Внутренняя кухня Тегерана: теперь ясно, почему переговоры уперлись в стену
Система перестроилась изнутри.
АВТОР:
Спустя два месяца войны с США и Израилем Иран остался без единого, безусловного духовного лидера на вершине власти – это резкий разрыв с прошлым, который может ужесточать позицию Тегерана в преддверии возобновления переговоров с Вашингтоном, говорится в аналитическом материале саудовского медиа Al Arabiya.
С момента своего создания в 1979 году Исламская Республика строилась вокруг верховного лидера, за которым оставалось последнее слово по всем ключевым вопросам государства. Но гибель аятоллы Али Хаменеи в первый день войны и последующее выдвижение его раненого сына Моджтабы привели к установлению иного порядка – власть сместилась к командирам Корпуса стражей исламской революции (КСИР), и система осталась без фигуры, способной окончательно рассудить и поставить точку – авторитетного арбитра.
Моджтаба Хаменеи формально остается на вершине системы, однако, по словам трех источников, знакомых с внутренними обсуждениями, его роль в основном сводится к тому, чтобы придавать легитимность решениям, которые принимают генералы, а не самому отдавать директивы.
Война стянула власть в узкий, жесткий круг – вокруг Высшего совета нацбезопасности, канцелярии верховного лидера и Корпуса стражей исламской революции. Как отмечают иранские чиновники и аналитики, именно эта связка сейчас определяет и военную стратегию, и ключевые политические решения.
"Иранцы отвечают невыносимо медленно", – сказал высокопоставленный представитель правительства Пакистана, знакомый с ходом мирных переговоров между Ираном и США, в которых Исламабад выступает посредником.
"Похоже, у них отсутствует единый центр принятия решений. Иногда на ответ уходит по два-три дня".
Аналитики говорят, что главное препятствие для заключения сделки не во внутренних разборках в Тегеране, а в разрыве между тем, что готов предложить Вашингтон, и тем, на что согласен КСИР.
Лицом Ирана на переговорах с США выступает министр иностранных дел Аббас Арагчи. В последнее время к нему присоединился спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф – бывший командир КСИРа, мэр Тегерана и кандидат в президенты. Во время войны он стал ключевым связующим звеном между политической, силовой и клерикальной элитой Ирана.
Однако на местах ключевым переговорщиком оказался командующий КСИРом Ахмад Вахиди – это подтверждают один пакистанский и два иранских источника. По их словам, его уже несколько недель считают центральной фигурой в системе, в том числе в ночь, когда объявили о прекращении огня.
Моджтаба Хаменеи, тяжело раненый во время первых ударов США и Израиля, в результате которых погибли его отец и другие родственники, с тех пор не появляется на публике. По словам людей из его окружения, он общается через помощников из КСИРа или по закрытым аудиоканалам – из соображений безопасности.
В понедельник, 27 апреля, Иран передал Вашингтону новое предложение. Предлагается первым делом разблокировать Ормузский пролив и завершить войну, и лишь потом перейти к ядерным переговорам. В Вашингтоне настаивают на обратном: ядерный вопрос должен обсуждаться с самого начала.
"Ни одна из сторон на самом деле не хочет вести переговоры", – сказал Алан Эйр, эксперт по Ирану и бывший американский дипломат. По его словам, и Тегеран, и Вашингтон рассчитывают, что время сыграет им на руку: Иран - за счет давления через Ормуз, США – за счет экономического давления на Иран.
Сейчас, говорит Эйр, ни одна из сторон не может позволить себе уступить. КСИР не хочет выглядеть слабым перед Вашингтоном, а президент Дональд Трамп находится под давлением промежуточных выборов и почти не имеет пространства для маневра без политической цены.
"Для любой из сторон гибкость сейчас будет выглядеть как слабость", – сказал Эйр.
Эта осторожность связана не только с текущим давлением, но и с тем, как сейчас устроена власть в Иране.
На практике именно идеология КСИРа задает стратегию, и все ключевые решения сосредоточены в их руках. По словам источников, знакомых с внутренней кухней режима, на фоне войны и гибели аятоллы Али Хаменеи в системе не осталось никого, у кого были бы и власть, и возможность пойти против Корпуса стражей исламской революции – даже если бы кто-то захотел.
Выбор для иранского руководства теперь не между мягкой и жесткой линией, а между жесткой и еще более жесткой.
Этот сдвиг означает перелом в самой модели власти – от доминирования духовенства к доминированию силовиков. "Это переход от религиозной власти к жесткой силе. От влияния духовенства к влиянию Корпуса стражей исламской революции. Именно так теперь управляется Иран", – констатировал бывший американский дипломат и один из самых известных экспертов по Ближнему Востоку Аарон Дэвид Миллер.
"Несмотря на отдельные разногласия, процесс принятия решений собрался вокруг структур безопасности. Моджтаба Хаменеи при этом выступает скорее как фигура, которая удерживает систему вместе, а не как человек, принимающий решения в одиночку", – добавил эксперт по Ирану и региональной политике Ближнего Востока Алекс Ватанка.
По его словам, даже под постоянным военным и экономическим давлением со стороны США и Израиля Иран спустя почти девять недель войны не показывает признаков раскола или капитуляции. Нет и признаков глубоких трещин внутри системы или серьезного давления с улицы.
"Такая сплоченность говорит о том, что управление фактически перешло к КСИРу и силовым структурам – они не просто ведут войну, а контролируют ее ход. Сформировался общий курс: не скатываться обратно в полномасштабную войну, сохранить рычаги давления, прежде всего через Ормуз, и выйти из конфликта сильнее – политически, экономически и военным образом", – говорит Миллер.
Комментариев нет:
Отправить комментарий