вторник, 14 января 2014 г.

ДЕНЬГИ ПРОКЛЯТЫЕ ИЛИ ПРОИСКИ ЛУКАВОГО



  Как важно большому художнику вовремя остановится, не пачкать свое имя слабыми работами. Боюсь, что недостижимо это. Георгий Данелия! Здесь хочется не один восклицательный знак поставить, а всю тысячу. Его фильмы под гнетом совковой цензуры были "лучом света в темном царстве". "Сережа", "Я шагаю по Москве", "Тридцать три", "Не горюй", "Кин-дза-дза". Последний фильм-настоящий шедевр. А какой талантливый рассказчик Георгий Данелия... И вот смотрю его мультик-ремейк по прежнему, фантастическому фильму - и ничего, кроме чувства досады, даже плакать хочется, будто тебя обманул в чем-то человек, в которого верил и от которого ждал настоящего подарка. Зачем нужно было тратить миллионы на пустые фокусы - неизмеримо далекие от прежней ленты. Деньги проклятые? Происки лукавого? Ладно, простим. Негодное забудется, подлинное останется. Останутся лучшие фильмы Данелия и его книги. Здесь один из чудных рассказов замечательного режиссера.
C именем жены Тонино Гуэрро - Лоры, бывшей жены советского кинематографиста Александра Яблочкина, cвязан  рассказ Г. Данелия - о том,   как  его  хоронили.
Невысокий, лысый, пожилой, Александр Ефремович Яблочкин был веселым, заводным и очень нравился женщинам. И пока не встретил свою голубоглазую Лору, слыл известным сердцеедом. Лору Яблочкин боготворил и, когда говорил о ней, -- светился. Лора тоже любила Сашеньку (так она его называла), и жили они хорошо и дружно. Супруги Яблочкины были людьми хлебосольными, и я часто бывал у них в гостях в доме напротив <<Мосфильма>>. В малюсенькую комнатку, которую они называли гостиной (из однокомнатной квартиры Яблочкин сделал двухкомнатную), набивалось так много народу, что сейчас я не могу понять, как мы все умудрялись там разместиться. Помню только, что было очень весело.
Умер Саша на проходной, в тот день, когда мы должны были сдавать картину Сизову. Предъявил пропуск и упал. Ему было 59 лет. Хоронили Александра Ефремовича на Востряковском кладбище. Яблочкина любили, и попрощаться с ним пришло много народу. Режиссеры, с которыми работал Яблочкин, пробили и оркестр. Гроб поставили возле могилы на специальные подставки. Рядом стояли близкие, родные и раввин.
<<Мосфильм>> был против раввина, но родные настояли. Раввин был маленький, очень старенький, лет под девяносто, в черной шляпе и легоньком потрепанном черном пальто, в круглых очках в металлической оправе, с сизым носом. Был конец ноября, дул холодный ветер, выпал даже снег. Ребе посинел и дрожал. Я предложил ему свой шарф, он отказался, сказал, что не положено. Люди рассредоточились вокруг могил, а оркестр расположился чуть поодаль, у забора. Зампрофорга студии Савелий Ивасков, который распоряжался этими похоронами, договорился с дирижером оркестра, что
даст ему знак рукой, когда начинать играть. Потом встал в торце могилы и сказал раввину:
-- Приступай, батюшка.
-- Ребе, -- поправила его сестра Яблочкина.
-- Ну ребе.
Раввин наклонился к сестре и начал по бумажке что-то уточнять.
-- Ладно, отец, начинай! Холодно, народ замерз, --  недовольно сказал Ивасков. (Он более других возражал против еврейского священника.)
Раввин посмотрел на него, вздохнул и начал читать на идиш заупокойную молитву. А когда дошел до родственников, пропел на русском:
-- И сестра Мария, и сын его Гриша, и дочь его Лора... (Лора была намного
моложе мужа.)
-- Отец! -- прервал его Ивасков и отрицательно помахал рукой.
И тут же грянул гимн Советского Союза. От неожиданности ребе вздрогнул, поскользнулся и чуть не упал -- я
успел подхватить его. Земля заледенела, и было очень скользко.
-- Стоп, стоп! -- закричал Ивасков. -- Кто там поближе -- остановите их!
Оркестр замолк.
-- Рубен Артемович, сигнал был не вам! -- крикнул Ивасков дирижеру.
И сказал сестре, чтобы она объяснила товарищу, кто есть кто. Мария сказала раввину, что Гриша не сын, а племянник, а Лора не дочка, а жена. Тот кивнул и начал петь сначала. И когда дошел до родственников, пропел, что сестра Мария, племянник Гриша и дочь Гриши -- Лора.
-- Ну, стоп, стоп! -- Ивасков опять махнул рукой. -- Сколько можно?!
И снова грянул гимн.
-- Прекратите! Остановите музыку! -- заорал Ивасков.
Оркестр замолк.
-- Рубен Артемович, для вас сигнал будет двумя руками! -- крикнул Ивасков дирижеру. -- Двумя! -- И повернулся к раввину: -- Отец, вы, я извиняюсь, по-русски понимаете? Вы можете сказать по-человечески, что гражданка Лора Яблочкина не дочка, а жена?! Супруга, понимаете?!
-- Понимаю.
-- Ну и давайте внимательней! А то некрасиво получается, похороны все-таки!
Раввин начал снова и, когда дошел до опасного места, сделал паузу и пропел очень четко:
-- Сестра -- Мария, племянник -- Гриша. И не дочь! -- он поверх очков победно посмотрел на Иваскова. -- А жена племянника Гриши -- гражданка Лора Яблочкина!
-- У, ёб! -- взревел Ивасков.
Поскользнулся и полетел в могилу. Падая, он взмахнул двумя руками. И снова грянул гимн Советского Союза.
И тут уже мы не смогли сдержаться. Саша, прости меня! Но я тоже ржал. Ты говорил, что твой любимый жанр трагикомедия. В этом жанре и прошли твои похороны. Когда придет время и мне уходить, я очень хочу уйти так же. Не болея и внезапно, никого не мучая. И чтобы на моих похоронах тоже плакали и смеялись.

Комментариев нет:

Отправить комментарий