Музыка, математика и зелень вокруг – какой была семья Гершовичей, убитая иранской ракетой в Хайфе
"На похоронах была женщина, которая у них убиралась. Она отдала нам ключи от квартиры. Только этими ключами нечего открывать".
Об умерших всегда пишут хорошее. Но семья Гершовичей и правда была какой-то исключительной. Простой пример – об этих русскоязычных израильтянах написаны длинные и очень трогательные некрологи на иврите. Их память почтили артисты, политики, преподаватели.
Елена была любимой учительницей многих израильских актеров. Муж Владимир стоял у истоков израильского хайтека, а сын Дима несколько лет оставался важным сотрудником компьютерного спецподразделения 8200. Репатрианты 1990 года, все трое стали очень важными членами общества. При этом оставались людьми удивительно скромными, деликатными и не любящими никого обременять. Их чуткими и добрыми отношениями восхищались все, кто их знал. А утопающий в зелени дом в глубине вади не оставил равнодушным ни друзей, ни учеников. Там они и погибли.
Иранский обстрел Хайфы ранним вечером 5 апреля унес жизни семьи из 4 человек. В этой трагедии целая череда случайностей. Одна счастливая – боеголовка весом почти полтонны просто не взорвалась. Иначе разрушило бы несколько домов, и погибших были бы десятки. Две другие случайности ужасные. Потому что погибших могло не быть вовсе.
Ракета упала примерно в 18:15. И днем ранее, и несколько недель до этого квартира в это время суток стояла пустой. 72-летний Владимир Гершович лежал в больнице "Рамбам". Его жена Елена Островская сидела у него целыми днями и возвращалась домой только к семи вечера.
Ровно 5 апреля Владимира решили забрать домой раньше срока. В больнице по нормам военного времени было некомфортно – лечение проходило на подземной парковке. Ради такого дела из Герцлии приехал их сын Дима с молодой женой Люсиль. И все четверо оказались под завалами.
Наконец, в доме было убежище. И Гершовичи не пошли в него не из лени или легкомыслия. Просто туда надо было подниматься несколько этажей по крутым лестницам. А больной Владимир не мог этого сделать физически. Годами они пытались согласовать с соседями строительство лифта или инвалидного подъемника, но те уперлись и разрешения не дали. Иначе все были бы живы.
Лена
Владимира Гершовича и Елену Островскую никто и никогда не называл полным именем. Все, включая учеников, звали их Вовой и Леной. Они репатриировались в зрелом возрасте: ему 37, ей 32. Но оба быстро нашли работу по специальности. Вову позвали в Технион преподавать математику для программистов. Лена пошла на собеседование в актерскую студию Нисана Натива.
Нисан, знаменитый режиссер, сомневался. У Лены был хороший послужной список, но почти минимальный иврит. "Как вы будете учить вокалу", спросил он.
Лена посмотрела на него своими круглыми глазами, улыбнулась застенчивой улыбкой и произнесла единственную фразу, которую знала на иврите: "Если захотите — это не будет сказкой". Знаменитая цитата Герцля. Натив принял ее на работу и не прогадал, рассказывает в пространном некрологе иерусалимский актер Яир Лехман.
"Моя Леночка погибла от ракетного удара в Хайфе. Вот такой я ее помню и буду помнить: женщина-ребенок, метр с небольшим, стоит в центре класса, полная нежности, с широкой улыбкой, — написала актриса и телеведущая Орна Фитуси. - Она была такой учительницей и художницей, которая учила святости своего искусства".
Множество известных и не очень израильских артистов сейчас поминают Лену. Она учила не только вокалу, но и отношению к профессии. Никогда не кричала и не манипулировала – что для преподавателей сценических профессий большая редкость. А чтобы похвалить говорила по-русски "умница".
Одна из учениц вспоминает совершенно удивительную историю их домашних занятий. Дом в Хайфе, утопающий в зелени (то самый). Лена аккомпанирует на фортепьяно. Вдруг по вади начинают заливаться птицы. И Лена произносит: "Ты слышишь, птицы поют? Сегодня день рождения Антона Чехова! Вся страна радуется!".
Актриса Керен Цур тоже вспоминает частные уроки в том доме. "Вова, ее муж, возвращался с работы всегда с улыбкой, всегда целовал Лену. У них были отношения, которые согревали сердце. Полные взаимного уважения, - пишет Цур. - Лена была для меня учителем жизни. Сегодня я с разбитым сердцем плачу об этих добрых людях".
Вова
- На днях мне позвонил один из пожилых Вовиных коллег и плакал в трубку. Называл их "лучшими представителями алии", - вздыхает Саша Гершович, младший брат Вовы.
Все детство он рос в тени брата. Вова закончил физмат-школу с золотой медалью. Потом – МФТИ с красным дипломом. Был кандидатом наук, программистом в киевском институте кибернетики, носил домой пухлые стопки перфокарт.
Лена жила в соседнем доме. Пианистка и аккомпаниатор, преподаватель вокала. Так и познакомились.
Инициатором репатриации был Саша. Переехали 10 человек, с детьми и родителями. Сначала поселились в Иерусалиме, но перебрались в Хайфу, потому что Вову позвали в Технион.
А Лена до последних дней жизни продолжала преподавать в Иерусалиме. Два раза в неделю она добиралась общественным транспортом через полстраны.
- Леночка – это божий одуванчик, одна большая душа, - вспоминает ее двоюродный брат Миша Островский. - Вова был идеальной ее половинкой. Я таких отношений больше нигде не встречал. Они говорили тихо и деликатно. Не просто не ссорились. Я никогда не слышал даже ноток неудовольствия. Они могли не говорить, Лена и Вова действительно понимали друг друга с первого взгляда. Такая неземная пара.
