Экономика Израиля во время войны

Существует мнение, что (помимо, разумеется, неизмеримых в деньгах потерь жизней, стресса, необратимых или плохо обратимых изменений индивидуальной психики и общественной морали и прочих бед) войны, даже если они ведутся преимущественно на чужой территории и не связаны с массивными разрушениями инфраструктуры внутри страны, приносят участвующим сторонам огромные экономические проблемы.

По оценке официальных лиц (таких как управляющий Банком Израиля Амир Ярон) или аналитиков (как например Джонатан Шанзер, директор FDD), война, начавшаяся 7 октября 2023 года и продолжающаяся по сей день[1] «стоила» Израилю, объем физических разрушений на территории которого пренебрежимо мал по сравнению с его экономикой, уже более 110 миллардов долларов, 20% годового ВВП страны (8% в год), или 13-15% от размера государственных расходов страны в год.

В мире, в котором снижение скорости роста ВВП на 1% считается «серьезной проблемой» и является поводом для политических пертурбаций, потеря 8% ВВП теоретически должна выглядеть как катастрофа. В 2008 – 2009 году ВВП США сократился на 4.2% (однократно!), и этот кризис все помнят до сих пор – он называется «Великая Рецессия», индекс акций США (Доу Джонс) падал на 50% в эти 2 года, а облигации американских эмитентов рейтинга single B торговались с доходностью 13-15% годовых при инфляции около 3% и ставке рефинансирования около нуля.

В связи с этим от многих комментаторов с самого начала войны можно было услышать опасения (а иногда и апокалиптические прогнозы) относительно того насколько израильская экономика в состоянии вынести «тяготы войны» и не развалиться. Но последние три года в Израиле не только не принесли экономической катастрофы – с точки зрения макроэкономики они скорее близки к «процветанию».

Индекс Тель-Авивской биржи TA-125 вырос на 100% (30% в год, один из лучших показателей в мире). Для сравнения в развитой, мирной и почти не тратящей деньги на оборону Великобритании, в которой нет и не предвидится экономического кризиса, индекс акций лондонской биржи FTSE с октября 2023 года вырос всего на 35%. С 2019 FTSE года вырос на 33%, а ТА-125 на 148%.

В октябре 2023 года за 1 американский доллар банки готовы были заплатить вам 4 израильских шекеля. Сегодня один доллар стоит чуть больше трех шекелей, рост на 28%. За это же время канадский доллар упал в цене по отношению к американскому, а евро вырос на 10%. Инфляция в Израиле, выросшая, как и во всем мире к 2022 году, к началу войны уже прошла пик и сегодня составляет около 1.8% годовых – это почти в 2 раза меньше, чем в США, но это и не дефляция, которая могла бы свидетельствовать о потере покупательной способности экономическими агентами. Банк Израиля все еще держит ставку на уровне 4% (на пике инфляции в 2022 она была 4.75%), не опасаясь проблем в экономике, которые могли бы возникнуть из-за такой высокой реальной ставки (она выше чем в США!). Собственно, и основные экономические индикаторы не говорят о проблемах – после снижения темпов роста ВВП до 1% в 2024 году, в 2025 ВВП вырос , а рост на 2026 год прогнозируется .

Наконец уровень безработицы – один из ярких показателей макроэкономического кризиса – в Израиле упал с 3.7% до 3% (в США в 2009 году безработица достигала 10%).

***

Что же происходит? Является ли Израиль «страной экономического чуда», нарушающей законы экономики?

Разумеется, нет. Дело тут не в Израиле, а в вульгарном понимании экономических законов комментаторами с одной стороны, и в поверхностности макро-взгляда на экономику – с другой.

Война (если она не приносит массивных разрушений на своей территории) с точки зрения экономики характеризуется четырьмя изменениями.

Во-первых, это государственные расходы – внутри страны (на производство оружия и сопутствующих товаров и услуг, оплату военного труда призванных в армию и гражданской работы систем обеспечения безопасности, финансирование лечения раненых, выплаты компенсаций раненым и семьям погибших и пр.) , и на увеличение импорта (не только оружия, но и тех товаров, которые были бы произведены в стране в мирное время, но из-за отвлечения трудовых ресурсов или мер безопасности произведены не будут).

Во-вторых, это нарушение цепочек поставок (импорта и экспорта) – в случае если страна ведет военные действия на сопредельных территориях, через которые эти цепочки проходили.

В-третьих, это существенное отвлечение трудовых ресурсов от той работы, которую они делали в мирное время (и которая в либеральной с экономической точки зрения стране теоретически является наиболее экономически выгодной для индивидуумов и для общества – иначе бы трудовые ресурсы были распределены по-другому).

В-четвертых, меры безопасности приводят к закрытию (на время воздушной тревоги или долгосрочно, как например в случае учебных заведений) бизнесов и/или эвакуации населения, что парализует экономическую деятельность региона.

Давайте разберемся с тем, как все четыре проблемы проявляются в Израиле сейчас и как они влияют (и повлияют) на экономику.

