вторник, 16 марта 2021 г.

«ПО», или Куда деваться Илону Маску?

 

Ефим Гальперин: «ПО», или Куда деваться Илону Маску?

К ним вышла премьер-министр Голда Меир и сказала: «Никто из вас не приехал строить страну. Создавать системы полива, сажать сады, строить дороги и города». «Да как! Да мы!» — Завопили демонстранты. И Голда Меир тихо ответила: «Вы не привезли лопаты». Да, ПОнаехавшие не привозят лопаты. Они привозят ложки.

«ПО», или
Куда деваться Илону Маску?

Ефим Гальперин

Начинаём с общеизвестного:

Ни один народ на земном шаре не является автохтонным для той территории, на которой он в данный момент проживает.

Это почему же всем дома не сидится? А если научно поставить вопрос, то звучать он будет так: каковы причины миграции?

И тут, если позволите, я вспомню сказку. В принципе, вы все её знаете. Она присутствует в фольклоре народов Европы. И даже в Африке и Китае встречается. Сказка с наличием строительной тематики. Паттерн во всех её версиях один и тот же: имеются злодей-волк и его жертвы — поросята (в итальянском фольклоре это были гуси). Жертвы строили себе жильё из подсобных материалов — соломы, веточек, дощечек. А волчара поганый рушил эти хилые убежища и по мере продвижения, съедал бедных зверушек одну за другой. Такое себе монотонное мочилово. Хрусть-хрусть, хряп-хряп, чавк-чавк. Вот такая вот сказка из серии «жили-были». С довольно сытым для волка хэппи-эндом.

Причём, количество съедаемых поросят в сказке доходило до семи.

Но в конце концов волк нарывается. И по крупному. На его кровавом пути возникает довольно-таки креативный поросёнок, чей дом оказывается волку не по зубам. Потому как жильё он себе соорудил из камня (кирпич начинает фигурировать в этой сказке где-то с шестнадцатого века, когда тот уже стал широко применяться в строительстве).

Ну «Серый» пускается на разные хитрости, из кожи вон лезет, чтобы только заполучить этого продвинутого пацана себе в виде блюда на обед. Но парнишка, пардон, поросёнок, оказывается не промах и раз за разом обводит волка вокруг пальца.

Наблюдая перипетии одурачивания серого разбойника, я задумался было о национальности Пятачка. Казалось бы, вроде, он как бы не кошер. Треф. Свинья. Однако…

Короче. Этот Пятачок, по поведению, как пить дать, с фамилией Махлевич, делает всё необходимое, чтобы в конце концов шлымоватый волчара собственноручно уронился в котёл с кипящей водой. Где старательно и сварился. И финал в старой английской версии звучал: «И был у поросёнка замечательный supper». То есть, случилось ему в тот раз плотно поужинать.

Эпизодов с объегориванием волка было разное количество. Вечера ведь были долгими и рассказчики — тогдашние Хичкоки — растягивали этот хоррор на подольше. И с продолжениями. Может, так и закладывалась традиция сериалов.

Вообще, в те далёкие времена, как и сейчас, воспитание детей начиналось со сказок. И считалось весьма педагогично ребёнка в детстве как можно сильнее напугать. Так что нынешние самые-самые фильмы ужасов по сравнению с древними сказками это засахаренное повидло яблочное бочковое для питомиц пансионатов благородных девиц. К концу средних веков в педагогику, видно, проникли новые веяния и пришлось всяким Пушкиным, братьям Гриммам и Гансам Христиан Андерсенам в поте лица своего, прореживать ту сплошную чернуху, облагораживая контент.

Что примечательно, в русском фольклоре сказки с таким сюжетом не было. То ли с поросятами нехватка была, то ли с домами из камня. Вон, согласно статистике, каменные дома в России составляли всего 12 процентов от всего жилого фонда.

— Погодите, погодите, — скажете вы мне. — Так это же сказка «Три поросёнка».

Совершенно верно. Просто до 1933 года цифрой «три» и не пахло. Именно тогда в

США на «Walt Disney Studios» был снят отличный фильм. Вот он-то уже был с названием «Три поросенка» (Three Little Pigs).