Вова проработал в Технионе пару лет, потом его позвали в небольшую фирму, которая занималась интеграцией старых и новых компьютерных систем. Вова стал мозговым центром этой небольшой компании. Даже уйдя на пенсию, не бросил работу и оставался внешним консультантом.
В быту инициатором была Лена. И быт был тоже для Израиля необычным. Например, они почти не смотрели телевизор – только новости. У пары был абонемент в Хайфском театре. Если кто-то из известных музыкантов приезжал в центр страны, они обязательно ехали послушать. Часто путешествовали по Европе.
Лет пять назад Лена и Вова начали серьезно заниматься бальными танцами. Даже выступали на чемпионате, вспоминает Миша.
Дима и Люсиль
Единственный сын Дима унаследовал лучшее от обоих родителей.
- Математик и музыкант, он мог бы быть потрясающим пианистом, - рассказывает Миша. - Ему было неинтересно пойти в бар, играть на компьютере или смотреть телевизор. Он возвращался домой и садился за фортепьяно.
Дима служил в знаменитом компьютерном спецподразделении 8200 и остался там на сверхсрочную службу. Потом стал программистом в хайтек-компании. И был там очень важным сотрудником. Его директор на похоронах рассказал о нем так: парень со скромной улыбкой, всегда молчит. Но стоит ему заговорить, как все замолкают и слушают.
При всех талантах Дима был очень стеснительным, но не в совсем обычном понимании, объясняет Миша. Он объехал полмира, ходил в горы, занимался восточными единоборствами. Прежде, чем ехать в новую страну, Дима несколько недель учил язык. И говорил на 11 языках, включая японский.
- Он мог свободно заговорить на улице с самой красивой девочкой. Друзья этому завидовали. Но Дима с ней говорил не как с девушкой, с которой хочет завести отношения, а просто как и интересным человеком, - вспоминает Миша.
Он объяснял, что он ищет своего человека. И Люсиль оказалась как раз такой самой. Люсиль – филиппинка, они познакомился в путешествии. Но то был не скоротечный отпускной роман, переросший в нечто большее. Совсем наоборот.
Люсиль работала в аэропорту, Дима ждал рейса. Они разговорились. А потом долгие месяцы переписывались и созванивались. Как раз началась пандемия коронавируса, и планету накрыли карантины. Свадьба состоялась только в апреле 2024 года на Филиппинах.
- Очень нежная девочка, как раз для него. Дима сам был очень нежным и тактичным, - вспоминает жена Саши Белла Гершович.
Миша – человек, умеющий работать руками, поэтому он приехал к племяннику помочь с обустройством дом. И вернулся с уверенностью, что Дима наконец-то обрел свою половинку.
- Мы долго не могли попрощаться, стояли с Димой на улице и разговаривали. И вдруг Люсиль предложила: давайте я вам чего-нибудь попить принесу. Она не заискивала, не пыталась нарочно понравиться. Она просто была такая, тонкая и безумно деликатная, - вспоминает Миша.
Лена и Вова очень ждали внуков.
Дом в вади
И дом был не просто домом. Двухэтажная квартира, с внутренней лестницей и балконом на крыше. Это один из тех хайфских домов, где вход с улицы ведет не на первый этаж. Квартиры спускаются в вади. Надо идти вниз по лестнице.
У Лены был свой садик. Она очень любила цветы и скрупулезно ими занималась. Но из вади выходили кабаны и постоянно все ломали. Лена и Вова с ними вечно воевали.
Сама квартира тоже особенная. Прошлая хозяйка, архитектор, обустроила ее под себя.
- Лена влюбилась в дом с первого взгляда. Им не хватало денег на покупку, и тогда хозяйка сделала скидку, - рассказывает Миша. - Внутри они не поменяли ни единого камушка. Даже в безумно непрактично организованной спальне.
Этот дом с самого начала подошел им идеально. Каменная облицовка на стенах. Тяжелые полки, заставленные книгами, в Вовином кабинете. В доме часто собиралась вся семья, разбросанная по разным концам Израиля. Лена прекрасно готовила и не то, что готовит любая хорошая хозяйка. Например, на этот Рош ха-Шана она сделала самодельные шоколадные конфеты, вкусные и очень красивые.
- Ни в одном доме не умели так красиво подавать еду, - говорит Белла.
Один недостаток дома – чтобы попасть в квартиру, нужно было преодолеть несколько пролетов по внешней лестнице. Она была крутая и в довольно плохом состоянии.
Много лет, пока мама Лены тетя Ляля еще жила с ними, а не в доме престарелых, Вова пытался добиться от соседей разрешение на строительство лифта. Он даже участвовать не просил. Говорил, что оплатит все сам. Нужно только разрешение. Но соседи не разрешили.
- Потом мой друг предложил им сделать подъемник для инвалидов. Но и это не согласовали, - Миша. - Я бы на их месте пошел в суд и добился своего. Но Лена и Вова физически не могли ни с кем судиться.
Почти все статьи о погибших иллюстрирует фотография, сделанная во время семейного праздника. Лена, Вова, Дима и Люсиль стоят на балконе среди зелени.
- Это я снимала тот самый чертов балкон, куда попала ракета, - в голосе Беллы слышатся слезы. - На похоронах была женщина, которая у них убиралась. Она отдала нам ключи от квартиры. Только этими ключами нечего открывать.
Комментариев нет:
Отправить комментарий