Александр МЕЛАМЕД | Ищите женщину
Совет французского полицейского реализован в Мюнхене.
Собственно, искать женщину не надо. Она сама вас найдёт. И заодно похвалит мужчину за то, что он такой‑растакий смышлёный: угадал ведь, чертяка эдакий, какая ему женщина надобна! Ну и попробуй опровергни эту очаровательную ложь?! Но – тссс, мужики. Ищите женщину – и всё тут. Выражение поручика парижской полиции Габриэля де Сартина Cherchez la femme, соскользнувшее с лёгкого пера Александра Дюма‑отца, через два века обрело своё воплощение на лугу Терезы в дни Октоберфеста.
Итак, гендерный фактор. На Октоберфесте примерное соотношение мужчин и женщин составляет 55 % мужчин на 45 % женщин (или близкое к 50/50). Почему случился такой почти паритет? Потому что есть женщины – пивопийцы, не уступающие в застольях представителям сильного пола?
Да нет. Во‑первых, в пивных павильонах процент мужчин увеличивается с наступлением вечеров и в выходные. Что понятно: кухня, дети, приготовления к школе. Зона ответственности в руках женщин. В этом случае соотношение – 60% на 40%. Во‑вторых, Октоберфест, хотя и воспринимается как важнейшая составляющая пивной культуры, – не только пивоворот. А, в сущности, семейное народное гулянье. Без жён и детей это был бы всё тот же грандиозный мужской междусобойчик. А мюнхенцы свято помнят: свадьба принцессы Терезы и будущего короля Людвига I – не просто торжество, а начало их семейной истории. Особенно это очевидно, когда смотришь на зоны с аттракционами, фуд‑кортами в дневные часы: родители, как правило, рядом с детьми. К тому же прибывают туристические группы, основу которых составляют самые любознательные – женщины. В эти часы стрелка гендерного баланса выравнивается, а чаще указывает на ляфамный перевес.
Участие женщин на Октоберфесте определяет успех праздника во всех смыслах: экономическом и эмоциональном.
Особый сказ – об официантках. Они почти двенадцать часов без перерыва носятся по палатке с массой масс, по сути, на вытянутых руках. Рекордсменки до дюжины кружек (!) доходят. Представьте только: пустая кружка весит 1,3 кг, наполненная пивом – более 2,3 кг. То есть это ооооочень тяжёлый труд в прямом смысле слова. И далеко не всякий крепкий мужчина в палатке может сравниться с порхающей по залу, забитому людьми, миниатюрной девушкой, в которой никто не смог бы заподозрить такую силу и выносливость, какой обладала разве что легендарная Брунхильда. Она проходит за смену 20 километров, неся перед собой до 20 килограммов. И, представляете, делает это с сияющим лицом, словно несёт парочку новорождённых?! И это понятно: чувствовать приветливое отношение, задорный взгляд и исключительно уникальную сноровку – только появление женщины при такой таре создаёт атмосферу праздника. Даже безо всякого оркестра.
В этом её, по природе артистичную, не переплюнет никто. Но – стоп! Официантка на Октоберфесте (Wiesn‑Kellnerin) – не профессия, а социальный статус. Дамы – завсегдатаи своего рода элитного и закрытого клуба. Попасть в него не просто сложно – невозможно. Если с улицы пришла – сразу показывают на дверь. Без связей и поручительства – тот же эффект. Места официанток в палатках передаются по наследству или по рекомендации коллег, которых владелец палатки знает много лет. Немцы на этот счёт выражаются просто: «Помогает витамин В». В – означает блат. Да‑да, открытым текстом. От слова Blatt. То есть лист с указанием избранных лиц.
С учётом этих сложностей хозяева палаток предлагают привлекательную альтернативу Wiesn‑Kellnerin. Хотя официантку на Октоберфесте нельзя назвать совладельцем бизнеса, юридически и фактически она является независимым субподрядчиком. То бишь частным предпринимателем. Нет, она не владеет долей в пивном шатре, не участвует в распределении общей прибыли компании и не принимает стратегических решений. Её статус обусловлен специфической экономической схемой фестиваля. В её основе – принцип перепродажи. Это значит, что официантка за свои деньги выкупает у владельца шатра жетоны на пиво и еду по оптовой цене – примерно на 1–1,5 евро дешевле, чем в меню. При этом рискует, продавая эти продукты гостям по официальной цене шатра, но забирая разницу себе, поскольку это её комиссионные. Ну а к ним добавляются чаевые, на которые гость, как правило, щедр.
«Ну это как покатит, – откровенничает с журналистами 35‑летняя официантка Мария Т., на счету которой нынешний Октоберфест третий по счёту. – Иной и после пятой кружки скаредничает. А то ведь бывает и так: уйдёт, не заплатив… Как это “что хозяин?!” Ему‑то наплевать. Свою‑то прибыль он уже получил. Весь убыток – моя печаль». И так рискуют все в команде официантов, которые обслуживают павильон. «В этом нас около 100, а в соседнем, он другой вместимости, – 250, – уточняет Мария. – Женщины, как положено, в традиционных платьях‑дирндлях, которые мы покупаем заранее за 1500 евро. Да‑да, наряды дороги. Но ведь должность, хотя и временная, обязывает».
Примечательная деталь. На Октоберфесте нет ни одной женщины, которая в обычной жизни работает официанткой. «Я – не исключение. По профессии я фитнес‑тренер. Иначе ни за что не выдержала бы такого бешеного ритма и таких центнеров тяжести». На просьбу журналистов уточнить цифры отвечает с улыбкой: «Мужчинам ли со мной тягаться? Вы только не обижайтесь. Меньше десяти кружек я никогда не беру. А, случается, и двенадцати не хватает, когда павильон переполнен. Что называется, под завязку. Да сами судите. Один рейс к столу заказчика непрост. У тебя в руках 20–25 килограммов! Надо умудриться ласточкой пролететь меж скамеек – посмотрите, как густо они установлены – и бодро выставить их на столе. Вот так мотаешься всю смену, а это двенадцать часов, накручивая километраж. А он, между прочим, доходит до двадцати километров. Так что важное условие – крепкое здоровье и выносливость».
Речь идёт, по сути, о труде, который можно без натяжки назвать адским. Но всё они – стимулы. За две недели успешная официантка (а Мария как раз из таковых) может заработать до 12–13 тысяч евро. «Ну а в престижных или VIP‑шатрах – даже 16 тысяч. Проще говоря, в день – по тысяче. Но только мне это не светит. Как почему? Мне задерживаться нельзя. Дома дети ждут. Как это – где муж? Слинял. Выпивоха он. Да нет, не я его споила. Так получилось. Надеюсь, только на себя. Ну и на бабушку, которая все дни, что я на лугу Терезы, заботится о внуках… Что значит – много зарабатывать. Десять лет назад, когда я начинала свой путь в официантки – а по первой‑то профессии, до фитнес‑тренерства, я художница, – попала сюда по протекции своей тёти, прослужившей тут лет 20».
Тогда заработок официантки был 5,5 тысяч евро, и он считался запредельным. Сейчас им побрезгует даже уборщица. 13 тысяч сегодня – предел. Но подготовка к работе – тоже немалые деньги. Задолго до фестиваля надо вложиться в покупку не только традиционного костюма трахта, а ещё и подносов. «Иначе мы бы уже в первый день руки пооборвали. Молчу о других расходах. К примеру, сделать предоплату пивных жетонов».
Беседа иностранных журналистов со словоохотливой Марией состоялась около десяти вечера в её машине, на которой она возвращалась домой – в небольшой деревне в получасе езды от Мюнхена.
Дополним её рассказ. Элитный клуб официантов – не какая‑то одна социальная группа и не профессиональные официантки во внелуговой жизни, а пёстрая команда женщин самых разных профессий и семейного статуса, которых объединяет феноменальная физическая выносливость и желание заработать годовую (а то и полугодовую) премию за 16 дней. Здесь может оказаться кто угодно: студентка, мать‑одиночка, замужняя. Самые реальные кандидаты в официантки, кроме обозначенных витамином В, – врачи скорой помощи, медсестры. Те, кому и в обычной жизни не страшны колоссальные физические нагрузки. Другая группа – учителя, воспитатели, архитекторы, юристы, банкиры и бухгалтеры. Те, кто умеют общаться с людьми разного уровня, знают и психологические особенности, и цену заработанному евро. Третья группа – фотографы, художники и другие представители творческих профессий, для которых заработок на Октоберфесте становится финансовой подушкой на месяцы вперёд.
Понятно и общее правило. Поскольку Октоберфест длится чуть больше двух недель, большинство будущих официанток берут на этот срок официальный отпуск по основному месту работы или учёбы.
