Ольга Кромер | Пропавший в Латруне
История Ноаха, найденного лишь спустя два года после боя.
В 1992 году, за пару месяцев до нашего отъезда, мы с мамой разбирали семейный архив, решая, что взять, что не брать – мы уезжали без багажа, и каждый грамм был на счету. Откуда-то выпала цветная фотография – загорелый белозубый мальчик в коротеньких шортах и смешной панамке стоял на фоне моря и пальм. Что-то совершенно несоветское было в этой фотографии, то ли море, то ли пальмы, то ли сам мальчик, понять я не могла.
– Кто это? – спросила я маму.
– Так, – сказала она, не глядя на меня. – Детский друг. На югах.
Мама моя врать не умела совершенно. В ее детстве не было цветных фотографий, и на юг она попала впервые уже очень взрослым человеком.
– Кто это? – повторила я.
– Брат, – неохотно ответила мама. – Точнее племянник. Троюродный.
– Мама, – сказала я, – мы уезжаем. Все, насовсем. Навсегда. Нам нечего больше бояться. Кто это?
– А вдруг не выпустят, – не глядя на меня, прошептала пожизненно запуганная Сталиным мама и вздохнула.
– Кто это?
– Мой двоюродный брат. У твоей бабушки была младшая сестра, это ее сын, – сказала мама и заплакала.
Так за два месяца до отъезда я узнала, что Израиле у нас есть родные.
Семья моей бабушки уехала в Израиль в 1930 году. Бабушка, старшая, замужняя уже дочь, осталась в Белоруссии.
О том, как семье удалось уехать, как они расставались, и как мы все уже в Израиле встретились, я мечтаю написать книгу. Когда-нибудь напишу. Сегодня о другом.
Мой двоюродный дед Ноах, младший из девяти братьев и сестер, оказался в Израиле в семь лет. Учился сначала дома, потом в иешиве в Иерусалиме, потом в педагогической семинарии «Мизрахи». В 18 лет пошел добровольцем в британскую армию, в Еврейскую бригаду. Воевал в Италии, потом работал в Германии, помогал людям подготовиться к репатриации в Израиль. Об этом тоже можно написать книгу. По возвращении в Израиль учился в педагогической семинарии, работал учителем.
В первые же дни Войны за независимость пошел добровольцем. С началом войны Арабский легион, расположенный в Латруне, перекрыл дорогу к Иерусалиму. Прорвать блокаду было поручено только что сформированной 7-й бригаде, в которой служил Ноах. Ее усилили батальоном из элитной бригады «Александрони». Согласно плану, батальону было поручено захватить Латрун, а 7-й бригаде – взять под контроль район от Латруна до Шаар-аГай.
Бригада отправилась на задание в ночь с 24 на 25 мая 1948 года. Они столкнулись с превосходящими по численности силами Арабского легиона. У Легиона была артиллерия, бронетехника и поддержка местных арабов. Бригада начала отступать. В ходе отступления Ноах пропал без вести. В последний раз его видели несущим раненого солдата. У него остались жена и дочь, родившаяся уже после его гибели.
Год спустя, после заключения перемирия, район Латруна был объявлен «ничейной землей» между Государством Израиль и Королевством Иордания, и забрать оттуда тела погибших было невозможно. Только по личному указу иорданского короля Абдаллы тогдашнему главному военному раввину Шломо Горену разрешили проводить поиски на этой ничейной земле. Ноах был обнаружен во время одного из таких поисков. В феврале 1950 года он был похоронен на военном кладбище на горе Герцль в Иерусалиме.
Нет в Израиле семьи, которая в той или иной из наших бесконечных войн не заплатила цену. Вечная память и благодарность павшим. Мы все еще здесь, на своей земле.
Комментариев нет:
Отправить комментарий