Дроны ВСУ теперь не только мешают ВС РФ наступать на фронте, но и переносят войну в российский тыл. Приближает ли это Украину к победе? Большой разбор «беспилотной» дуэли
Итак, что же в последнее время происходит на фронте и в небе над ним?
Если коротко — дроновая революция продолжается. На сей раз в новый ее этап первыми вступили ВСУ, хотя во внедрении некоторых технологий их и опередили ВС РФ. Как не раз уже бывало, прорыв одной стороны произвел большое впечатление на противника.
Так было и зимой — весной 2025 года, когда российские войска получили относительное преимущество, начав массово использовать для ударов на тактическом уровне (то есть на фронте и ближнем тылу противника) дроны, управляемые по оптоволоконным кабелям. Это позволило им на время (и только вблизи линии соприкосновения) выиграть гонку между FPV-дронами и средствами радиоэлектронной борьбы (РЭБ). До того противники совершенствовали средства подавления радиоканалов связи БПЛА и с переменным успехом ограничивали возможности противника, пока тот не придумывал новые ухищрения (менял диапазоны частот управления аппаратов, придумывал тактики их использования и т. д.) Оптоволоконные дроны сразу решили эту проблему: средства РЭБ против них бессильны. Считается, что в том числе эта технология позволила ВС РФ освободить от ВСУ Курскую область.
ВСУ, украинские конструкторские бюро и промышленность потратили остаток года на то, чтобы сократить разрыв. Быстро выяснилось, что оптоволоконная гонка упирается в проблему доступности комплектующих. В этом конкретном случае — в само оптоволокно, которое производит в основном Китай. На нужды двух армий его не хватает (а украинские власти неоднократно жаловались, что Пекин предпочитает поставлять эту продукцию именно ВС РФ). Таким образом, оптоволоконные дроны не могут полностью заменить радиоуправляемые даже над линией фронта. Тем более — конкурировать с другими БПЛА на дальностях выше «тактических». То есть от 10 километров и далее.
Параллельно шла борьба на другом фронте: Украина пыталась сократить разрыв в численности дальнобойных дронов, способных поражать цели в глубоком тылу — прежде всего чувствительные объекты промышленности. В 2023 году, когда начались массированные удары российскими дронами линейки «Шахед/Герань», отставание ВСУ казалось непреодолимым. При этом украинская армия не имела и дальнобойных ракет. А ВС РФ регулярно наносили комбинированные удары баллистическими и крылатыми ракетами и дронами. Единственным преимуществом Украины на этом «фронте» долгое время оставалось большее число чувствительных целей в тылу противника: Россия, которая пытается жить «мирной жизнью», не пыталась (да и не имела возможности) рассредоточить и спрятать свою военную промышленность и тем более объекты нефтегазового комплекса. В самой Украине таких чувствительных целей с заранее известными координатами намного меньше. И удары по части из них — объектам тепловой генерации и электроэнергетики — дают наибольший эффект только зимой.
Но в последние полгода Украине в результате долгой кампании мобилизации собственных и западных (в том числе частных) ресурсов удалось сократить отставание в числе дронов в одном залпе и в частоте этих залпов. Теперь ВСУ и СБУ (каждое из ведомств имеет свою программу дальних ударов) могут наносить массированные удары несколько раз в неделю, лишь немного уступая крупным атакам ВС РФ. Однако преимущество России в ракетах, несущих боеголовки намного большего веса, чем дроны, и неуязвимых для всех средств противовоздушной обороны (ПВО), кроме самых сложных, дорогих и использующих дефицитные перехватчики, сохраняется.
До последнего времени между ударами «тактическими» (по целям, в том числе подвижным, на фронте и в самом ближнем тылу — технике, пехоте, антеннам связи) и «стратегическими» (по объектам промышленности и инфраструктуры в тылу) находилась обширная и относительно безопасная зона с целями оперативного значения. Список таких целей обширен: это армейская ПВО, прикрывающая войска, бронетехника, артиллерия, штабы, склады боеприпасов, колонны снабжения, места дислокации войск, позиции операторов дронов, узлы связи и т. д.
В 2023 и 2024 годах оба противника на кровавом опыте научились рассредоточивать все эти объекты по широкому тыловому пространству. Тогда такие цели стороны поражали относительно дорогими ракетами («Искандер» и GMLRS для установок HIMARS и M270). Но со временем эффективность ударов начала снижаться: противники перестали устраивать построения личного состава даже в десятках километров от фронта, селить в общежитиях целые батальоны, устраивать гигантские склады боеприпасов на тыловых железнодорожных станциях. А расходовать дорогие и дефицитные ракеты на отдельные танки, орудия, грузовики и несколько пехотинцев было слишком затратно.