О, это была не какая-то там рыхлая сказочка-размазня, а жёстко сколоченный по всем канонам триллер. Погони, саспенс. Но было в нём много и от мюзикла с его танцами и задорными песенками. При всё при этом, все герои в фильме были со своими характерами, мотивировками и линиями поведения. Да и мораль просматривалась чётко: ленивые становятся жертвами, а трудолюбивые обязательно спасаются.

В год выхода фильма на экраны, на должность президента Соединенных Штатов Америки заступил Франклин Делано Рузвельт. Тот самый, который вывел страну из Великой Депрессии. Выступая с инаугурационной речью, он сказал:

«Единственная вещь, которой мы должны страшиться, — это сам страх».

Слова нового, тридцать четвёртого президента легли на подготовленную почву. Ведь вся страна — с подачи поросят Уолта Диснея — уже не боялась Депрессии. Страна вовсю напевала: «Нам не страшен серый волк, серый волк, серый волк!».

Представьте себе, этот фильм до сих пор занимает 11 место в списке пятидесяти величайших мультфильмов. И в мировую антологию самых популярных детских сказок «Три поросенка» включены именно в диснеевской версии. А ещё мультфильм попал на глаза нашему славному гимнисту, да и, в принципе, хорошему детскому поэту Сергею Владимировичу Михалкову. И тот перевёл сказку-фильм на русский язык. Вот на его адаптацию я и буду дальнейшем ссылаться. Конечно, не забывая изредка заглядывать и в многонациональные первоисточники.

— Ау! — скажет читатель, — мы же как бы начинали с глобальной темы: «Причины всемирной миграции». Причём тут эта, пусть и занимательная, история про сказку о поросятах?

Ой-ой! Только не надо волноваться. Мы движемся в правильном направлении.

Вот давайте вслушаемся в финальную песенку:

Никакой на свете зверь,
Не откроет эту дверь,
Хитрый, страшный, страшный зверь,
Не откроет эту дверь!

Хоть полсвета обойдешь,
Обойдешь, обойдешь,
Лучше дома не найдешь,
Не найдешь, не найдешь!

А теперь, пробираясь сквозь этот радостный поросячий визг, как говорят, заценим, что в вышеуказанном припеве ключевым словосочетанием является это: «Хоть полсвета обойдешь, лучше дома не найдёшь». И, припомнив, что всякая сказка это лишь иносказание, описание архетипического, давайте перечислим все необходимые качества объекта, определяемого понятием «ДОМ». Прежде всего безопасность. Затем пища и кров. И что важно — сведение к минимуму расхода энергии на поддержание жизнедеятельности субъекта. То бишь, малая энергозатратность.

Как говорит английская мудрость:

«Жить хорошо — это уйти оттуда, где плохо, туда, где хорошо»
(“To live well is to go from where bad, were good”).

Короче, ДОМ — это Зона комфорта. Для наглядности, сравним посёлок городского типа «Подмышки» на Урале и Москву. Понятно, почему количество жителей в Москве за последние 30 лет выросло в сто раз!

Ау, социологи! Внимание. Стучим в тамтамы! Как и было обещано, формулирую закон миграции, которому, учитывая столь раскрученный в мире бренд, я смею присвоить имя:

Закон трёх поросят:
Причина миграции масс в мире есть неизбывное стремление исхода из зоны дискомфорта в Зону комфорта.

4 декабря 2000 года Генеральная Ассамблея ООН учредила международный День беженца. В тот момент число беженцев в мире было на самом низком с 1980 года уровне и измерялось (в основном речь шла об африканских беженцах) сотнями тысяч человек. Сегодня это число достигло 79,5 миллионов человек и постоянно растёт. Десять лет назад оно было вполовину меньше.

Очевидность номер РАЗ:
Чем комфортнее пещера, квартира, дом, город, мегаполис, страна, тем больше наплыв мигрантов.

Процессы миграции в мире те же, что и тысячи лет назад. Те же цели. Разве что изменился способ передвижения, то есть, доставки мигранта к месту.

И что интересно, основная масса пришлых и тогда и сейчас возникает как бы из ниоткуда. При этом накопление их в Зоне комфорта вовсе не результат так называемых великих переселений народов и всяких завоевательных походов а-ля Македонский. Никаких завываний боевых труб, топота коней, бряцания щитов. Хотя, конечно, войны это катализаторы миграции, но сама она происходит, наоборот, без всякого шухера и фейерверков. Исподволь. Тихой сапой.