Рост государственных внутренних расходов в умеренном объеме в краткосрочной перспективе только увеличивает ВВП – эту проблему войны по макроэкономическим индикаторам заметить крайне сложно, если только избыточные выплаты не приводят к тому, что растущий спрос создает дефициты и ведет к росту цен – и инфляции. Выплачиваемые государством зарплаты военнослужащим и оплаты товаров транслируются в потребление и сбережение и ключевым вопросом являются (1) какая часть этих дополнительных денег пойдет в дополнительное потребление, а какая уйдет в сбережения, и (2) достаточно ли товаров и услуг производит страна, чтобы удовлетворить этот увеличенный спрос.

Мы можем очень примерно посчитать «математику» роста внутренних расходов государства в последние годы. В 2022 году расходы государства составили около 37% ВВП. В 2025 году они были почти 44% ВВП – на 7% ВВП больше. При этом доля сбережений экономических агентов Израиля (которая исторически очень высока) с 2022 года выросла на 3.5% ВВП – с примерно 25% до 28.5% ВВП. Кстати, именно ростом сбережений объясняется оптимизм на рынке ценных бумаг Израиля – цены растут на базе постоянного спроса. Таким образом половина роста расходов ушла в сбережения – и индуцированный государственными тратами на войну добавленный спрос составляет около 3.5% ВВП. Много это или мало? В целом – немного, раз инфляция находится под контролем. Но есть отдельные области, где (по разным причинам, но и по причине избыточного спроса тоже) цены растут – в частности в аренде жилой недвижимости. Так что рост госрасходов уже местами «прорывается» в инфляцию.

В долгосрочной же перспективе рост сбережений (если только он не носит «вечный характер») может оказать существенное влияние на курс шекеля – если граждане и бизнесы Израиля решат увеличить потребление, используя свои сбережения, резко вырастет доля импорта в их корзинах и потребуется валюта для его приобретения. Объем продаваемых шекелей будет большим и курс может пойти вниз. Хороших новостей здесь три: во-первых, курс шекеля сейчас существенно выше, чем еще 5 лет назад, и его движение в сторону уровня 0,25 всего лишь вернуло бы шекель к равновесным уровням. Во-вторых, падение шекеля к доллару было бы только полезно для экономики, которая существенно зависит от экспорта. Наконец, Израиль благодаря хорошо диверсифицированному по продуктам (но увы плохо – по покупателям) большому экспорту услуг имеет постоянный приток валюты в страну, счет валютных операций положителен и этот приток в большой степени будет играть роль демпфера при увеличении спроса на импорт.

Безусловно рост потребления при снижении доли сбережений нельзя на 100% стерилизовать ростом импорта – большинство услуг не импортируешь, да и часть товаров тоже. Можно было бы ожидать в будущем увеличения инфляции, а не только снижения курса валюты в этой ситуации. Вряд ли, однако, эта угроза так уж велика – «стартовая» инфляция низкая, причин для значительного снижения доли сбережений в экономике Израиля не видно. Стоит иметь в виду такую неприятную возможность на будущее – не более того.

Но есть еще, конечно, расходы на импорт – закупка вооружений (прежде всего у США) тут самый главный компонент. Кажется, что это должны были бы быть огромные затраты – но это не так. Точные цифры очень сложно оценить, поскольку поставки ведутся по долгосрочным контрактам, оплаты производятся не в моменты поставок (иногда сильно до, иногда сильно после), но очень грубо можно сказать что в последние годы до 2023 года Израиль получал из США вооружений в среднем на 1 млрд долларов в год (не считая разовых и долгосрочных поставок типа боевых самолетов), в период с конца 2023 года эта цифра выросла до почти 10 млрд долларов в год включая заказы на новые боевые вертолеты. Как минимум треть из этих сумм оплачивается правительством США по программе военной помощи Израилю. Второй по величине поставок страной является Германия – до войны поставки составляли около 300 млн в год, с начала войны они составили почти 3 млрд долларов[2]. В сумме текущие «физические» (то есть не становящиеся долгосрочным кредитом и не списываемые по различным программам) расходы Израиля на импорт вооружений составляют не более 1% ВВП в год – сумма при устойчивом балансе текущего счета в 4% ВВП не влияющая на курс валюты и экономические возможности страны.

Возникает вопрос – а откуда технически государство берет деньги на все эти расходы? Ответ в данном случае очень прост – Израиль наращивает государственный долг, пользуясь желанием своих граждан и бизнесов сберегать и высокой ставкой Банка Израиля. В 2022 году государственный долг Израиля составлял 60% ВВП. Сегодня он составляет 70%, на 68 млрд долларов больше. Разумеется, нет ничего хорошего в росте государственного долга, но 70% это сравнительно умеренный показатель, не угрожающий ни значимым ростом расходов на обслуживание, ни потерей доверия инвесторов.