Значительная часть официанток – матери‑одиночки. Они идут на луг ради крупной суммы денег, которую можно отложить на образование детей, закрытие кредитов или покупку машины. Однако для этого им необходима сильная тыловая поддержка (бабушка, няня, бывший супруг), так как работать приходится по 12, а то и 15 часов в сутки без выходных. У студенток свой резон. Деньги, заработанные на Октоберфесте, помогают оплатить целый семестр или, если ну очень повезёт, год учёбы. Но есть тормоз: нехватка опыта усложняет молодым девушкам этап жёсткого отбора. Особенно на фоне «ветеранок», у которых за плечами годы октоберфестовского опыта. Собственно, они, бывалые, и есть основа обслуживающего персонала, который легко выдерживает темп и нагрузки.
Ещё один важный момент, о котором Мария не смогла (или не захотела) рассказывать. Официантка – самый уязвимый контингент. Протискиваясь сквозь скамейки и мигрирующие толпы, она нередко испытывает на своих бёдрах лапы любителей клубнички на халяву.
То есть искать мужчин тоже не надо. Они здесь же, на лугу, в изобилии (к счастью, а чаще – к сожалению) и при одних и тех же помыслах. «А нам просто не того, – говорит Ханна Б. из соседней палатки. – Я же не за женихом сюда пришла. У меня и без того поклонников хватает – в университете, где я учусь третий семестр. Хочу скопить денег, чтобы самой рассчитаться за учёбу. Потому что родителям тянуть семью нелегко: у меня младший брат… как бы это помягче сказать… особенный. Требуется лечение, и очень дорогое. Мой заработок здесь – как раз шанс, чтобы уменьшить нагрузку родителей. Не до романов мне пока, в общем».
А они, эти романы, идут полным ходом. Причём по принуждению с мужской стороны. Процент их не столь велик: к примеру, из 706 уголовных преступлений на Октоберфесте‑2025 сексуальных домогательств – всего 56. «Всего» – слово не очень корректное. Ведь это 56 скандальных историй, которые неизвестно как закончились. Несмотря на разбросанные по территории луга плакаты, которые напоминают об уголовной ответственности за апскёртинг – фотографирование под юбкой. До двух лет лишения свободы. В полицейские сводки попадают не только мужчины, но и женщины. Более того – подруги ничего не подозревающих потерпевших, которые идут с жертвой бок о бок, подпрыгивая и подшучивая над ровесниками, идущими навстречу. А сами в то же время держат на моноподе мобильный телефон, которым фиксируют соблазнительные местечки под юбкой соседки.
Завистливые подруги Марины Цветаевой не владели подобной техникой, но досаждали изрядно: «Обнимали, но так небрежно, словно куклу из сундука». По соцсетям гуляют строки, которые отражают такое состояние: «Я не прощу тебе предательства, / Такой подруге грош цена». Не просто предать, но ещё и заработать на, пардон, вроде бы не совсем уж чужих ляжках… Есть над чем подумать.
Что уж говорить об официантках и другой обслуге, которые не всегда способны дать физический отпор развязным кавалерам и любителям делать фотографии и видеосюжеты без согласия на съёмку и выставлять в соцсети кадры, в том числе запечатлевающие их интимные зоны. Права женщин защищает организация Sichere Wiesn für Mädchen und Frauen (Безопасность для девушек и женщин на лугу Терезы). А иногда и песня. Несколько десятилетий в ходу исполненная группой Die Ärzte песня «Manchmal haben Frauen». Она создана словно специально для Октоберфеста, высмеивая не женщин и не насилие, а пьяное мачистское оправдание насилия.