Да и не прибывают мигранты совсем таки уж издалека. Никакой тебе «из-за пределов Ойкумены» (боюсь, что слово произошло из украинского «Ой-куме-на» или из идиш: «гэкумэн» — прибытие). Ведь до нынешних малотоннажных судов, поездов и самолётов приходилось передвигаться пешочком. Перебежками. Небольшими группками. Семьями. Такое себе наползание. Медленное. Неудержимое. Как сырость. Как туман. И в тишине. Представьте себе цунами. Только в очень сильном рапиде:

— Сами мы не местные… Нам бы только кипятком разжиться. А корочки хлеба не найдётся? Да и уголок бы? Прислониться…

Или:

— Здравствуйте. Я ваша тётя из Киева. Я приехала к вам жить.

А то и вовсе откровенно:

— Я к вам пришёл навеки поселиться. (Ильф и Петров, «Золотой телёнок»).

И тут всё верно. Они пришли, таки да, навеки поселиться. Оглядятся, попросят дать вид на жительство. С последующим, разумеется, предоставлением гражданства.

Свято место пусто не бывает. На территорию ушедших в Зону комфорта из глубинки вползают те, для которых это захолустье вершина комфорта. А уж в места тех, уползших, приходят другие из такого «нигде», что для них эти кочки, болота, чащи сродни раю.

Очевидность номер ДВА:
Уровень умственного и социального развития обитателей ДОМА выше, чем у мигрантов. Иначе чего бы тем сниматься с места. Вполне могли бы обустроить Зону комфорта у себя.

Вернёмся к сказке. Итак, имеется поросёнок с постоянным статусом проживания.

Совершенно конкретный ответственный квартиросъёмщик. Он строитель надёжного дома. Он же доблестный победитель волка.

А кроме этого наличествует ещё парочка поросят. Что интересно, во множестве версий этой сказки со строительной тематикой, к концу истории никакие поросята, кроме главного героя никоим образом не просматриваются. Их всех волк ням-ням. Задолго до финальной сцены, в которой Пятачок Махлевич, радуясь, что уцелел в смертельном противостоянии, ест, не спеша, свой заслуженный ужин — «рагу из волка». И, что надо обязательно отметить — сам.

Хе-хе! Это раньше так было. А теперь в мире канонизирован другой финал сказки с донельзя оптимистичной (для кого?!) фразой: «С этих пор поросята стали жить вместе, под одной крышей».

Прочитаем ещё раз медленно, вникая: «стали жить вместе, под одной крышей». И на английском языке в антологии это звучит так же: And they began to live together under one roof.

Не фига себе! Мамадарагая! Это же с каких таких радостей, плюшек, блинов, ху…

Гм-гм. Сформулируем попристойнее:

— На основании каких нормативно-правовых документов зажили в доме эти поросята? По каким талонам они паёк получают?!

В парочке средневековых версий проскакивал мотив: дескать, поросята — братья.

Там даже и их мамаша упоминалась. Правда, в тех же версиях поросята, которые как бы братья главного героя, как уже было отмечено, до финала сказки не доживали по причине своей слопанности. Кстати, Сергей Михалков в своей адаптации тоже попробовал прожать этот мотивчик из серии «Послушай, Зин, не трогай шурина: Какой ни есть, а он родня». Но получилась откровенная натяжка. Такая себе наглая отрыжка общинно-родового строя. Тем более, что в диснеевской версии, уж казалось бы, старательно адаптированной к злобе дня, и, повторяю, канонизированной во всех странах мира, этой ссылки на родственные связи не наблюдается от слова «совсем».

Так что эти два — пятачки точеные, хвостики крученые, — просто таки НЕ… Они и НЕ строители этого дома, и НЕ победители волка. Такие себе НЕместные-НЕуместные. Заселившиеся явочным порядком. Сначала как добежавшие, потом как забежавшие, потом… Пользуясь нынешней народной терминологией (сленгом москвичей), эта парочка проходит по разряду «наехавшие».

Вот она перед нами, эта идиллическая картина:

Наш герой, проявивший, как и положено по стандарту Голливуда, свою человечность (в данном случае поросячесть) и уберёгший от неминуемой гибели парочку простаков, теперь весело распевает со спасёнными:

Нам не страшен серый волк,
Серый волк, серый волк!
Где ты ходишь, глупый волк,
Старый волк, страшный волк?