В эту среднюю тыловую зону — в 20–50 километрах от фронта — была вытеснена значительная часть сил боевых подразделений с линии соприкосновения, где их присутствие стало невозможно из-за тысяч «тактических» дронов малого радиуса действия. В результате построение таких сил (полки, бригады, дивизии) оказалось очень неравномерным и эшелонированным:
- На линии фронта практически не осталось тяжелой техники; почти прекратились механизированные атаки; большая часть артиллерии также была вытеснена за пределы своего радиуса действия.
- Снабжение передовых отрядов нарушилось, что привело к разреженному построению пехоты непосредственно на линии соприкосновения. Кроме того, стало невозможно удерживать крупные опорные пункты (это особенно актуально для ВСУ): обе стороны, особенно Воздушно-космические силы (ВКС) РФ, используют для поражения укреплений планирующие авиабомбы с безопасного для самолетов расстояния; Россия тут имеет несомненное преимущество как по числу боеприпасов, так и по числу их носителей.
- Почти полное отсутствие пехоты и бронетехники на передовой, с одной стороны, исключило возможность концентрации сил для наступления и маневра. То есть все предвоенные концепции, основанные на опыте больших войн XX века и созданных по их итогам методических материалах как стран бывшего СССР, так и Запада, оказались неактуальны.
- Зато отсутствие крупных сил пехоты противника открыло возможности для «просачивания» мелких групп (все более мелких!) в тыл противника. Эти группы управлялись командирами буквально как юниты в компьютерной игре: «двойки» или «тройки» штурмовиков получали указания от штаба, который наблюдал их и противника с разведывательного дрона. Задача штурмовиков — укрыться от чужих дронов на определенном рубеже, выявить позиции пехоты врага и ждать «группы закрепления», получая припасы от своих БПЛА, воздушных и наземных.
- ВС РФ достигли с помощью такой тактики крупных успехов в 2025-м. К концу года они столкнулись с тем, что ВСУ также «просачиваются» малыми группами в ответ на российское наступление, что замедлило темпы продвижения почти на всех направлениях.
- Преимущество в «тактических» дронах и активности малых штурмовых групп уже несколько месяцев отличается на разных направлениях. Так, 7-й корпус десантно-штурмовых войск ВСУ, обороняющийся между захваченным Россией Покровском и Добропольем к северу от него, считает, что ВС РФ имеют на участке преимущество и в пехоте, и в дронах. А также видит признаки начала большого российского наступления с целью отсечь с запада гарнизон агломерации Краматорска — Славянска от основных сил ВСУ.
К концу 2025 года стало окончательно ясно, что ход войны требует увеличения дальности дешевых ударных дронов, чтобы регулярно — буквально каждый день — поражать цели в «среднем тылу», где теперь находится центр тяжести построения боевых подразделений обеих армий.
«Медуза» ведет хронику большой войны с февраля 2022-го. За это время мы нанесли тысячи документальных свидетельств конфликта на нашу интерактивную карту, нарисовали сотни карт отдельных участков фронта, написали десятки сводок о ходе боевых действий и провели несколько волн исследования потерь ВС РФ. Это непростая, кропотливая работа, которая отнимает много времени и ресурсов — но, уверены, нужна вам. Чтобы мы могли продолжать рассказывать о войне в том же масштабе, пожалуйста, поддержите «Медузу»! И конечно, не забудьте скачать наше приложение, сохранить волшебную ссылку и подписаться на SOS-рассылку.
И кто же побеждает в борьбе за «средний тыл»?
Первыми эксперименты по массированным ударам БПЛА в «средней» зоне начали ВС РФ. Дроны НПО «Рубикон» — главной организации Минобороны России по адаптации и применению беспилотников разных типов — зимой наносили удары по машинам в десятках километров от линии фронта на трассе Покровск — Днепр (это одна из главных линий снабжения ВСУ). Дроны самолетного типа были оборудованы антеннами связи Starlink и телекамерами, что позволяло управлять ими до столкновения с целью (в том числе движущейся) на земле. В качестве носителей для ударов использовались как дальнобойные БПЛА типа «Герань» и «Гербера», так и аппараты ближнего радиуса «Молния-2» и им подобные.
Эксперимент был прерван отключением (по просьбе командования ВСУ) компанией Илона Маска всех терминалов Starlink на территории Украины, не зарегистрированных в специальном реестре. ВС РФ попробовали быстро перейти на альтернативные системы связи. Так, те же самые «волонтеры», которые массово поставляли в ВС РФ терминалы Starlink, оперативно переключились на сборы денег на оборудование для MESH-сетей. Это системы из воздушных и наземных ретрансляторов связи, с помощью которых можно управлять дронами за десятки километров от позиции операторов.
