четверг, 16 апреля 2020 г.

ИМЯ В ПОЭЗИИ -БЕЛЛА АБРАМОВНА ДИЖУР

ИМЯ В ПОЭЗИИ -БЕЛЛА АБРАМОВНА ДИЖУР
    []
  Есть стихи, которые с ходу покоряют душу и запоминаются, своей неповторимой чистотой помыслов и чувств:
  
   "Признание".
  
  Ты помнишь?.. Белые снега
  Сугробами сутулятся,
  А мы идём - к ноге нога
  По незнакомой улице.
  Нам семафоры вдалеке
  Зажгли огни зелёные,
  Ты тянешься к моей руке,
  Как тянутся влюблённые.
  Быть может, это только страх
  Глухого одиночества,
  Но я читать хочу в глазах
  Нежданное пророчество
  И обещание любви,
  Такой, что не износится.
  Признаюсь я - глаза твои
  Мне прямо в сердце просятся.
  
  Данное стихотворение принадлежит необычайной женщине Белле Абрамовне Дижур (30.07.1903. Черкассы-17.02.2006. Нью-Йорк - русской поэтессе, прозаику, матери всемирно известного русского и американского скульптора Эрнста Неизвестного (09.04.1925.Свердловск - 09.08.2016.Нью-Йорк).
  
   Белла Дижур родилась в Киевской губернии, в городе Черкассы, откуда её родители, Абрам и Соня, переехали во время 1-ой мировой войны в 1914 году, в Екатеринбург (Свердловск).
  
   Отец работал на заработках в летнее время, на строительстве железных дорог на Урале, когда началась война, отец побоялся оставлять семью и вывез в Екатеринбург. Отец происходил из Винницы, мать из Белозерья.
  
   Окончив среднюю школу, Белла Абрамовна уехала учиться в Ленинград. Здесь прошли её студенческие годы.
  
   Она очень полюбила этот город. Была вхожа в круг поэтов Серебряного века.
  Дружила с будущим знаменитым поэтом Николаем Заболоцким, они даже обручились, он посвятил её полную тетрадку стихов, но она вышла замуж за врача отоларинголога Иосифа Моисеевича Неизвестного.
  
  Николай Заболоцкий
  
  Когда в 1938 году поэта арестовали, он из ГУЛАГа тайно переслал Белле Дижур свои стихи, которые она сохранила.
  
   У молодой четы в 1925 году родился сын Эрик, будущий заслуженный фронтовик и всемирно известный скульптур Эрнст Неизвестный, а в 1934 году дочь Людмила.
  
  
   В 1928 году закончила Химико-биологический факультет Ленинградского педагогического института им. А.И.Герцена.
  
  Вернувшись в Свердловск, Белла Дижур была химиком-экспертом областного управления милиции.
  
  Первые её стихи были опубликованы в 1937 году в альманахе "Уральский следопыт". Первая книга стихов "Раздумье" появилась в 1954 году.
  
  Поскольку Белла Дижур была по первому образованию учителем, один умный редактор предложил ей писать научно-художественную прозу для детей.
  
  Так в этом жанре она и процветала, издаваясь и на Урале, и в столице.
  
   Все годы Белла Абрамовна наряду с литературным творчеством активно занималась научными изысканиями в области криминалистики.
  
  Когда, началось "дело врачей", в начале 1953 года, к её мужу, Иосифу Моисеевичу, детскому отоларингологу, которого раньше любили, пациенты перестали приходить из-за невежества.
  
  Беллу Дижур приняли в члены Союза писателей СССР, как известную поэтессу, ещё в 1940 году.
  
  В члены союза её принимал тогда знаменитый уральский писатель Павел Петрович Бажов, рекомендации ещё дали Мариэтта Шагинян и Агния Барто.
  
  Сотрудник "внутренних органов", Белла Дижур была, тем не менее, наставницей для многих инакомыслящих того времени.
  
  Её дом в Свердловске был приютом для тех, кто, так или иначе, выражал недовольство советской действительностью.
  
   В конце 40-х она едва не угодила в состав группы местных " безродных космополитов". Её должны были исключить из Союза писателей СССР, но не исключили.
   Возможно, посодействовал прекрасно к ней относившийся автор знаменитых уральских сказок Павел Бажов.
  
  А когда в 1976 году уехал из страны её сын - знаменитый скульптор Эрнст неизвестный, Белла Дижур стала "матерью изменника родины".
  
  В 1979 году после смерти мужа, Иосифа Моисеевича Неизвестного и зятя-мужа дочери, надеясь на то, что из Латвии будет легче уехать, Белла Абрамовна переехала из Свердловска в Юрмалу, где 7-ь лет, они с семьёй, дочкой Людмилой и внуком Андреем "просидели в отказе".
  
  Белла Абрамовна рассказывала:
  
  "Это было нелёгкое существование в качестве "отказников", со всеми вытекающими последствиями.
  
   Быт наш был зыбок, неустойчив. Каждую неделю ездила на трамвае в общественную баню. Мы жили как маленький кочующий цыганский табор.
  
  Но бытовое и психологическое неустройство для моей души обернулась неким чистилищем. Об этом свидетельствуют мои стихи.
  
  Я часами просиживала на берегу Балтийского моря, прислушиваясь к голосам прибоя, и в них слышалось мне совсем неприсущие прежде мотивы".
  
  Как потом рассказывала Белла Абрамовна: "Там ко мне, в семье дочери, очень хорошо относились.
  
  Неприятно вспоминать, о таком случае, но когда в России Людмила, окончила институт (внешне она не похожа на еврейку, и её почти сразу приняли на работу) и заполнила анкету, ей сказали: нет!
  
   Конечно же, вся Россия жила в несвободе, но евреям было намного тяжелее других. Мы стали отчуждаться от России только тогда, когда нас стали отчуждать от неё.
  
  Именно поэтому я писала: "нас ветер истории носит по свету. Библейские страсти мы носим в сердцах".
  
  И когда мы получили разрешение на выезд, я должна была членский билет сдать.
  Я отправила его со знакомой девочкой, и секретарь рижского отделения Союза писателей прислал мне с этой же девочкой букет цветов".
  
  Письмо Евгения Евтушенко, адресованное Председателю КГБ СССР В. М. Чебрикову, написанное в 1985 году, по просьбе самого Эрнста Неизвестного, "к таланту которого он относился с безмерным уважением", сыграло положительную роль, и в июне 1987 года семья прибыла в Нью-Йорк.
  
   Письмо представляет интерес, как свидетельство гражданского поступка, выдающегося поэта России Евгения Евтушенко, в деле борьбы за человеческую справедливость.
  Письмо Евгений Евтушенко написал в Риге, в 1985 году, где находился, с выступлениями и к нему пришла Белла Абрамовна.
  * * *
Евтушенко был потрясен и принял живое участие в судьбе семьи Беллы и Эрнста:
 []
Великая эта женщина,
дожив до столетних седин,
в Нью-Йорке шепнула мне: 'Женечка,
а знаешь, ведь ты мне как сын'.
Мы вместе нигде не обрамлены,
но Эрик и вы - мне семья.
Спасибо вам, Белла Абрамовна,
еврейская мама моя.
* * *  
  Подлинник письма у Беллы Абрамовны остался на руках, копия ушла в Москву.
  Вот его текст:
  
  "Дорогой тов. Чебриков!
  Христа ради прошу я Вас - отпустите 82-х летнюю мать скульптора Эрнста Неизвестного к её сыну.
  
  Белла Абрамовна Дижур - старейшая детская писательница, принятая ещё Павлом Бажовым в ряды ССП в 1940 году, зла никому в жизни не сделавшая, и единственное её желание - чтобы собственный сын закрыл ей веки, похоронил её.
  
  Никаких военных секретов она не знает.
  
  Как бы ни относится к Эрнсту Неизвестному, но, на мой взгляд, негоже такому могучему государству, как наше, мстить ему через 82-х летнюю, ни в чём не повинную мать.
   Великодушие ещё никого никогда не унижало. Проявите же великодушие, жалость, незлопамятность, исконно, свойственные настоящим русским людям...".
  
  Белла Абрамовна накануне эмиграции из России написала стихотворение:
   "Прощание".
   1
   "Мы ржавые листья на ржавых дубах...".
   Эдуард Багрицкий.
  
  Просторная русская фраза:
  Неспешная русская речь,
  Служить бы тебе без отказа,
  Лелеять тебя и беречь.
  Возвышенных слов перекличку
  вести до последних минут...
  И дерзкую эту привычку
  Представить на Божеский суд.
  
   2
  
  Не лику Христову
  и не Иегове -
  тебе поклоняюсь,
  волшебное слово.
  Остаться б до смерти
  Твоею рабой...
  Но вот я прощаюсь,
  Прощаюсь с тобой.
  