«Хэппиэндует» наш Пятачок Махлевич прямо в диафрагму со словами: «Нам не страшен».

Вот интересно, а не закрадывается ли исподволь в его душу, распевающему в компании, по сути, малознакомых, да и, скорее всего, малоприятных ему — труженику — бездельников, ощущение:

— А так ли всё в порядке? А как же «Мой дом — моя крепость»? И может, бояться надо не волка! С ним-то проще. На ножи или в котёл. Он явный враг. А вот эти-то…

Думал ли так Пятачок Махлевич?

Оп-па! Мне кажется, что кому-то не понравилось данное мной прозвище для единственного в сказке приличного персонажа. Героя. Созидателя, Креативщика. Какой-такой «Пятачок Махлевич»? А не просматривается ли тут некий филосемитский акцент?

Ладно. Давайте воспользуемся наработкой Сергея Михалкова. Он ведь оказывается, единственный в мире, кто промаркировал всегда безымянных поросят. Именно, благодаря ему, среди русскоговорящих (в том числе и русско-картавящих) читателей, эти персонажи имеют имена. Набежавшие — Ниф-Ниф и Нуф-Нуф. А герой — Наф-наф. Никакая этимология у имён вроде бы не просматривается. Вот если бы Нюф-Нюф, то хоть был бы намёк на процесс обоняния. Нюхание. А так… Погодите. А ведь Нафик — это весьма приличное мужское имя в Татарии. И обозначает оно как раз: «польза, прибыль, выгода; добро, благодеяние; нужный». Знал ли это Сергей Михалков, обзывая так положительного героя, или просто по наитию влепил? Сами понимаете —случайности никогда не случайны.

Тихая ночь. «Спят усталые игрушки. Книжки спят. Одеяла и подушки…».

Почивают поросята. Без задних ног. А что? Натанцевались вдоволь. Да и ужин был сытный. Вот и свистят эти нежданные постояльцы в унисон дырочками своих пятачков.

Ох, готов биться о заклад — это версия сказки записана наехавшими! Хотя что в этом страшного? Например, целые Соединённые Штаты созданы руками и мозгами наехавших. Те же Сикорский, Зворыкин, Брин и т.д. Да и Илон Маск чисто наехавший. Ну, просто таки страна наехавших! Жалко, конечно, бедных индейцев. Жили себе тихо. Кочевали по просторам… Мои им соболезнования.

Вообще, весь мир состоит из наехавших. И тот, кто, вроде бы, сегодня оседлый житель, согласно Закону трёх поросят, происходит из наехавших. Другое дело, что наехавший наехавшему рознь. Есть важный, просто-таки определяющий, параметр оценки качества мигрантов — их отношение к пункту прибытия. При этом не отрицаем, что цель у всех у них одна и та же — воспользоваться благами Зоны комфорта. Но у одних из них есть стремление набираться знаний и вливаться в ряды строителей ДОМА. Вот им давайте мы оставим звание «наехавшие» А другим, намерение которых брать и брать без устатку, не отдавая ничего взамен, давайте присвоим звание «ПОнаехавшие».

— Ну, как хотите. Тогда я буду один строить себе дом, — сказал Наф-Наф.

Ниф-Ниф и Нуф-Нуф не торопились. Они только и делали, что играли в свои поросячьи игры, прыгали и кувыркались.

— Сегодня мы еще погуляем, — говорили они, — а завтра с утра возьмемся за дело. Но и на следующий день они говорили то же самое.

Это, заметьте, говорено ещё до того, как набежал на них волчара. Но, судя по всему, и после этого «как», никто из ПОнаехавших не собирается отстраивать под мудрым руководством креативного поросёнка свой обрушенный домик.

А то! Задача ведь у них абсолютно ленивая. Есть удивительно точный термин: «на халяву». Между прочим, в русском фольклоре есть даже целая сказка. Про Емелю, желания которого осуществлялись «по щучьему велению». И мораль, у этой весьма популярной в России (вот знают ли её в других странах?), задушевная: обязательно наступит такой славный момент, когда можно будет не работать и сытно жить.

Получается, что Ниф-Ниф и Нуф-Нуф с Емелей просто таки члены одной партии.