Главной проблемой такой системы оставалось управление дронами на последних сотнях метров от цели на земле — там, где сложно обеспечить устойчивую связь.
В итоге ВСУ масштабировали технологию ударов по таким целям и на такие расстояния быстрее, чем ВС РФ. Дроны со связью через Starlink они использовали давно — в частности, для атак систем ПВО в оккупированной части Донбасса и в Крыму, где Маск не закрыл свою систему, поскольку эти территории официально остаются частью Украины. Однако расходование дефицитных терминалов для управления дронами-камикадзе — слишком дорогой инструмент для поражения целей попроще вроде военных грузовиков, мотоциклов и квадроциклов, используемых ВС РФ для снабжения, и т. д.
Поэтому ВСУ перешли к массированному применению дешевых дронов с использованием тех же MESH-сетей, но с доведением их на цель на последних сотнях метров с использованием технологий машинного зрения.
Российская армия тоже экспериментировала с БПЛА, способными автономно захватывать и поражать цели на последнем участке траектории, с 2023 года. Так, ВС РФ оборудовали системами машинного зрения дроны линейки Lancet — чтобы увеличить их дальность и автономность. Однако точность барражирующих боеприпасов лишь упала: алгоритмы не всегда правильно подводили дрон к цели, особенно когда ее силуэт был размыт средствами маскировки.
Эту проблему пытались устранить оба противника. Так, ВС РФ разработали и начали применять полностью автономный экспериментальный дрон без какого-либо управления оператором.
Однако в качестве массового и эффективного оружия БПЛА с элементами машинного зрения первыми применили ВСУ — в 2026 году. Дрон Hornet производства компании бывшего гендиректора Google Эрика Шмидта, а также его немецкие и украинские аналоги в начале весны стали атаковать тыловые объекты в десятках километров от фронта. Например, под массированными ударами оказался тыловой город Горловка. ВС РФ, штурмующие соседний Торецк, долго боролись за то, чтобы отодвинуть фронт от этого населенного пункта и сделать Горловку безопасной тыловой базой. Казалось, к 2026 году цель была достигнута: украинские войска были выбиты из Торецка и окрестностей; российская армия захватила логистические коридоры к находящейся севернее Константиновке.
Но вскоре цели в Горловке вновь были атакованы украинскими дронами — на сей раз автономными (на последнем участке) БПЛА самолетного типа. Вероятно, речь именно о дронах Hornet (российская сторона чаще называла их «Марсианин-2»). Как утверждают российские военные, изучившие упавшие БПЛА, машинное зрение используется на последнем этапе донаведения на цель на малых высотах; саму цель при этом выбирает оператор, управляющий дроном через MESH-сеть.
Через несколько недель подобные дроны сотнями начали атаковать цели в Донецке, соседних городах и даже на трассе Мариуполь — Крым, до сих пор считавшейся безопасной: ее активно использовали российские туристы для объезда ненадежного Крымского моста. От линии фронта до трассы — более 100 километров.
Неожиданное массовое появление высокоточных украинских дронов в «среднем тылу» ВС РФ произвело мощный пропагандистский эффект: именно в этой зоне чаще всего присутствуют российские «военкоры», волонтеры и прочие сторонники войны с большой медийной аудиторией. Часть из них годами «продает» читателям нарратив, согласно которому российская армия продолжает бороться вопреки противодействию коррумпированных командиров. И «господство ВСУ в воздухе» — традиционная тема для этой группы критиков.
На самом деле, как утверждают западные и украинские исследователи, российские военные и инженеры далеко продвинулись в создании экспериментальных образцов БПЛА с управлением на основе больших языковых моделей и даже целых «экосистем» на основе искусственного интеллекта. То, что Россия не входит в число лидеров в разработке моделей ИИ, не имеет значения: военные сосредоточены на создании прикладных инструментов на основе существующих западных и китайских моделей. Так что, учитывая технологический задел российской армии, следует ожидать, что она попробует догнать и перегнать ВСУ в использовании дронов типа украинских Hornet.
А как революция дронов влияет на российское наступление?
Украине удалось втянуть Россию в технологическую гонку, в которой последняя не имеет заведомого преимущества. А само это соревнование выгодно скорее обороняющейся стороне, поскольку дроны опустошают передовые позиции противника и не дают ему сконцентрировать силы и перевести войну в маневренную фазу. Между тем маневренные действия — глубокие прорывы, выход в тыл большими силами, нарушение системы снабжения и управления — единственный способ сокрушить врага.
Альтернатива — война на истощение. Сейчас Украина задалась целью истощить Россию (или по крайней мере лишить Кремль возможности вести войну так, что бо́льшая часть населения страны ее не ощущает). Для этого Киев наращивает удары по чувствительным целям в тылу и — как он объявил — ведет успешную охоту за личным составом ВС РФ с помощью дронов. По оценке командиров ВСУ, с декабря потери российской армии даже превышают темпы набора контрактников.