   3
  Да. Я уезжаю... Ах, я уезжаю!
  И горько прощаюсь с родным языком.
  Россия! Отчизна моя дорогая!
  Мой старый, мой бедный отеческий дом.
  
  Чужие вокзалы, чужие кварталы,
  Чужие наречья - зачем они мне?
  Но что же нам делать с извечной опалой,
  С извечной опалой в родной стороне?
  
  Мы ржавые листья, рождённые в гетто...
  "Мы ржавые листья на ржавых дубах..."
  Нас ветер истории носит по свету.
  Библейские страсти мы носим в сердцах.
  А вот ещё строки из её стихотворения:
  "Не помню я ни песен синагоги,
  Ни запаха пасхального вина,
  Ни судных дней, когда взывая к Богу,
  Шепча таинственные имена...
  Но где-то на пороге дальнем детства
  Похрустывает тонкая маца,
  И древней крови смутное наследство
  Ещё живёт в моих чертах лица.
  И голос крови мой покой смущает,
   Он ещё жив и говорит ко мне...".
  
  Надо отдать должное Белле Абрамовне, впервые советские люди узнали о Януше Корчаке в конце войны из её поэмы "Януш Корчак", за 1945 год.
  
  Но откуда о подвиге еврейского педагога узнала Белла Дижур?
  
  Дело в том, что в 1943 году неподалеку от Свердловска, в посёлке Монетный был организован Польский детский дом.
  
  Им руководил Александр Левин - в двадцатые годы он работал у Корчака библиотекарем.
   Осенью 1943 года Белла Абрамовна работала в уральской молодёжной газете и по заданию редакции поехала туда, чтобы написать-рассказать о детском доме.
  Александр Левин и рассказал Белле Абрамовне о трагедии варшавского гетто и Дома сирот и подвиге Януша Корчака.
  
  Эрш Хенрик Гольшмит (22. 07. 1878. Варшава-06.08.1942. концлагерь Треблинка) выдающийся еврейский педагог, писатель, врач и общественный деятель, майор медицинской службы.
  
   В 1898 году он взял себе псевдоним, печататься стал в 18 лет. В качестве военного врача Русской императорской армии принимал участие в Русско-японской войне.
  
  Янушу Корчаку принадлежит свыше 20-ти книг о воспитании, главные из них: "Как любить ребёнка" - 1914 год и "Право ребёнка на уважение" - 1929 год.
  
  Известную книгу: "Как любить ребёнка" он писал во время Первой мировой войны в Киеве, где работал врачом в детских приютах.
  
  Позднее Януш Корчак создал в Варшаве Дом сирот.
  
  В августе 1942 года немецкое командование обрекло на смерть всех 200-ти воспитанников Дома, отдав приказ о депортации детей в концлагерь Треблинка.
  
   Узнав о предстоящем страшном дне, Януш Корчак в последний раз обстирал их, помыл.
  Строем, под охраной полицейских и немецких солдат, они были отправлены в вагоны для скота.
  
   Янушу Корчаку предложили свободу, но он остался с детьми, приняв с ними смерть, в 64 года, в газовой камере.
   []
  С Янушом Корчаком погибла и его помощница, и друг Стефания Вильчинская.
  
   Александр Левин - будущий профессор Варшавского университета, тайно после войны вывез полный текст поэмы "Януш Корчак" в Польшу, там его перевели на польский, еврейский и европейские языки.
  
  О последних минутах жизни Януша Корчака и 200-от детей у Беллы Дижур написаны волнующие строки:
  
  "...И вот он в кругу
  ребятишек снова
  Взволнованным
  Шепотом окружён...
  И сотни ручонок
  тонких, дрожащих
  К нему потянулись
  и он в кольце.
  И старое сердце
  забилось чаще,
  И свет заиграл
   на его лице.
  И свет этот виден был
  так далёко,
  что даже фашистский
  солдат без слов,
  минутой позднее
  железного срока
  бросил на двери
  гремящий засов.
  
  А вот строки из её интервью:
  
   "Да, когда я написала поэму "Януш Корчак" и корчаковский комитет Западной Германии, в 1983 году, присвоил мне звание лауреата, я была полна гордости, что я еврейка. Почему?
  Потому что, если моих братьев преследуют, значит и меня преследуют. За что? Только за то, что я родилась еврейкой. А никаких других "грехов" у меня нет.
  Я одна из тех, кого преследуют. Даже если меня не повели в Бабий Яр, повели моих родственников-киевлян, у меня в Киеве было много родни".
  