С точки зрения логистики, Израиль находится в классической ситуации, описываемой пословицей «не было бы счастья, да несчастье помогло». Сухопутная внешнеторговая логистика страны и до войны фактически отсутствовала – так что повлиять на нее война не могла. Морская логистика (62% всех поставок) почти не пострадала, воздушным транспортом обеспечивается поставка в основном нерегулярных грузов (ярким примером являются поставки бриллиантов, более 10% всех грузов, перевозимых по воздуху), в закрытие неба над Израилем происходит краткосрочно.

Один элемент экономики Израиля, для которого воздушный транспорт является ключевым, это туризм. Хотя туризм для страны никогда не был большим бизнесом (количество туристов в Израиле и в лучшие времена составляло в разы меньшее число чем скажем в Анталии), потери туризма из-за войны составляют около 2% ВВП в год. Это очевидно негативный эффект войны, особенно если учесть, что туризм вносит свой вклад в приток в страну валюты. При этом не стоит переоценивать проблему: основными источниками валюты являются продажи сервисов на экспорт и иностранные инвестиции (в которых огромную роль играют покупки иностранными инвесторами долей в израильских стартапах – то, что уже остроумно назвали “the Digital Dome” Израиля); сжатие индустрии туризма естественно оставляет без работы многих людей – но это частично компенсируется и призывом резервистов и появлением рабочих мест прямо связанных с ведением боевых действий. Остаются бизнесы (отели, агентства, транспортные компании, пассажирские авиаперевозки и пр.), но – (спасибо слабости этого бизнеса до войны) — их количество не так велико чтобы невозможно было их поддержать на плаву в эти кризисные годы без ущерба финансовой системе страны.

Важно так же понимать, что все проблемы логистики Израиля сугубо временные – закончится война, закончится проблема и последствий не останется. Подобного рода проблемы переносятся экономикой значительно легче.

Существеннa же для текущей экономики страны реаллокация трудовых ресурсов и закрытие бизнесов. На пике сокращение трудовых ресурсов вовлеченных в производство невоенных товаров и услуг в Израиле составляло до 20%, сейчас, в начале 2026 года его можно очень примерно оценить в 5%. Потери человеко-часов в Израиле во время войны в среднем составляют около 1.2 млн в месяц. Последствия этой ситуации распределены по всей экономике страны, но наиболее выпукло они проявляются в трудоемких и больших индустриях. В 2025 году в Израиле было сдано на 9% меньше жилья чем в 2022, несмотря на то что количество выданных разрешений было рекордным (более 74 тысяч домов, на 80% больше изначального плана), объем начавшихся строек был меньше чем в 2022 году. В начале 2024 года темпы строительства упали примерно на 20 000 единиц жилья в годовом исчислении, и с тех пор не восстановились – очень примерно можно сказать, что в Израиле будет на 50 000 меньше единиц жилья, чем было бы, если бы войны не было. Макровлияние на экономику Израиля этого фактора можно (очень грубо) оценить, посчитав разницу между приростом ВВП за прошедшие 2.5 года (примерно 5%) и дополнительным «военным» ВВП, фактически «созданным» государством (примерно 15-16%). «Невоенный ВВП» таким образом за 2.5 года сократился примерно на 10%, 4% в год. Если «нормальным» считать рост ВВП в год на 2-3%, то совокупные потери ВВП из-за войны составляют уже около 16%, под 6.5% годовых. Именно это является платой за войну, хотя военные расходы «маскируют» эти потери и от аналитиков, и от инвесторов. Если война продлится еще скажем 2.5 года, совокупное отставание Израиля от «невоенного тренда» составит 33% ВВП, израильтяне недопроизведут 200 — 220 млрд долларов услуг и товаров для невоенного потребления – и значит кто-то их не получит, и будет жить экономически хуже.

Другое дело, что, если в результате войны в регионе наступит относительно безопасное время, экономические связи Израиля расширятся, сделанные во время войны сбережения обеспечат капитал для развития бизнесов или стимулируют производство через потребление – это «недопроизводство» будет компенсировано за 5- 10 лет «послевоенным бумом», такие бумы как правило возникают в странах, которые вышли победителями, не понеся существенных потерь на своей территории. Другое дело что такие бумы часто сопровождаются снижением совокупного ВВП (ведь его «военная часть» уходит), ростом безработицы (временным), инфляции, снижением курса валюты. И находятся комментаторы, которые принимают такой бум за «экономический кризис».

______________________________________________________________________

[1] По сути, это — война Израиля с Ираном, начавшаяся с нападения на Израиль иранских прокси, постепенно вовлекшая в себя страны региона, США и ограниченно некоторые европейские страны, и в итоге по большей части «вернувшаяся» на территорию самого Ирана – редкий случай справедливости в мире геополитики.

[2] С августа по ноябрь 2025 года немецкие власти сделали демонстративную паузу в поставках – реверанс в сторону борцов за свободу Палестины. Но потребность в приобретении израильских военных систем и ноу-хау оказалась важнее высоких соображений, поставки были возобновлены в полном объеме.

 

Автор — экономист, основатель группы компаний по управлению частным капиталом Movchan’s Group Андрей Мовчан.

• 24 марта, 2026