Партии «ПО». Всё что они хотят, так это ПОиграть в свои ПОросячьи игры. «ПОинжоить лайф». Они пришли ПОльзовать созданные вовсе не ими условия комфортного существования.

Вы заметили на какое богатство семантических смыслов мы наткнулись, взяв в оборот именно эту сказку? Одна только частица ПО чего стоит! Вот хотя бы это, полное ласковой коннотации, слово «ПОросёнок». То есть, сначала такая, вроде, милота: поросёнки, поросёночки, поросяточки… Но ба-бах! Поросёнок — это ведь в перспективе будущая свинья. А раз так, то на ум приходит устойчивая семантическая пара (бислово): свинья и кормушка. И вся радужность и трепетание словом «кормушка» сменяется суровой действительностью.

Вообще-то, между нами говоря, положительный персонаж сказки тоже как бы из рода поросячьих. Но это уже тема «что делает животное животным?». Оставим её для другого раза. И вернёмся к ПОнаехавшим:

Параси́т, парази́т (др.-греч. παράσιτος — сотрапезник) — в Древней Греции помощники при исполнении религиозных культов, имевшие право участвовать в общих застольях. Впоследствии нахлебники, прихлебатели, обедневшие граждане, которые зарабатывали бесплатное угощение, развлекая хозяев. От этого слова происходит современное «паразит», то есть «нахлебник».

И ещё позволю один пример. В 1969 году в Израиль репатриировалась большая группа грузинских евреев. Причём в большинстве своём это были «цеховики», деловары. Приехав, попытались сразу же выйти на привычную торговую стезю. Но местные — ребята бывалые — их поприжали.

Свеженькие репатрианты, недолго думая, устроили большую демонстрацию перед зданием правительства: «Нас плохо принимает наша историческая родина!».

К ним вышла премьер-министр Голда Меир и сказала:

— Никто из вас не приехал строить страну. Создавать системы полива, сажать сады, строить дороги и города.

— Да как! Да мы! — Завопили демонстранты.

И Голда Меир тихо ответила:

— Вы не привезли лопаты.

Да, ПОнаехавшие не привозят лопаты. Они привозят ложки.

Но, увы, бессмысленно винить мигрантов в отсталости, нецивилизованности, отсутствии чувства сопричастности… Так сказать, предъявлять претензии. Просто нельзя ни на минуту забывать, что процентное соотношение в среде мигрантов между «наехавшими» и «ПОнаехавшими» никогда не может фифти-фифти. И даже 10% к 90% тоже.

Шведский город Мальмё третий по величине в стране. Сорок три процента населения мигранты. Мусульмане. Проживают они компактными группами. Не изучают шведский язык и культуру. Источник существования — социальные пособия.

Что интересно — кого из ПОнаехавших не спроси, все они как один, борцы за ценности цивилизации. То бишь, как положено: за свободу, равенство и братство. Но, именно, по отношению к ним, горемычным. А это значит — обязательная раздача печенек, и всяких других ништяков. Типа — пособия, квартиры, электричество, телефоны, машины.

— А ну-ка, расступились! Где моя большая ложка?!

Очевидность номер Три:
Когда количество ПОнаехавших в ДОМ достигает определённой критической массы, наступает закат Зоны комфорта.

Археологи, раскапывая древние поселения, с двух и трёхэтажными домами и правильной планировкой которые достигали площадью 300-500 гектаров и вмещали до 20-40 тысяч жителей, часто сталкиваются со странным явлением. В какой-то период в этих, по тем временам, мегаполисах почему-то жизнь затихала.

Исследователи диву даются: ни тебе следов землетрясения, наводнения, завоевания и всяких других «ния». Да и следов эпидемии нет. Но почему-то поселение покинуто. Что так? Почему схлопнулся мегаполис? Вон, та же Трипольская культура сменилась архаичной андроновской культурой.

Во всех, без исключения, учебниках истории пишут, что Рим (сами понимаете, не фейковый италийский в глуши Апеннинского полуострова на речушке Тибр, а настоящий, который на Босфоре) погиб под напором орд. Вот сразу чудятся полчища, топот копыт, сверкание мечей. Смею заверить, что всё происходило гораздо прозаичнее. Мгновенного и оглушительного трамтарарама не было. Рим рушился беззвучно. И процесс этот занял пару-тройку столетий. Есть такое слово и в языке идиш, и во многих славянских языках: «поволиньки».

А то, что уже в финальной фазе схлопывания возникли бодрые завоеватели с победными трубами да на боевых колесницах, причиной никак не явилось. А было следствием. Потому что с внешним врагом всё однозначно. Либо нападение отбивается, либо, если организм ослаб, ему сдаются.

Враг вступает в город,
Пленных не щадя,
Оттого, что в кузнице
Не было гвоздя.
«Гвоздь и подкова», английский фольклор

Историк Лев Николаевич Гумилёв в своё время ввёл в научный оборот понятие «пассионарий» (от фр. passionner — «увлекать, возбуждать, разжигать страсть»). Так он в своей теории этногенеза называл индивидов с наличием у них необратимого внутреннего стремления к целенаправленной деятельности, обладающих врождённой способностью абсорбировать из внешней среды энергии больше, чем это требуется только для личного и видового самосохранения, и выдавать эту энергию в виде целенаправленной работы, всегда связанной с изменением окружения, общественного или природного.

Неправда ли, запахло мистикой? Ведь непонятно, откуда она берётся эта «врождённая способность»? Сквозняком надувает? Генетически передаётся? Или в момент рождения именно этого индивидуума так становятся звёзды? Как-то всё это загадочно. Но, что тут поделаешь. Принимаем как данность. И двигаемся дальше. И именно с Львом Николаевичем. Потому что среди теорий о причинах заката цивилизаций (см. работы Н. Данилевского, О. Шпенглера и А. Тойнби, А. Гобино) работы Гумилёва всё-таки наименее идеалистичны.

Автохтонное население территории в начальный период рассвета этноса, он рассматривал как сугубо перманентное по своему составу образование. Мол, столько-то пассионариев и столько-то субпассионариев. Термин «субпассионарии» — в противовес термину «пассионарии», Гумилёв применил, описывая массу рядовых членов общества, инертных по отношению к прогрессу. Так сказать, обывателей. В хорошем смысле слова. То есть, потребителей, которые, так или иначе, принимают участие в процессе созидания, осуществляемом товарищами пассионариями. Только не надо тут романтики и пафоса. Они участвуют в процессе построения просто в меру экономической выгоды. Но сами не креативят.

А причину заката цивилизаций Гумилёв видел в уменьшении удельного веса пассионариев в обществе. Дескать, естественная убыль, плюс войны, плюс собственное их безрассудство. А что? Действительно, судя по отведённой им, Гумилёвым, роли, люди они страстные. Я бы сказал, нахрапистые. И хотя естественная убыль среди пассионариев, как бы весомый мотив для объяснения причины упадка, мне кажется, что она никак не главная.

Дело ведь не в сокращении числа пассионариев в обществе, а в катастрофически кардинальном изменении за период существования цивилизации качественного её состава за счёт ПОнаехавших. И когда процентное соотношение — беспокойные пассионарии, а с ними и субпассионарии (даже с учётом «наехавших»), с одной стороны и тьма рвущихся к кормушке ПОнаехавших с другой — достигает экстремального разрыва, процесс существования этноса (цивилизации) достигает точки невозврата. И дальше остаётся только закат. Этакий апогей социального энтропийного процесса.

Кстати, а ведь подобное происходит во всех системах, начиная с элементарной — с клетки. И далее везде. Будь то муравейник, улей. Подобные процессы идут и в космосе. Там свои ПОнаехавшие — чёрные дыры и звёзды-карлики. Вот и получается, что Закон трёх поросят, оказывается, всеобщий закон.

То есть, самоубийственные действия руководителей государств, депутатов всевозможных парламентов стран Европы, твердящих о мультикультурализме и толерантности, лишь частный случай действия этого закона. И не надо рассказывать, что те, кто наводняют Европу мигрантами, не могут не знать, как всё будет.

«Саранча: 23 мая — Летела, летела; 24 мая — И села; 25 мая — Сидела, сидела; 26 мая — Всё съела; 27 мая — И вновь улетела».
коллежский асессор Александр Пушкин

Причём, драматургия происходящего одна и та же для Зоны комфорта любого масштаба, будь то пещера, квартира, район, страна, отдельно взятая цивилизация или окрестности созвездия Орион. Что в прошлом, что сегодня. Есть растянутый во времени процесс насыщения общества ПОнаехавшими. На первый взгляд, их наличие как бы не должно сильно напрягать. Ну да, странно выглядят (притрутся). Ну, не собираются трудиться во благо (справимся и сами). Ну, едят как не в себя (прокормим). А ещё, они не считают, что у них должны быть какие-то обязательства перед принимающей стороной (будем намекать). И не испытывают чувства благодарности (перетерпим).

Только вот ведь беда. ПОнаехавшие начинают агрессивно навязывать свои обычаи, свои взгляды, свои правила жизни. Требуют беспрепятственного круглосуточного допуска к кормушке. Более того, равных прав с остальными гражданами. То есть, они начинают затачивать общество под себя. И наступает момент, когда трудолюбивые гармоничные люди перестают быть образцами для подражания. Постепенно идеологией общества становится потребление. А символом — кормушка.

Вот и выходит, что по сути в ДОМ оказались допущены не просто некие особи, говорящие на своих языках, и живущие по своим обычаям. Ой, только не надо рассказывать про самобытность, про загадочную восточную культуру и уж тем более про загадочную духовность. Чушь! Это не про них! Да, они тоже двуногие и двурукие, у них те же органы зрения и слуха. И процесс метаболизма протекает также. Но представления о добре и зле у них свои!

Тут бы хозяевам ДОМА понять — к вам вломился чужой мир и что-то с этим надо делать. Увы. В своё время, двигаясь по пути прогресса, пассионарии сами загнали себя в западню. Себе на голову, они изобрели демократию. Провозгласили власть большинства. Им тогда показалось, что они создают инструмент влияния, механизм по борьбе с засильем отдельных, не всегда, по мнению пассионариев, служащих целям этого самого прогресса всякого рода единоначальников. Царей, ханов, диктаторов. Вот и решили они организовать этакий клуб мудрых советников при…

В принципе, будь система замкнутой, состоящей из однородного по составу автохтонного населения, это бы работало. Понятно, были бы интриги, процветала бы перекупка голосов и всякое другое, что всегда сопутствует выборам. Но всё же это происходило бы внутри системы.

Ах, пассионарии. Ах, романтики… Ну, скажите, как можно было не учесть неотвратимо наваливающуюся лавину мигрантов, становящихся всеми правдами и неправдами электоратом. И значит, удобным инструментом для разных интересантов извне. Ведь, если на процесс проедания Зоны комфорта Понаехавшими при отсутствии демократии уходило достаточно много времени, то при её наличии на всё про всё уходит столетие. Вон, великое государство Ромея кончила своё существование, даровав всем нелегальным иммигрантам гражданство и введя всеобщее голосование.

Вполне может быть, что чувство ужаса охватило нашего Наф-Нафа в первую же ночь: «Кого впустил в дом?! В свою жизнь?! И как долго может эта идиллия продолжаться? Это танцевание? И этот непривычный ему храп чужих пятачков? Кстати, в сказочке ведь чётко оговорено соотношение — на одного трудящегося, как минимум, два танцующих. И есть ощущение, что пройдёт совсем немного времени и Ниф-нифик с Нуф-нуфиком постепенно оккупируют все комнаты и все кладовки. А потом как-то незаметно решение вопросов, например, по эксплуатации мест общего пользования, как то: туалета, ванной, кухни будет осуществляться путём голосования. А так как этих, ПОнаехавших, двое, а Наф-Наф один, то всё будет решаться в их пользу. Демократия, бля…

Неужели ни в Афинах, ни в других городах-государствах, да и в самой Ромее, в те времена не знали Закона трёх поросят? Закона, действующего так же неотвратимо, как всякие катаклизмы типа землетрясения или наводнения. Ведь все эти парламенты, конгрессы и сенаты, цари, завоеватели, полководцы, отцы наций — это лишь антураж истории. Есть глубинные процессы управляющие обществом. Прежде всего это экономика и, как следствие её, процесс миграции.

Так что закат, на самом деле, начинается с момента закладки ДОМА. Заложили первый кирпич в фундамент. И с каждым следующим это место начинает становится всё более и более привлекательным.

Окончание следует

Комментариев нет:

Отправить комментарий