   Вот начало поэмы Беллы Дижур "Януш Корчак":
  
   Я не росла в глухих кварталах гетто,
  Мне дым его печальный незнаком,
  И если честно говорить об этом,
  Был не еврейский мой отцовский дом.
  Но в дни, когда, как встарь, на перепутье
  Народ мой вновь поруганный стоит,
  Я вновь еврейкой всей своею сутью,
  Всей силой незаслуженных обид".
  
   В 1983 году в Юрмалу на имя "отказницы" Беллы Дижур пришло приглашение прибыть в Гессен, Германию, для вручения ей премии Корчаковского комитета.
  
  "Спасибо, но прибыть не смогу по независящим от меня причинам", - написала она президенту комитета, профессору-богослову, католическому священнику Адольфу Хемпелю.
  
   Союз писателей Латвии отказал Белле Дижур в помощи пересечения границы.
  
  Тогда Корчаковский комитет в полном составе во главе со священником приехал в Ригу сам, чтобы вручить юбилейную медаль к 100-летию со дня рождения Януша Корчака.
   Гости устроили торжество в гостинице "Рига", а Белла Абрамовна ответный обед у себя в Юрмале, на первом этаже старого деревянного домика без удобств по улице Ригас ?42.
  
  Белла Дижур с улыбкой вспоминала, как под окнами, в крепкий мороз несколько часов "гулял" ответственный человек из серьёзного учреждения...
  
  "Пригласите и его! Что он там мёрзнет! - пошутил профессор Хампель.
  Медалью им. Корчака - Беллу Дижур наградила также Польша.
  
  "Мамочка! - писал в Юрмалу Эрнст Иосифович в 1980 году, на днях в Нью-Йорке оказался на концерте, где исполнялась: "Кантата о Януше Корчаке".
  
  И меня впервые в жизни чествовали не как художника за моё творчество. Зал стоя аплодировал мне, как сыну автора поэмы о Януше".
  
  Вне сомнения переживания судьбы Януша Корчака, память о его стойкости и самоотверженности помогало и самой Белле Дижур справиться со своими невзгодами.
  
  Через год после письма Евгения Евтушенко главе КГБ, в 1987 году 84-х летнюю Беллу Абрамовну с дочкой и внуком, выпустили из страны в Нью-Йорк, где она ещё смогла, с Божьей помощью, прожить 18 лет и в Америке внук Андрей стал умелым врачом.
  
  Не забыли, однако, власти, сделать пакость "на дорожку". Её внука пригласили в Министерство культуры, где книги Беллы Дижур (детские книги!) "отсортировали":
  
   "Эти дозволяется вывезти за океан, а эти - нет, где-то тут таится скрытая крамола".
  В июне 1987 года семья прибыла в Нью-Йорк.
  
   В итоге после долгих мытарств Беллу Дижур выпустили из страны, Эрнст, встречая мать в аэропорту, спросил:
   []
  "Мамочка, какую квартиру ты хочешь в Америке?".
  
  - "Чтоб была горячая вода и телефон! " - сказала Белла Абрамовна.
  Дело в том, что из Свердловска, в 1980 году, она переехала в халупу в Юрмалу, надеясь, что из Латвии будет проще уехать к сыну, и отвыкла от элементарных удобств, на протяжении 7-ми лет.
  
  Эрнст улыбнулся" "Здесь других квартир нет".
  
  
  
   Спустя несколько лет, уже в Америке, Белла Абрамовна наконец-то издаёт книгу стихов на двух языках - русском и английском, с иллюстрациями сына Эрнста Неизвестного.
  
  Она ещё спустя годы отвезла сборник в Москву, Свердловск, уже ставший Екатеринбургом, подарила друзьям и всем, кто её помнил, побывала на могиле мужа.
  
  В американском "Новом журнале" Белла Дижур опубликовала свои студенческие воспоминания, где призналась сама себе, то, что не вышла замуж за Заболоцкого - к лучшему.
  
  Я очень любила своего мужа. Мы вместе прожили почти пятьдесят лет. Он умер в 1979 году в Свердловске в 82 года.
  
  Уже, будучи гражданкой США, Белла Дижур публиковалась в российских журналах "Знамя" и "Урал". Причём в журнале "Урал", публиковалась, уже перешагнув столетний рубеж.
  
