Было мне лет 25, не больше. Питер, сижу на любимой скамейке в Летнем саду, у памятника Крылову. Ждал кого-то. Кого - не помню, а случайный разговор с подвыпившим ленинградцем лет пятидесяти забыть не могу. Шел он мимо, заметно раскачиваясь. Вдруг обернулся, уставился на меня и, чуть подумав, сел рядом.
- Осуждаете? - спросил он. - Качает меня, не трезв, выпил лишнее, а здесь - дети. Около баснописца всегда дети. Понимаю и осторожен. Детей люблю. Себя - нет. И человечество тоже. Это не я пьян, а сами люди. Все, до единого. Это их шатает: то в одну, то в другую сторону. Вы человек молодой, а я знаю. Вы уж мне поверьте: род людской крайне неустойчив. Он не на земле твердой живет, а в море, где всё от погоды: то штиль, то волны, то буря. Море это вечно во хмелю, как и на нём человечество. Все! Отдохнул и пошел!
Случайный этот человек выговорился, поднялся и всё той же, нетвердой походкой, направился к Решетке Фельтена и набережной. Не ручаюсь, что точно передал его слова, но смысл не исказил. Разговор этот о вечно нетрезвом, шатающемся человечестве вспомнил после недавних выборов в США и Израиле. И подумал: совершенно зря нет такого откровенного героя ни в одном из моих фильмов про людей неустойчивых, как правило, трезвых, но живущих на море во хмелю.
Комментариев нет:
Отправить комментарий