Ливанские игры
Тегеран требует прекращения огня на ливанском фронте, угрожая в противном случае заблокировать любые переговорные процессы. Перс торгуется не товаром, а самим фактом торговли. Ставка сделана точно: Вашингтон сейчас остро заинтересован в региональной деэскалации по внутриполитическим, экономическим и электоральным соображениям. Тегеран ничего не теряет: если Израиль откажет, то можно продолжать воевать чужими руками, а если согласится – зафиксируется статус-кво, выгодный Хезболле.
США оказывают дозированное давление на Израиль, пока официально не требуя немедленного прекращения огня. Именно в этом контексте следует рассматривать израильское согласие на прямые переговоры с ливанским правительством – шаг, который Иерусалим отвергал целый месяц. Это не смена стратегии, а тактическая уступка американскому давлению, сигнал Вашингтону, что Израиль "готов к диалогу", при полном понимании, что диалог ни к чему не приведет.
Центральный парадокс ливанской ситуации прост и трагичен: ливанское государство не может разоружить Хезболлу не потому, что не хочет, а потому, что буквально не располагает такой способностью. Это не дипломатическая уклончивость, а структурная реальность. Ливанская армия приблизительно на треть состоит из шиитов, значительная часть которых симпатизирует Хезболле. Приказ разоружить организацию, пронизывающую собственную государственную структуру, – это не военная операция, а гражданская война с риском распада армии. Ни один ливанский политик не может отдать такой приказ и остаться живым – в политическом, а возможно, и буквальном смысле.
Показательна история с объявлением иранского посла персоной нон грата. Бейрут сделал официальный жест, Тегеран его проигнорировал, посол остался на месте. Этот эпизод в миниатюре отражает состояние ливанского государства: форма присутствует, содержание отсутствует.
Здесь уместна историческая параллель. В мае 1983 года Израиль и Ливан при активном посредничестве США подписали мирный договор – первый после соглашения с Египтом. Документ так и не вступил в силу. Сирия и Иран оказали такое давление на Бейрут, что ливанское правительство аннулировало его в марте 1984 года. Прошло более сорока лет, а структурные условия остались теми же: внешние игроки сильнее центральной власти.
Соглашение о прекращении огня от ноября 2024 года содержало ключевое условие: ливанская армия занимает юг страны, Хезболла отводится за реку Литани, тяжелое вооружение изымается. Израиль подписал документ, понимая, что верификационный механизм слаб, а политическая воля Бейрута к исполнению стремится к нулю. Когда в январе 2026 года ливанское правительство торжественно объявило о "выполнении" соглашения, это заявление было встречено в Иерусалиме с горькой иронией. Присутствие Хезболлы было видно невооруженным глазом, включая инфраструктуру, склады и командные пункты. "Зачистка" существовала исключительно на бумаге.
Возникает закономерный вопрос: зачем тогда Израиль подписывал это соглашение? Как и прежде, американское давление и международная легитимность требовали демонстрации готовности к договоренностям.
Здесь мы подходим к центральному стратегическому парадоксу: заявления Нетаниягу о готовности вести переговоры, которые заведомо не приведут к устойчивому миру, предоставляют дополнительное время для боевых действий.
Проблема не в тексте будущего договора. Проблема в том, что для устойчивого мира на израильско-ливанской границе необходимо одно из двух: либо Хезболла добровольно складывает оружие, что исторически маловероятно для организации такого типа, либо ливанское государство получает волю и силу ее разоружить, что структурно невозможно в обозримой перспективе.
До тех пор любое соглашение – будь то ноябрь 2024 года или гипотетический апрель 2026 года – будет воспроизводить логику мая 1983 года: максимум – торжественное подписание и международные аплодисменты.
Израильская стратегия в этой ситуации, по всей видимости, не рассчитывает на дипломатическое решение "ливанского уравнения". Она направлена на сдерживание Хезболлы в состоянии постепенно деградирующего потенциала – через точечные удары, прерывание иранского снабжения и экономическое давление – до момента, когда региональный баланс сил изменится и станет возможной иная политическая конфигурация.
Комментариев нет:
Отправить комментарий