  В свой последний приезд, в Екатеринбург в конце 1990-х годов, будучи уже очень слабым, престарелым человеком, Белла Дижур, нашла в себе силы посетить всех своих знакомых, друзей-писателей, которые по состоянию здоровья уже не покидали дома, привела творческие вечера в Музее писателей Урала, Союзе писателей и библиотеке им. В.Г.Белинского.
  
   Прочитала множество новых стихов.
  
  Кстати Белла Дижур получила первую премию на конкурсе пушкинистов Америки, в котором участвовала 240 авторов.
  
   Её стихотворение попало в "Антологию русской поэзии ХХ века", изданную Евгением Евтушенко:
  
  "Истончается время, дыхание, движение...
  Увлажняется глаз, цепенеет рука,
  И какие-то длинные белые тени
  Заслоняют лицо старика.
  Он сидит за столом, молодец молодцом,
  Он ещё балагурит о том и о сём,
  Он ещё не в аду, не в раю, не в больнице,
  Но невидимый свет над висками струится.
  За сутулой спиною - два белых крыла,
  И два ангела белых стоят у стола.
  
  Истончается быт, и привычные вещи
  Уплывут нивысомо в туман голубой,
  И появится сон неожиданно вещий,
  Белокрылым виденьем, склоняясь над тобой.
  
  Истончается связь и с дальним, и с ближним,
  И поток долголетия, застыв на бегу,
  Прерывает земное движение жизни,
  Зажигает лампаду на другом берегу.
  
   В России у Беллы Абрамовны вышло три скромных поэтических сборника, в Америке она издала ещё один "Тень души", с предисловием Василия Аксёнова, признанный одним из лучших изданий США 1990 года.
  
  Надо заметить, что у Василия Аксёнова было тёплое, трогательное отношение к Белле Дижур, он ощущал в ней родство со своей матерью Евгенией Соломоновной Гинзбург (20.12.1904.Москва-25.05.1977.Москва) отсидевшей, с 1937 года, 10 лет в тюрьмах и лагерях и 8 лет в ссылке в Магадане.
  
  Мать Василия Аксёнова была автором знаменитого романа "Крутой маршрут", и он чувствовал, что Белла Абрамовна и его мать принадлежат к одному типу российских интеллигентов.
  
  Василий Аксёнов, в Нью-Йорке, часто встречался с Беллой Дижур и её сыном Эрнстом.
  
  
   Со столетием, в 2003 году, Беллу Дижур поздравили тогдашний президент США Джорж Буш, губернатор Свердловской области Эдуард Россель.
  
  В своих интервью, уже перешагнув столетний рубеж, Белла Абрамовна высказывала здравые мысли о роли религии в обществе:
  
  "И если говорить о том, что меня сегодня не удовлетворяет в религии, могу сказать - огромное расслоение. Как христиан, так и евреев, на различные течения. Группы, направления, часто не признающие друг друга. Я этого не понимаю, зачем?
  
  Я считаю, что христианство вытекло из иудаизма, Иисус Христос и апостолы были евреями. Христос повторил то, что было в иудаизме: возлюби ближнего своего, почитай родителей. И другие мудрости человеческие.
  
  А вот в Израиле я никогда не была, не пришлось, но желаю этому государству всяческого добра.
  
  Там у меня много друзей и вообще, я на стороне евреев, а не арабов, хотя совершенно не разбираюсь в политике".
  
  Говоря о сыне, Белла Дижур, сравнивала себя с мышкой, которая родила гору.
   Близкая подруга её уверяла, что она тоже гора, только чуть меньших размеров.
  К слову, племянником Беллы Абрамовны был известный поэт-фронтовик Александр Петрович Межиров.
  
  А вот что написал о Белле Дижур Евгений Евтушенко:
  
  "Великая эта женщина, дожив до столетних седин, в Нью-Йорке шепнула мне:
  "Женечка, а знаешь, ведь ты мне как сын".
  
  Мы вместе нигде не обрамлены, но Эрик и Вы - мне семья.
  Спасибо вам, Белла Абрамовна, еврейская мама моя".
  
   Скончалась Белла Абрамовна Дижур 17 февраля 2006 года, на 103-ем году жизни.
  9-го апреля 2015 года в Екатеринбурге по адресу ул. Свердлова ?58 открыли мемориальную доску, посвящённую Белле Абрамовне Дижур.
  
  
  Из поэтического наследия Беллы Дижур.
  
   "Ещё о Каине".
  