Алкоголь, суета, теснота, а порой просто плохое настроение мужчин провоцируют инциденты. К ним относятся не только неприятные для женщин прикосновения к их плоти, но и назойливые знакомства и «кэтколлинг» (оскорбительные выкрики вслед). Ну да, так мужчины реагируют на отказ по части интима. В качестве оправдания они приводят свои доводы. В частности, порой весьма откровенные или анатомически чрезмерно утрированные женские фигуры на аттракционах. «Сами смотрите, – оправдывался один 42‑летний после посещения октоберфестовского аттракциона Teufelsrad (“Чёртово колесо”) и попавший в поле зрения полиции, – ведь сами же владельцы бизнеса провоцируют подобные шалости». В качестве доказательств указывали на рекламную арку над входом: «Видите, как приподнята юбка у той дамочки, что слева вверху? Да и остальные ей под стать. А я вот такой, да, ну после трёх кружек. Служивый, ты же должен понять: мужчина не железный, в конце концов…» Рядом стоявший прохожий поддержал: «Она во всём виновата… Как это – кто она? Это я про центробежную силу, из‑за неё, заразы, у дамочек задираются юбки». Примкнувшая к разговору женщина возмутилась: «А зачем вам смартфон на Чёртовом колесе? Я своими глазами видела, как вы включили видеозапись и опустили телефон вниз, чтобы зафиксировать катающихся девушек». «Докажите!» Та показала удостоверение Wiesnwache (специального полицейского участка на Октоберфесте): на колесе она была в штатском и зафиксировала на свой телефон проказника. «С вас крупный штраф, а будете вопить и сопротивляться – закончите лишением свободы до двух лет. Выбирайте!» Тот вздохнул после разъяснения констеблеши (в немецком пространстве – Meister). «Правильное решение!» – резюмировала та и повела знатока физики в участок. А там ещё две дамы, но уже в форме. «Сколько же вас тут?!» – ахнул нарушитель. «На всех хватит, успокойтесь. Давайте‑ка вашей судьбой займёмся!»
Вопрос по существу. Ежегодно безопасность на лугу Терезы обеспечивают около 2100 служивых – полицейских (включая сотрудников в штатском и конные патрули), стюардов и сотрудников частных служб безопасности. Наравне с коллегами‑мужчинами женщины‑полицейские составляют значительную часть этого контингента. Цифра этой самой части не обнародована. В конце концов, у полиции, как у женщины, тоже могут быть свои маленькие тайны.
Важно другое. Поскольку случаи в зоне «Чёртова колеса» не убывают, владельцы этого аттракциона придумали выход: бесплатно раздавать велосипедные шорты тем, кто чувствует себя незащищённо на аттракционе. При этом они считают неправильным запрещать родственникам и друзьям участниц снимать всё происходящее, в том числе интимные зоны. Под давлением обвинений в сексизме и другим владельцам аттракционов пришлось скорректировать свои декорации и «смягчить» облик местами обнажённых фигур, подрисовав бикини или одежду. А Петер Райхерт, владелец шатра Bräurosl, пошёл дальше: чтобы обезопасить дам, он предложил им, как указано в документе, «видимое и безопасное пространство вдали от традиционно доминируемых мужчинами кругов».
Разумеется, поток Grapschen (нежелательных прикосновений) не иссяк. Зачастую правонарушители пытаются оправдать свои действия атмосферой всеобщего веселья и алкогольным опьянением, однако закон классифицирует это как уголовное преступление (sexuelle Belästigung или sexueller Übergriff). Мужская фантазия на высоте. Ягодицы, грудь, пах – кто что ухватить успевает. В том числе под юбкой дирндля, обычно в плотной толпе, при танцах или выходе из шатра. Статистика разная, но постоянная: в 2022 полиция зафиксировала 55 сексуальных преступлений, в 2023 – 81, в 2025 – 74. В эти цифры входят и изнасилования. Алкоголь часто присутствует в описаниях, но, понятно, никак не оправдывает поступок и не освобождает от ответственности. Последствия стандартны: охрана выводит нарушителя из шатра или с территории, полиция доставляет его в Wiesnwache, оформляет заявление; затем возможны штраф, запрет на посещение луга и уголовное дело. По закону, указанному в §184i StGB, сексуальное домогательство наказывается штрафом или лишением свободы до двух лет; при особо тяжком групповом совершении – до 5 лет. Пока самый суровый пример датирован осенью 2018 года, когда суд Мюнхена назначил 38‑летнему мужчине 8 месяцев лишения свободы условно за два целенаправленных захвата женщин за пах и телесное повреждение.
Кроме официантки, есть объект постатичнее – соседка. Самый распространённый вид сексуального домогательства на Октоберфесте. Пример из протокола (домогательство на пивной скамье): 28‑летний мужчина во время танцев на лавке в шатре предложил 34‑летней женщине спуститься, потанцевать вместе и «поразвлекаться». После её категорического отказа и попытки отвернуться мужчина «умышленно схватил её за ягодицу» (цитирую по протоколу, не очень понимая разницу между невольным или умышленным). Дама обратилась к охране и полиции. Итог: суд Мюнхена приговорил правонарушителя к штрафу в размере 5400 евро. С другим штрафником на сексуальной ниве поступили жёстче. Прикосновение (опять же – умышленное) к ягодицам 18‑летней девушки, которая позвала на помощь, 44‑летнему шефу компании обошлось дорого. На вопрос, почему он решился на такие действия, ответил честно: «Посмотрите на дирндли – глубокие вырезы, просторные юбки, да и вообще – одна в одну эти баварские красотки! Просто руки чешутся!» Чтобы с его руками (пока не в наручниках) и дальше было всё в порядке, ему для освобождения до суда пришлось выложить залог в размере 20 000 евро.
