Вооруженная охрана — не решение
Материал любезно предоставлен Tablet
Недавно я вместе со своей семьей в Нью‑Йорке отправился на воскресную прогулку, которая из приятного районного променада превратилась в некий обзор нашего нынешнего состояния институциональной безопасности.
Сначала мы прошли мимо синагоги, у которой стояли трое вооруженных охранников. В ушах у них была гарнитура, они настороженно оглядывались по сторонам. У другой синагоги было два вооруженных охранника, запертые двери и больше камер наблюдения, чем в среднем банковском хранилище. Перед Еврейским общинным центром на тротуаре лежали бетонные блоки — такие, какие можно видеть перед американским посольством в европейской стране — и металлодетектор прямо у входа. Согласно открытым данным, типичная еврейская организация тратит около 14% своего бюджета на безопасность, а общие расходы общины достигают сегодня 765 млн долларов в год.
Не нужно быть блестящим стратегом, чтобы понять, почему принимаются такие меры. Мы все знаем статистику роста антисемитизма, и каждый из нас может рассказать о последних попытках — в Детройте, Денвере, где угодно — причинить вред евреям в том месте, где мы собираемся.
То, что я хочу здесь обсудить, — не намереваясь вызвать панику, — идея о том, что наш подход к «общинной безопасности» на самом деле создает еще большую уязвимость, причем во всех смыслах.
Сделайте шаг назад и подумайте, что означает образ мощно укрепленной синагоги, охраняемой профессиональными караульными. Этот образ посылает два ясных сигнала.
Нашим согражданам он говорит, что для евреев в Соединенных Штатах нормально нуждаться в масштабной охране, дабы безопасно исповедовать свою религию. Это радикальное отклонение от представления страны о самой себе. Более того, уязвимость евреев является частью более широкой совокупности общественных тенденций: окружных прокуроров, не преследующих преступников, мэров, публикующих личные данные граждан, и так далее, — и все это ставит под угрозу притязание Америки быть самой свободной страной в мире.
Но, возможно, еще более токсичен сигнал, который вкладывается в головы еврейских детей. Превращая наши общинные центры в укрепленные бункеры, мы учим детей тому, что нормально связывать еврейскую жизнь и еврейскую идентичность с тревогой, неуверенностью, отсутствием уверенности в себе и в соседях. В таких условиях не стоит удивляться, что умные дети бегут как можно дальше от наших душных крепостей, а другие остаются, но, подавленные страхом, не способны найти радость или смысл в своей вере.
Я уже слышу, как вы возмущаетесь. Лайел, ведь угрозы реальны и становятся все серьезнее. Ты предлагаешь жить в мире иллюзий и делать вид, что это не так? Какой родитель отправит своего ребенка в синагогу, школу или центр без охраны? И каким сообществом мы будем, если не примем аналогичную стратегию?
Разумеется, я не предлагаю безрассудства или безответственной бравады. Я предлагаю принять как данность — просто потому, что это правда — тезис: американские евреи оказались в моральной, духовной и тактической гонке вооружений, в которой безопасности никогда не будет достаточно, поскольку допускаемая нами уязвимость постоянно растет.
Больше денег на большее число охранников и более высокие барьеры — не ответ. Есть лучший путь — такой, который обеспечивает сопоставимую защиту и одновременно прививает нам и нашим детям чувство ответственности и гордости, а нашим соседям — чувство уважения, пусть даже неохотного.
Проще говоря, евреи должны всерьез заняться собственной защитой.
Это не означает немедленного увольнения всех нанятых охранников. Это означает осознанный переход к принятию личной ответственности за защиту своих институтов — ответственности, включающей преодоление психологической зависимости от чужой защиты и последующее обучение, вооружение и вовлечение.
Попробуйте высказать эту идею за манхэттенским шабатним столом — и вы услышите шквал стандартных возражений: ты говоришь об оружии? Оружие опасно! И плохо! И бесполезно! Ты хочешь, чтобы пожилой габай вытащил свой «глок» и начал стрелять в злодеев?
Эти возражения произносятся почти как шутки, будто сама идея вооруженного и компетентного еврея, защищающего свое пространство, настолько абсурдна, что вызывает смех.