Другая альтернатива маневренным действиям выглядит как послание из времен 300–400-летней давности. Войны (или отдельные их этапы) XVII и XVIII столетий, в которых по логистическим соображениям было невозможно сокрушение противника, часто сводились к осаде и захвату отдельных важных с политической точки зрения пунктов на карте. Исход осады и выявлял победителя. В нашем случае стороны странным образом договорились считать победителем в долгой и изнурительной войне того, кто будет контролировать агломерацию Краматорска и Славянска на севере Донецкой области. (Естественно, это редуцированное понимание победы и поражения может измениться в будущем.)
А пока ВС РФ продолжают наступление. Темпы его, и без того весьма скромные в прошлые годы, вероятно, снижаются. Ранней весной (с марта по начало мая) активные наступательные действия не велись и в предыдущие два года. Однако на сей раз ВС РФ не приступили к крупномасштабной операции (с попыткой локального прорыва) и в первой половине мая. Российские войска продвигаются к Краматорску и Славянску темпами, которые не обещают успеха ни в 2026 году, ни в начале 2027-го. ВСУ же не могут окончательно стабилизировать фронт, чтобы убедить противника «снять осаду» и тем самым признать поражение.
При этом обе стороны не теряют надежды на то, что им удастся создать систему (на основе технологий дронов), которая выведет войну из позиционного тупика — и переведет в маневренную фазу. Естественно, они подразумевают победителем такой войны себя.
Подобный оперативный и стратегический разворот требует создания общевойсковых систем, включающих в себя все технологические достижения последних лет в областях ударов беспилотниками и борьбы с ними, связи, управления (в том числе цифрового) в тесной связке с современными штурмовыми тактиками и еще не существующими методами использования бронетехники, артиллерии и авиации.
Разницу между отдельными технологиями и тактиками и использованием всех их вместе для ведения сложных маневренных действий можно представить на примере двух мировых войн. В основном технологии конфликтов первой половины XX века были изобретены во время Первой мировой; но использовать их для операций на сокрушение разные армии научились только ко Второй мировой — причем у Германии, СССР и США получились собственные оригинальные общевойсковые системы, учитывающие их преимущества.
Украинские и российские разработки общевойсковых операций на новом технологическом уровне пока существуют в основном в теории. План подобных операций командиры ВСУ еще в 2025 году изложили в беседах с экспертами британского аналитического центра Royal United Services Institute (RUSI).
- В его основе находилась многонедельная подготовка с выявлением позиций операторов дронов противника, его систем РЭБ, связи и управления.
- Нужно завязать бой, чтобы убедиться, что эти активы врага не будут передислоцированы в другое место.
- Затем нужно нанести удары по ним с целью их полного подавления.
- После этого штурмовики, воспользовавшись тем, что враг не в состоянии использовать свою «стену дронов», должны атаковать на всю глубину (в несколько километров) тактического построения противника.
- Далее следует закрепление на отвоеванных позициях.
Украинские источники утверждают, что подобный план был частично реализован во время контратак ВСУ под Купянском осенью — зимой 2025 года, а также на стыке границ Запорожской и Днепропетровской областей, где украинские силы пытались отрезать передовые подразделения российской группировки «Восток», захватившие город Гуляйполе. В обоих случаях глубина операции не превысила 10 километров. Оба раза удалось добиться временной остановки наступления, которое возобновилось после подхода резервов ВС РФ.
В тот же период российское командование проводит похожий натурный эксперимент на покровском направлении: группировка «Центр» и входящие в нее отдельные подразделения БПЛА, а также НПО «Рубикон», создали систему из десятков секторов ответственности по фронту и в тылу ВСУ (в том числе в десятках километров от линии соприкосновения), распределенные между операторами дронов. Также были организованы структуры борьбы с дронами противника (мелкая ПВО). Вся эта система была увязана с действиями пехоты и других родов войск. Эксперимент привел к захвату Покровска, Мирнограда, а затем и соседнего села Гришино, где располагался крупный укрепрайон ВСУ и позиции украинских операторов дронов.
Однако с момента захвата Покровска прошло уже почти пять месяцев. За всю операцию ВС РФ продвинулись на 10–15 километров, но потом наступление застопорилось. Обороняющийся на этом важнейшем участке фронта 7-й корпус ВСУ сообщает, что новое российское наступление с целью охвата Краматорска с запада уже началось. Однако никаких свидетельств даже тактических прорывов ВС РФ в последние недели не появлялось.
Отдел «Разбор»
Комментариев нет:
Отправить комментарий