Талибы издали новый уголовно-процессуальный кодекс Афганистана. Он полностью средневековый Там нет равенства перед законом и презумпции невиновности. За петушиные бои наказывают строже, чем за избиение жены
Верховный лидер Афганистана и глава «Талибана» мулла Хайбатулла Ахундзада издал новый уголовно-процессуальный кодекс. Правозащитная организация «Равадари» опубликовала этот документ на своем сайте — и предупредила: согласно кодексу, в стране отныне узаконена дискриминация по гендерному, религиозному и сословному признаку, а также рабство, убийства инакомыслящих и насилие, в особенности над женщинами и детьми.
Правозащитница Билкис Ахмади подчеркивает: кодекс лучше защищает права животных, чем права женщин. Фонд Малалы Юсуфзай, которая получила Нобелевскую премию мира 2014 года за борьбу за права женщин, заявил, что документ довершает легализацию в Афганистане «гендерного апартеида».
Вот один пример, на который обратили внимание многие правозащитные и феминистские организации.
Статья 32 кодекса гласит: «Если муж нанес жене чрезмерные побои, приведшие к перелому, появлению ран или синяков на ее теле, и если жена докажет судье состоятельность своей жалобы, муж признается преступником. Судья должен приговорить его к заключению сроком на 15 дней».
А вот статья 70: «Человек, который заставляет драться животных (собак, верблюдов, овец и подобных) или птиц (кур, перепелов, куропаток), признается преступником. Судья должен приговорить его к заключению сроком на пять месяцев».
Таким образом, согласно кодексу, организация, скажем, петушиных боев — более тяжкое преступление, чем нанесение телесных повреждений жене.
В Афганистане не действуют фундаментальные правовые принципы, такие как равенство перед законом и презумпция невиновности
Кодекс не подразумевает многих правовых принципов, которые считаются фундаментальными во всем мире: состязательности судебного процесса и полноценного права на защиту, законности, соразмерности наказания преступлению, равенства перед законом, презумпции невиновности и так далее. Зато он подразумевает почти неограниченную власть мужа над женой, родителей над детьми, учителя над учениками.
Кодекс оставляет широчайший простор для тазира. Это институт исламского права: когда то или иное действие считается преступным, но наказание прямо не прописано в законах — судья назначает его по собственному усмотрению.
Причем судья — это во многих случаях не судья, а чиновник. Мало того, любой мусульманин, который видит, как некто совершает нечто греховное, имеет право и даже обязанность принять меры — в том числе насильственные — с целью «предотвращения порока». При этом строгих критериев «греховного» деяния кодекс не содержит. По сути, это легализованный произвол.
При всем этом говорить, что новый кодекс учреждает или легализует рабство, деление общества на сословия, «гендерный апартеид» и всепроникающее насилие, не вполне корректно. Ведь все это уже учреждено и легализовано прежними законами «Талибана».
Например, «Законом о поощрении добродетели и предотвращении пороков» 2024 года — одним из основополагающих законов талибской правовой системы, который, среди прочего, делает обязательной молитву пять раз в день, запрещает мусульманам дружить с немусульманами, вводит строгую религиозную цензуру, запрещает музыку и танцы, обязует женщин скрывать от незнакомых мужчин свои лица и голоса и запрещает им выходить из дома без опекуна.
Кодекс — это руководство по правоприменению, предназначенное в первую очередь для судей на местах. Он не содержит ни новых запретов, ни полного перечня преступлений и наказаний.
Талибы возвращаются к правовой системе, сложившейся в VIII—IX веках
Талибы, как и примерно половина всех мусульман в современном мире, придерживаются богословско-правового учения, известного как ханафитский мазхаб. Но в Афганистане теперь принята его радикальная интерпретация. Источниками права считаются — от более важных к менее важным — Коран, хадисы, суждения сподвижников и ближайших последователей пророка Мухаммада, аналогии с уже решенными юридическими вопросами, соображения целесообразности, местные нерелигиозные обычаи. Современные правовые принципы — равенство перед законом, презумпция невиновности, право на защиту и так далее — талибы отвергают как «нововведения» (для них это практически равнозначно ереси).
Исламское право не статично. Все основные мазхабы сложились в VIII—IX веках в Аббасидском халифате и с тех пор развиваются параллельно, в постоянных дебатах. