вторник, 1 марта 2016 г.

ДИНА РУБИНА О ГРЕХАХ МОЛОДОСТИ


Дина Рубина
Литературная гостиная
В молодостипо причине крайней бедности и некоторых изнуряющих обстоятельствмне пришлось пойти на панель.
Собственноэто была литературная панельно особой разницы я тут не вижу В кругу литераторов этот заработок называется «литрабством»и ни один знакомый мне литератор не избежал этой страшной участи.Необходимо отметить немаловажное обстоятельство дело происходило в советском Узбекистанев период наивысшего расцвета«национальной по форме».На узбекскую литературу работали три-четыре человека.  Эти семижильные рабочие лошади обслуживали легион литературных аксакалов.Изрядную часть узбекской прозы писалаизвинитея.На одном из литературных семинаров ко мне подвалил зыбкой походкой подвыпивший классики в порыве откровенности пожаловалсячто переводчики не доносят его стихов до читателей Плохо переводятсволочи Поэтому он сам написал стих По-русски.
-
 Читай предложила я заинтересованно.Классик сфокусировал взгляд и профессионально выпевая строчкиразрубая рукою в воздухе размерпродекламировал:Ти - любов мояти - свет моя!Я хочу с тобой битя хочу с тобой жит!Речах несмелаяласках умелая,Походка нешумная...умная-умная!Я хочу с тобой битя хочу с тобой жит.Ти -любов мояти - свет моя...

-
Замечательно похвалила я Публикуй.Но классиквидимопочуял недоброе в моей усмехающейся физиономии.
-
НетДинкя-хон он схватил меня за рукав. - Ти правда скажити чесна скажинедостаткя есть?
-
Есть один недостаток сказала я честно: - По-русски «в ласках умелая» называется «б...ь».
-
Какой сложни русски язык схватился он за голову.Эта невинная шалость не прошла для меня даром Через несколько дней меня вызвал к себе секретарь Союза писателейвыдающийся классик узбекской литературыхотя и неграмотный человек.  Когда-то в далекой молодости он выпасал скот на пастбищах в горах Чимганаи недурно играл на рубабедаже получил приз на районном конкурсе народных дарований.  Собственнос этого конкурса все и началосьа закончилось шестнадцатитомным собранием сочинений в тисненом золотом переплете.В кабинете секретаря союза сидел также мой давешний классик На столе лежала пухлая папкапри виде которой я насторожилась.
-
Ми силедим за тивой творчества, - начал бывший пастух с улыбкой визиря. - Решений естпоручений тебе датБалшой роман ест,видающийся.Мне страшно не хотелось приниматься за строительство очередной египетской пирамиды.
-
Большой рахматСагдулла-ака, - сказала я Большойбольшой рахмат...Очень горда таким важным поручением...Хотясовсем болею,вот...Печень... почки... Легкие... Желудок...
-
Путевкя санаторий дадим перебил меня секретарь союза Бери рукописЛечисперводи.
-
Желчный пузырь, - пробовала сопротивляться я, - прямая кишкапредстательная же...
-
ЭЛючши санаторий поедешь поморщился секретарь союза Дыва месяс - должен перевести...Вот Абидулла тебя вибралхарошийхарактеристик имеешьзачем много говоришьа?..Абидуллатрезвый на сей разкурил дорогие импортные сигареты и важно кивал Он приходился зятем секретарю союза.
-
К сожалениюСагдулла-ака...
-
Эслюшай улыбка доброго визиря спала с лица секретаря союза Ти - пирозаикдаКинига свой хочеш издаватда Союз писателейтуда-сюда поступатлитфонд-митфонд член имета Зачем отношений портиш?  Болшой советский литература надо вместы делат!Он сделал отсылающий жест кистью рукиподобно томукак восточный владыка дает знак телохранителям уволочь жертву Абидуллаподскочилвложил папку в мои слабеющие руки и поволок меня из кабинетана ходу приговаривая:
-
Динкя-хонти старассакрасива пиши Я за эта роман государственный премий получу в област литература!Он впихнул меня в таксисунул водителю трешку и помахал рукой:
-
Денги мал-мал получишьСоюз писателей принимат будублагодарныст буду делат Пиши!Тут жев таксиразвязав тесемочки папкия пробежала глазами первую страницу подстрочника«Солнце взошло на лазурный небо,Зулфия встал в огороде редиска копатьего девичье сердце трепещет от любви...»
Я читала и постепенно успокаивалась Все это было привычным и нестрашнымпереводилось с закрытыми глазами и левой ногою.  Тоесть, предыдущий абзац в моем окончательном переводе выглядел бы примерно так:  «Едва солнце тронуло рассветную гладь неба,Зульфия открыла глаза с тревожно бьющимся сердцем - сегодня решалась ее судьба...» - ну и прочая бодяга на протяжении четырехсотстраниц.«Да ладно, - подумала я, - в конце концовподзаработаю НуЗульфияну, копает редиску Да черт с нейпусть копает на государственнуюпремиюмир от этого не перевернется!»
Я листнула подстрочник дальше страниц на тридцать и насторожилась  у колхозной героини Зульфии появилась откуда-то русская шаль скистями и вышитые туфелькихотя по социальному статусу и погодным условиям ей полагалось шастать в калошах на босу ногу. Заподозрив нехорошеея стала листать подряди  волосы зашевелились на моей голове:  посреди нормального подстрочечного бредаперед моими глазами поплыли вдруг целые страницы прекрасной русской прозымучительно знакомой по стилю!Дома я немедленно позвонила приятелю-филологучеловеку образованномуумному и циничномуи в смятении скороговоркой выложиласитуацию.Он помолчалпохмыкал.
-
Как ты думаешьпо стилю что это?
-
Середина девятнадцатого.  МожетПогорельский можетЛермонтов.
-
Прочти-ка пару абзацев!Я прочла то местогде колхозная героиня Зульфия на страстном свидании за гумном изъяснялась герою на пленительном литературномязыке.
-
Стопвсе ясно сказал мой образованный приятель-филологЭто Лермонтов«Вадим»неоконченная проза Твой Абидулла драл с негоцелыми страницамикак сукин сын... - он тяжело вздохнул и проговорил: - Нучто ж...так нам и надо Будешь переводить.
-
Я?! Переводить?!  Да что ты несешь!  Да я устрою ему грандиозный литературный скандалего вышвырнут из Союза писателей!Мой приятель сказал жалеючи:
-
Дуравышвырнут  причем отовсюду  тебя Тебяпонимаешь?  Из квартирыиз поликлиникииз химчисткииз общества Красного Крестаи защиты животных...из жизни!..Убогаяты не представляешьс кем имеешь дело...
-
Как же мне быть упавшим голосом спросила я.
-
Переводить.
-
Кого?! Лермонтова?!
-
Егородимого.
-
Ты с ума сошел...С какого на какой?
-
С русского на советский жестко проговорил мой умный приятель и повесил трубку.Горе объяло мою душу Дней пять я не могла приняться за деловсе крутилась вокруг проклятой стопки листов.  Наконецзадушив в себебрезгливость и чувство человеческого достоинствапринялась за это грязное дело.Немыслимые трудности встали на моем пути В сюжете романа следовало объединить восстание крестьян против зверя-помещикаподпредводительством бывшего Вадимаа ныне возлюбленного ЗульфииАхмедаи колхозное собраниегде Зульфию премировалителевизором как лучшего бригадира овощеводческой бригады.К тому же дура Зульфия называла Ахмеда «сударь мой»крестила его к месту и не к месту икак истинно правоверная мусульманка,восклицала то и дело «Господи Иисусе!»а на другой странице кричала посреди дивной лермонтовской прозы «Вай-додОн приподнялкрай чадры и увидел мое лицо!»
Днем якак зловещий хирургзакатав рукавапроделывала над недоношенной Зульфией ряд тончайших пластических операцийаночью...ночью меня навещал неумолимый Михаил Юрьевич и тяжело смотрел в мою озябшую душонку печальными черными глазами.Наконец я поставила точку Честь Зульфии была спасеназато моя тихо подвывалакак ошпаренная кошка.Мой приятель-филолог прочел этот бесстыдный опуспохмыкал и посоветовал:
-
Закончи фразой «занималась заря!»
-
Пошел к черту!
-
Почему удивился он. - Так даже интересней.  Все равно ведь получишь за этот роман государственную премию.Он посмотрел на меня внимательноивероятномой несчастный вид разжалобил его по-настоящему.
-
Слушай сказал он, - не бери денег за эту срамоту Тебе сразу полегчает И вообще  смойся куда-нибудь месяца на два.  Отдохни. Готов одолжить пару сотенОтдашькогда сможешь.Это был хороший совет хорошего друга Я так и сделала.  Рукопись романа послала в Союз писателей ценной бандерольюи уже через три дня мы с сыном шлепали босиком по песчаному берегу Иссык-Кулякрасивейшего из озер в мире.
А вскоре начался тот самый Большой «перевертуц»который в стране еще называли «перестройкой»в результате которого все выдающиеся аксакалы из одного узбекского клана вынуждены были уступить места аксакалам из другого влиятельного клана Так что наш с Лермонтовым роман не успел получить государственную премию и дажек моему огромному облегчениюне успел выйти в свет.Какая там премиякогда выяснилосьчто бывший секретарь Союза писателейвыдающийся классик узбекской литературы и тесть моего Абидуллымногие годы возглавлял крупнейшую скотоводческую мафиюперегонявшую баранов в Китай То есть, до известной степени непорвал со своей первой профессией.Но это совсемсовсем уже другая история.  Будет время  расскажу.

2 комментария:

  1. Конечно,браво! Кстати, бывал я в этой стране победившего "восточного социализма". И не просто бывал, а работал. Так и говорят! То и говорят. Так себя и ведут. Удивительно ловко кирилицей передан "аксен-т"

    ОтветитьУдалить