Ответ на эти возражения прост. Проведите немного времени в реальном мире — для этого нужно просто выехать за пределы Нью‑Йорка — и вы поймете, что сообщества обычно делятся на два типа: Париж или Техас.
В первом случае «жизнь в розовом цвете» означает поход в синагогу под охраной, словно из фильма с Джейсоном Стэйтемом: полицейские машины, охранники в бронежилетах и шлемах с оружием, обученные собаки — все это больше похоже на зону боевых действий, чем на дом молитвы.
А есть Техас, где в некоторых синагогах и есть охранник где‑то на территории, но в этом нет особой нужды, потому что несколько молящихся внутри мужчин имеют при себе оружие, аккуратно спрятанное в сумке для талита. В результате вся атмосфера ощущается более открытой, нормальной и свободной.
К этому общему наблюдению добавлю еще пример из личного опыта.
В последние месяцы я знакомлю своего 12‑летнего сына с огнестрельным оружием. Когда мы рассказываем об этом друзьям с Верхнего Вест‑Сайда, они смотрят на нас так, будто мы признались в жестоком обращении с ребенком. Но вот что на самом деле он пережил на стрельбище: сначала обязательные уроки безопасности, затем основы: хват, стойка, прицеливание и так далее. Потом знакомство с пугающим, но захватывающим ощущением маленького взрыва в руках. И, наконец, работа над точностью и мастерством.
Результаты очевидны: ребенок умеет стрелять. И, что еще важнее, он не фетишизирует оружие, как это делают многие его неопытные сверстники. Он понимает, что это такое на самом деле: мощный инструмент самозащиты, который нужно использовать ответственно и только при необходимости.
Воспитайте ребенка таким образом — и, скорее всего, он будет достаточно уверен, чтобы при необходимости вмешаться, взять на себя ответственность и участвовать в защите общины — не купленной, не параноидальной и не парализующей, а естественной и органичной.
И вот вам моя — возможно — безумная идея.
Представьте, что вместо очередной кампании инфлюенсеров или конференции по борьбе с антисионизмом мы вложили бы средства в то, чтоб отправлять наших детей — в седьмом, восьмом или девятом классе — на неделю в Техас. Представьте, что там, на каком‑нибудь просторном ранчо, они проводили бы неделю с ветеранами ЦАХАЛа и морской пехоты США, изучая основы самозащиты. Два‑три дня интенсивных занятий по крав‑мага. День‑два обучения стрельбе.
Чего этим можно добиться?
Во‑первых, это показало бы нашим детям, что действительно мы ценим. Так же, как мы тратим большие деньги на образование наших детей, на их поступление в лучшие школы, так мы должны инвестировать в то, без чего образование это ничего не стоит: в чувство собственного достоинства, мастерства и силы. Трудно представить более ценный дар для молодого человека, входящего в период серьезных общественных перемен.
Во‑вторых, это помогло бы избавить общину от раздутых и неэффективных организаций, культивирующих образ жертвы, и превратить в сообщество, наполненное духом служения и понимания того, что истинное обещание сионизма никогда не заключалось в безопасности евреев — оно заключалось в их свободе.
Наконец, это обеспечило бы и более эффективную безопасность. Вспомните атаку в прошлый Йом‑Кипур на синагогу в Манчестере: нападавший начал с того, что врезался машиной в охранника. Полиции потребовалось восемь минут, чтобы прибыть и нейтрализовать его, — восемь минут, в течение которых люди внутри смогли лишь удерживать дверь и надеяться, что у нападавшего нет средства ее взломать. Что стало бы, если бы оно было? И если бы полиция приехала еще позже?..
Если укоренится мнение, что синагоги заполнены безоружными и напуганными евреями, передающими всю свою безопасность другим людям, то единственное препятствие для нападения — это преодоление одного уровня защиты. Если же общественное восприятие изменится и станет ясно, что внутри подготовленные люди, способные защищаться, это уже совсем другая цель.
Мы мало что можем сделать, чтобы удержать варваров за воротами. Но у нас есть выбор: прятаться за стенами и все больше усиливать охрану — или стоять прямо, быть бдительными, независимыми и несгибаемыми. Нетрудно понять, в чем подлинная свобода.
Оригинальная публикация: Armed Guards Aren’t the Answer
Комментариев нет:
Отправить комментарий