  Авель, кроткое созданье,
  Брата старшего любил,
  Но, как сказано в преданьи,
  Каин Авеля убил.
  Он решил бесповоротно,
  Что ему мешает брат
  Сеять рожь за горизонтом,
  Там, где зори и закат.
  На земле тогда впервые
  Пролилась безвинно кровь,
  Ангелы полуживые
  Не могли спасти любовь.
  Каин жив. Тысячелетья
  Мы едим его плоды,
  Сохранились на планете
  Преступления следы.
  Где ты Дом семьи единой?
  И куда любовь ушла?
  Длится древний поединок
  Добродетели и зла.
  
   "Сыну".
  
  Мальчик мой! Ты скоро станешь взрослым.
  Как бы детство я не берегла,
  День придёт - и ты легко и просто
  Сбросишь тяжесть моего крыла.
  Станет душно за двойною рамой,
  В напряжённой комнатной тиши.
  "Что ж, - ты скажешь, - до свиданья, мама.
  Уезжаю. Не скучай. Пиши".
  Я поплачу, штопая рубашку,
  Утюгом слезинки просушу
  И рукой дрожащей на бумажке
  Новый адрес сына запишу.
  И в тоске все школьные тетрадки,
  Книги и рисунки сберегу.
  Ты писать мне будешь очень кратко:
  "Жив. Здоров. Приехать не могу".
  Вспомню гул прощальный у вокзала
  И твою улыбку у окна.
  И пойму, что старости начало
  Там, где мать останется одна.
  
   ***
  
  В большой вселенной -
  маленький мирок.
  Не комната. Всего лишь уголок.
  Окно в полнеба. Книга у окна.
  Краюшка хлеба и стакан вина.
  И одиночество. Таков удел
  Того, кто остаётся не у дел.
  Но не страшусь я участи такой.
  Другой стоит с протянутой рукой.
  А у меня полнеба за окном,
  И хлеб, и книга, и стакан с вином.
  И вся вселенная извне
  Переселяются ко мне.
  
   ***
  
  Простудой голос сорван.
  Какая благодать!
  Простуженное горло
  Позволит промолчать.
  
  На ахи-охи близких
  Лишь голову склоню.
  Я в помышленьях низких
  Себя одну виню.
  
  Но полного смиренья
  В душе усталой нет,
  А наши говоренья
  - Лишь суета сует.
  
  Я под платок пуховый
  Упрячу грешный рот.
  Несказанное слово
  Пусть болью прорастёт.
  
   ***
  
  Я живу по Божьей воле
  Вне навязанных цитат.
  Крылья нежности и боли
  Над страницей шелестят,
  И растёт моя тетрадка,
  Как зелёная трава.
  Значит, всё со мной в порядке,
  Значит, я ещё жива.
  
   "Покаяние"
  
   1
  
  Моя душа надорвалась,
  И нет покоя.
  За часом час теряет связь
  Сама с собою.
  
  Как дождь в песок,
  Ушли года
  В тюрьме безбожья.
  Простит ли Бог
  Иль никогда
  Мне не поможет?
  
   2
  
  Я приближаюсь не спеша
  К последнему свиданью.
  Проходит грешная душа
  Дорогой покаянья.
  
  Ей бы покорно проползти
  На согнутых коленях,
  Но спотыкается в пути
  Об дерзкие сомненья.
  
  В грехе душа надорвалась,
  За часом час теряет связь
  Сама с собою.
  И с небесами связи нет,
  В пустой вселенной меркнет свет
  И нет покоя.
  
  Мне б сохранить бесценный дух,
  Чтоб он во мраке не потух,
  Чтоб не ушёл до срока...
  Жить в бездуховной пустоте
  Мне одиноко.
  
   3
  
  Верни мне, память всё сполна,
  Все замыслы мои,
  Когда и где была грешна,
  Ни часа не таи.
  
  Где рядом с правдой шёл обман,
  И, словно демон-рок,
  Слепой обманчивый туман
  Мне душу обволок.
  
  Верни мне, Боже, добрый сон,
  Как чудо из чудес!
  Пусть будет дух мой осенён
  Доверием небес.
  
  Лев Баскин
 []
  Опубликовано: 23-02-2020, 19:32
* * *
Примечание Трахтенберга Романа.
Извиняюсь, мне показалось уместным сделать минимальные добавки к превосходному тексту
Л.Д.Баскина. Надеюсь, за введенные несколько фото и стих Е. Евтушенко автор меня простит.

1 комментарий: