновий встал, молча собрал бумаги, сложил их в портфель и, направляясь к дверям, тихо сказал:

– Очень вам благодарен, мистер Стерлинг, за урок, который вы мне только что преподали. Я его запомню. Что касается моей подписи, мне надо пару дней всё обдумать и посоветоваться с адвокатом. Я дам вам знать не позже субботы. Желаю приятно провести время в Нью-Йорке.

– – –

Зиновий и Кати встретились в кафе. Он слово-в-слово передал ей разговор с Артуром и это на неё подействовало, словно красный плащ тореадора на быка:

– Вот негодяй! – закипела она, – неужели так прямо и сказал: «ваш народ только о деньгах и думает»? Я знала, что он акула, но что он ещё и подлая крыса – мне в голову не приходило. Давайте забудем о нём на время, у меня к вам есть личное предложение. Мне надоело консультировать чужие бизнесы, давно подумываю: не пойти ли в бизнес самой? Опыт у меня в этом немалый, MBA из Гарварда. Я верю в ваше замечательное изобретение. Так может нам с вами, Зин, скооперироваться? В вашей новой компании я могла бы взять на себя все дела по бизнесу, а вы бы занимались техническими вопросами. Что вы об этом думаете?

– О, Кати, не поверите, я сам об этом думал, но боялся спросить. Очень рад! Но как же Стерлинг? Он на это согласится?

– Со Стерлингом мы разберёмся, да так, что он надолго запомнит. Раз мы теперь с вами в одной лодке, будем действовать сообща. У меня уже есть план. Слушайте внимательно. Я консультирую фирму Артура последние три месяца, и этого хватило, чтобы понять две вещи. Первое: весь капитал его компании на самом деле принадлежит его невероятно богатой и патологически ревнивой жене Джоан. У самого Артура практически нет ничего, все миллиарды в её руках. Он, хотя и муж, фактически у неё на службе и смертельно её боится, причём не без оснований – она уже выгнала без гроша в кармане двух предыдущих мужей. Второе: Артур – сукин сын и бабник. Уже месяц настойчиво намекает мне, что хочет затащить меня в постель. Вот на этом и сыграем – устроим ему медовую ловушку. Сегодня я ему позвоню и приму его приглашение на завтрашний вечер у него в отеле. А вы мне в этом подыграете. Давайте сюда все бумаги, я там кое-что изменю. Мне ещё надо договориться с горничной в отеле и организовать звонок его жене. А сейчас расстанемся, созвонимся вечером и я вам расскажу в чём будет ваша роль – всё надо разыграть, как по нотам.

– – –

На сорок девятую улицу навалился сырой нью-йоркский вечер, затянув небо свинцовой пеленой. Однако в номере 401 отеля «Уолдорф-Астория» господствовал совсем другой климат. Здесь пахло деньгами и едва уловимым ароматом дорого одеколона. На полированном столике красного дерева, отражая хрустальные блики люстры, возвышалось серебряное ведёрко со льдом и бутылкой коллекционного шампанского. Рядом пылал букет тёмно-бордовых, почти чёрных роз, а на фарфоровом блюде алела европейская земляника. Артур Стерлинг, поправляя золотые запонки на манжетах своей безукоризненно белоснежной рубашки, походил на режиссёра перед премьерой – всё было готово для спектакля, в котором ему отводилась главная роль.

Раздался короткий стук, он открыл дверь и в номер вошла Кати. Она обладала тем редким типом привлекательности, где острый ум сочетался с безупречной грацией. Её пышные каштановы волосы были рассыпаны по плечам, губы покрыты алой помадой, в ушах рубиновые серьги переливались кровавым блеском, в руках она держала папку и маленькую сумочку. Артур помог ей снять плащ и жакет. Под жакетом оказалось бордовое вечернее платье с большим вырезом и открытой спиной. На шее под стать серьгам рубиновый кулон. Весь её облик словно говорил: «А вы уверены, что я вам по зубам?»

– Добрый вечер, Артур, – сказала она с легкой улыбкой, оценив обстановку в комнате, – я смотрю, наши беседы по поводу инвестиций переходят в категорию «повышенной комфортности».