Казалось бы, круче некуда. Есть. Дело в том, что на лугу Терезы много ветеранов пивопития. Они – те, которые приходят сюда годами и даже десятилетиями, по сути ставшие уже дедушками, – тоже спецы по женской части. Мужской силы поубавилось, конечно. Но ручонки‑то прежние, шаловливые. Кто что ухватит – неважно, – официантку на смех поднимают. Она же, хотя и способна бокалом врезать меж глаз, но на работе законопослушная. Сотрудники мюнхенской полиции многолики. Оперативники рассеяны по павильонам, сливаются с толпой, танцуют на лавках в дирндлях и ледерхозе, что позволяет им ловить нарушителей непосредственно в момент совершения преступления. Действуют жёстко. Нарушителей не просто выводят из шатра, но и заносят в чёрные списки с Hausverbot – пожизненным (!) запретом на посещение Октоберфеста. Вы себе эту трагедию представляете?!
«Дружище, ты чего голову повесил? Ну да, сгубили тебя баварские ляжки. Не беда. Выпьешь ты вволю пива любимого сорта у себя дома. Никто ж, кроме полиции, твоих персональных данных не знает». Это тоже правда. Поэтому даже если кто‑то выкладывает в соцсетях конкретные имена и страны, откуда пожаловали «сексисты», считается, что эти и другие персональные данные вымышлены или просто городские легенды: так соблюдается закон о конфиденциальности.
«Ооооох, времена настали – хуже некуда», горюет Отто. Он же помнит начало 2000‑х. Долгое время то, что сегодня называют сексизмом и домогательствами (шлепки, хватание за интимные места, непристойные выкрики, демонстрация мужского достоинства), воспринималось обществом как «часть карнавальной культуры» фестиваля. По этой причине женщины редко обращались в полицию. Ситуация изменилась только к 2016–2017 годам с реформой уголовного кодекса Германии и появлением статьи о сексуальном домогательстве, после чего число регистрируемых преступлений выросло. Например, до 72–73 случаев в год в 2023–2025 годах. Правда, эксперты предполагают намного большее число – речь о незарегистрированных случаях: многие пострадавшие женщины или не замечают факт съёмки (тут душенька‑подруженька постаралась), или стесняются сообщить о нём.
Есть у женщин самое простое средство спасения? Без звонков в полицию, без запоминания деталей (как выглядел нападавший, в какую сторону побежал), без привлечения свидетелей? Есть. Переместиться с «Чёртова колеса» на площадку с традиционным вертикальным колесом обозрения (Riesenrad). Там фиксация женских прелестей единична: конструкция кабинок сильно затрудняет незаметную съёмку снизу.
И всё же, и всё же… Согласно масштабному расследованию немецких СМИ, в соцсетях гуляют десятки тысяч (!) видеороликов с интимными кадрами женщин, сделанными на площадке аттракционов. Действуют целые подпольные сети и профессиональные аккаунты (часто администрируемые из стран Юго‑Восточной Азии или США), которые монетизируют контент апскёртинга через платные подписки. С 1 января 2021 года в Германии действует закон, который перевёл тайную съёмку интимных зон под одеждой в разряд уголовных преступлений. То, что раньше считалось мелким административным правонарушением, теперь наказуемо, что называется, по‑взрослому: или штраф (размер зависит от дохода нарушителя), или тюремное заключение на срок до 2 лет. Завернули гайки для туристов. Полиция применяет к правонарушителям без постоянного места жительства в Германии немедленный денежный залог (Sicherheitsleistung). Суммы составляют в среднем от 2000 до 3000 евро в качестве гарантии покрытия будущих судебных издержек и штрафов.
Ну и чтобы как‑то уравнять права хозяев и гостей, у всех задержанных полиция в обязательном порядке безвозвратно изымает смартфоны и скрытые камеры для удаления материалов и использования гаджетов в качестве улик.
Успокаивает ли это женщин на лугу Терезы – неизвестно полиции, ну а мне, разумеется, тем более. Как говорят немцы в таких случаях, Hoffen wir das Beste! – «Надеемся на лучшее!»
Комментариев нет:
Отправить комментарий