МНЕНИЕ
Трамп на распутье
Дональд Трамп всегда позиционировал себя как антикризисный менеджер, который ненавидит "глупые войны" на Ближнем Востоке, стоившие Америке триллионы долларов. Однако его доктрина "мира через силу" подразумевает, что во избежание большой войны иногда нужно нанести один, но сокрушительный удар, который лишит противника воли к сопротивлению. В критический момент войны с Ираном президент Трамп сталкивается с парадоксом: сворачивание операций сейчас будет воспринято как историческое поражение США, сопоставимое с выходом из Вьетнама или Афганистана, но в гораздо более стратегически значимом регионе.
Вариант резкого усиления действий, включающий контроль над Ормузским проливом и захват острова Харк, выглядит для Трампа как бизнес-проект с высокими рисками, но колоссальными дивидендами. Остров Харк – это не просто клочок земли; это терминал, через который проходит более 90% иранского экспорта сырой нефти. Захват или полная блокада этого объекта – это мгновенное выключение "финансового аппарата ИВЛ" иранского режима. Без нефтедолларов Тегеран не сможет кормить КСИР, оплачивать услуги Хезболлы и поддерживать лояльность силового аппарата внутри страны. Для Трампа это возможность решить проблему Ирана без штурма Тегерана, используя морскую мощь США для хирургического удушения экономики противника.
Уникальность текущего момента заключается в беспрецедентной позиции Эр-Рияда и Абу-Даби. Исторически монархии Залива предпочитали, чтобы США воевали за них, оставаясь в тени. Но сегодня маски сброшены. Мухаммед бин Салман и Мухаммед бин Заид понимают, что Иран с ядерным оружием – это экзистенциальный приговор их правящим династиям. Для них остановка войны сейчас, когда Иран прижат к канатам, – худший сценарий. Они видят в этом повторение ошибок 2015 года (ядерная сделка), только в десятикратном масштабе. Союзники в Заливе готовы нести колоссальные убытки. Они понимают, что в ответ на захват Харка Иран ударит по их опреснительным заводам, портам и НПЗ. Но их логика проста: лучше пережить один год разрухи и восстановления, чем десятилетия жизни под прицелом иранских ракет, которые будут диктовать Саудовской Аравии условия добычи нефти и внутреннюю политику.
Трамп получит от них карт-бланш. Более того, эти страны могут предложить Трампу "финансовую подушку" – прямые инвестиции в американскую экономику или закупки вооружений на сотни миллиардов, лишь бы работа по Ирану была доведена до конца. Это мощнейший рычаг, который бьет в самую чувствительную точку Трампа – его любовь к выгодным сделкам и созданию рабочих мест в США.
С другой стороны баррикад стоят Катар, Оман и Турция. Их позиция обусловлена не симпатией к аятоллам, а физической географией. Катар делит с Ираном "Северное поле" – крупнейшее газовое месторождение в мире. Любая масштабная война в заливе, особенно попытка захвата островов, может превратить газовую инфраструктуру Катара в груду пепла. Для Дохи это означает мгновенное превращение из богатейшего государства в банкрота. Поэтому Катар будет использовать все свои лоббистские возможности в Вашингтоне, чтобы убедить Трампа, что Иран можно "купить" или договориться о новой системе безопасности.
Турция при Реджепе Эрдогане видит в Иране сложного соперника, но стабильного соседа. Коллапс Ирана создаст в регионе вакуум силы, который неизбежно заполнится хаосом, курдским сепаратизмом и миллионами беженцев, которые хлынут к турецким границам. Эрдоган будет пугать Трампа тем, что уничтожение иранской государственности дестабилизирует Евразию на десятилетия. Оман, традиционный посредник, будет предлагать "тайные каналы связи", уверяя, что Тегеран готов на уступки. Для Трампа эти аргументы звучат как призыв к благоразумию, но они входят в жесткий клинч с требованиями саудовцев.
Решение установить контроль над Ормузским проливом – сложнейшая военная задача со времен Второй мировой войны. Это не просто патрулирование. Иран десятилетиями готовился к этому сценарию, создав флот из сотен быстроходных катеров-камикадзе, сеть минных полей и мобильные противокорабельные комплексы, спрятанные в скалах побережья. Захват острова Харк потребует полноценной десантной операции.
Для Трампа это риск увидеть горящие американские авианосцы в прямом эфире. В его понимании имидж США не должен пострадать. Поэтому выбор будет стоять между "дистанционным удушением" (массированные ракетные удары по инфраструктуре без высадки десанта) и полноценной оккупацией прибрежных зон. Если Трамп выберет второй вариант, ему придется объяснить американскому народу, почему солдаты из Огайо должны гибнуть за контроль над иранским нефтяным терминалом.
Не стоит забывать и о глобальных игроках. Китай является основным покупателем иранской нефти (пусть и контрабандной). Захват Харка и контроль над проливом – прямой удар по энергетической безопасности Пекина. Трамп может использовать это как суперрычаг в торговой войне с КНР: "Хотите нефть из Залива? Договаривайтесь со мной". Это превращает региональный конфликт в инструмент глобального переустройства. Россия же в этой ситуации оказывается в сложном положении: с одной стороны, рост цен на нефть из-за войны выгоден Москве, с другой – полный разгром Ирана лишает ее важного партнера на Ближнем Востоке.
Трамп, скорее всего, пойдет по пути "асимметричной эскалации". Он не может игнорировать решимость Саудовской Аравии, так как на этом держится вся его стратегия на Ближнем Востоке. Однако он также не хочет втягиваться в сухопутную войну. Вероятный сценарий – объявление полной морской блокады Ирана с использованием флота. Вместо захвата острова Харк американцы могут нанести по нему такие удары, которые сделают его эксплуатацию невозможной на годы.
Контроль над Ормузским проливом будет осуществляться не через оккупацию, а через создание "безопасных коридоров", где любой иранский катер будет уничтожаться превентивно. Это позволит Трампу заявить союзникам, что он "добивает" Иран, но при этом минимизировать потери среди американского личного состава.
Критический момент войны требует от Трампа отказаться от роли посредника и принять роль вершителя судеб. Если он проявит нерешительность, он потеряет доверие монархий Залива, и те начнут искать защиты у Китая или России. Если он перегнет палку, он может спровоцировать глобальный энергетический коллапс. Трампу предстоит найти ту тонкую грань, где Иран перестает быть угрозой, но мир при этом не сгорает в пламени третьей мировой войны. Его выбор определит облик Ближнего Востока на ближайшие полвека: либо это будет регион под полным протекторатом США и их арабских союзников, либо зона перманентного хаоса, где никто не может чувствовать себя в безопасности.
Комментариев нет:
Отправить комментарий