– Беседы требуют правильной атмосферы, Кати, – от нетерпения голос Артура дрожал, он взял её за руку и подвёл к столу. Розы и шампанское не оставляли сомнений в его намерениях.

– Я думала, мы сначала обсудим финансовые вопросы, – сказала она, плавно отстраняясь, положила папку на стол и опустилась в кресло. Он взял со столика бутылку, ловко открыл и наполнил бокалы.

– Забудьте хотя бы на час о финансах, они никуда не убегут. А вот хороший вечер может. За ваши таланты и красоту, Кати.

Она приняла бокал, пригубила шампанское и поймала его напряжённый взгляд.

– Вы опасный человек, Артур. Вы всегда получаете то, чего хотите?

– Почти всегда, – с легким вызовом ответил он. – Но только тогда, когда вторая сторона тоже этого хочет, просто стесняется признаться.

– А вы уверены, что я стесняюсь? – Кати чуть приподняла бровь, наклонив голову и встала с кресла. – Может, я просто держу дистанцию между бизнесом и… всем остальным?

– Дистанция – это для офиса, – Артур подошел к ней сзади и нежно обнял её за плечи. – Но здесь не офис. Только вы, я и вечерний Нью-Йорк за окном. Пойдемте, я покажу вам вид из другой комнаты. Там панорама еще лучше.

– Артур, вы забегаете вперед. Спальня – это слишком стремительный гамбит даже для такого гроссмейстера, как вы.

– Я не привык тратить время впустую. Вы так неотразимы в этом платье, что я даже боюсь вообразить, как вы выглядите без него, – сказал он с азартом в глазах.

– Не спешите, всему своё время, – тихо проговорила она, оборачиваясь к нему и улыбаясь краями губ, – я предпочитаю контролировать процесс. Вы привыкли командовать своими компаниями, а здесь правила устанавливаю я.

– И какие ваши правила? – сгорая от нетерпения спросил Артур.

– Сначала мы допиваем шампанское, – сказала она, пригубив бокал, – а потом… я подумаю, стоит ли мне осматривать вид из вашей спальни.

Артур поднял свой бокал и не сводя с неё жадных глаз, сделал глоток. Игра была принята. Кати взяла со стола свою сумочку и с лёгкой, победоносной улыбкой направилась к полуоткрытой двери спальни, дав ему понять, что инициатива теперь полностью в её руках. Он залпом допил шампанское, подошёл к ней и обхватил за талию. От возбуждения он ничего уже не соображал, голова шла кругом, его руки скользили вверх и вниз по её обнажённой спине. Она обняла его за шею, и, делая вид, что целует, стала покрывать его белоснежную рубашку отпечатками своих алых губ. Потом за его спиной раскрыла сумочку, вынула оттуда маленький тюбик, ловким нажимом выдавила ему на брюки крем, прямо около ширинки, и размазала пальцем.

– Артур, – со смехом сказала она, отстраняясь, – что это белое у вас на брюках? Майонез? Или вы так рады нашей встрече?

Он замер и удивлённо уставился на белые пятна на брюках, пока ещё не замечая помады на рубашке и не понимая, что произошло. Вдруг резким движением она оттолкнула его, вернулась в комнату, подошла к столу и проговорила ледяным тоном:

– Всё, Артур, игра окончена! Пора раскрыть карты. Ваша жена будет здесь с минуты на минуту. Думаю, как раз сейчас она уже заходит в отель. Вчера ей дали знать, что в это самое время у вас здесь будет свидание с молодой женщиной. Она прилетела с острова и хочет лично убедиться в вашей измене. Увидев помаду на вашей рубашке, подтёки на брюках и меня в этом платье, её последние сомнения отпадут.

– Что ты сказала?! – завопил Артур, ещё не веря своим ушам, – сука! Ты хочешь меня погубить! Но почему? Что я тебе такого сделал?

Он кинулся к платяному шкафу и стал лихорадочно искать во что бы переодеться. Но там не оказалось ни свежей рубашки, ни других брюк. Ещё утром вещи были, а сейчас по неизвестной ему причине шкаф был пуст. В этот момент в дверь постучали.

– Это она… – в ужасе застонал Артур, – господи, всё кончено…

Кати открыла дверь. Там стоял Зиновий. В руках у него был его чудо-мешок.

– Зиновий! Вы? – радостно вскрикнул Артур, кидаясь к нему и расстёгивая на ходу рубашку, – скорее дайте ваш пакет! Скорее!

– Нет, – твёрдо проговорила Кати, отстраняя Артура от Зиновия, – пакет только после вашей подписи.

Она подошла к столу, раскрыла папку, достала бумаги и подала Артуру авторучку:

– Расписывайтесь здесь и здесь. Быстро, если не хотите, чтобы Джоан увидела вас в помаде и с кремом на ширинке! – чеканно произнесла Кати, – Пишите! Быстро!

Артур, смерив её взглядом, полным ужаса и ненависти, вырвал ручку и черкнул размашистые подписи. Едва поставив точку, он содрал с себя испачканные рубашку и брюки,

– Скорее! Давайте ваш дьявольский мешок! – заорал он, запихивая вещи внутрь мешка, который услужливо раскрыл Зиновий.

Артур выхватил у него мешок и стал судорожно, с безумным лицом трясти его во все стороны, словно шаман бубном. Прошло пятнадцать секунд. Стерлинг рванул молнию и выдернул оттуда сверкающую чистотой одежду: ни следа алой помады, ни единого белого пятнышка – рубашка и брюки выглядели так, будто их только что привезли из элитной химчистки и отгладили паровым прессом. Он стал лихорадочно одеваться. В этот момент раздался властный стук в дверь.

– Зиновий и Артур, быстро садитесь к столу, делайте вид, что рассматриваете бумаги, – скомандовала Кати.

В дверь колотили всё настойчивее. Кати сняла с вешалки и надела свой жакет, на ходу застёгивая на нём пуговицы не торопясь пошла открывать.

За дверью стояла высокая дама в дорогом манто и рядом пожилой господин с портфелем в руке. Глаза дамы горели яростью. Она грубо оттолкнула Кати в сторону и быстро прошла в комнату.

– Что здесь происходит? – гневно спросила она.

– Джоан! Ты? – с наигранным удивлением воскликнул Артур, оборачиваясь и поднимаясь со стула, – что ты здесь делаешь? Как ты тут оказалась? Я думал ты дома, на острове…

– Мистер Стерлинг, – прожурчала Кати, – это ваша жена? Пожалуйста представьте нас.

– Джоан, дарлинг, – обливаясь холодным потом замычал Артур, – это мисс… э-э-э… Вестон, помнишь, я тебе говорил, она нас консультирует по вопросам стратегии, а это мистер… э-э-э… мистер… Зиновий, изобретатель. У нас тут совещание по поводу… э-э-э…

– Очень рада с вами познакомиться, миссис Стерлинг, – взяла инициативу в свои руки Кати, – ваш муж только что подписал контракт на инвестмент в потрясающее изобретение мистера Бельского.

– Контракт? Изобретение? – проговорила дама, немного остыв и уже спокойнее оценивая деловую обстановку, – Питер, взгляните.

Её спутник, как выяснилось адвокат, взял бумаги, которые ему услужливо подала Кати, надел очки, присел к столу и стал их рассматривать.

– Миссис Стерлинг, – продолжала Кати бархатным голосом, – ваш муж хотел сделать вам сюрприз. Я уверена, вам понравится – это одно из самых удачных вложений, что он когда-либо делал. Это невероятно интересное изобретение, у него потенциал на сотни миллионов, возможно на миллиард, причём с очень высокой рентабельностью инвестиции. Ваш супруг вкладывает всего десять миллионов за 20% акций компании мистера Бельского. Весьма выгодная сделка для вашей семьи. Поздравляю.

Адвокат снял очки, повернулся к Джоан и сказал:

– Не вдаваясь в детали, мадам, по крайне мере по форме контракт в порядке.

Артур сидел молча, как побитая собака; его трясла мелкая дрожь.

©Jacob Fraden, 2026

Вебсайт автора: www.fraden.com

Автор статьиЯков Фрейдин Писатель, изобретатель

Яков Фрейдин – изобретатель, художник, писатель, публицист, бизнесмен.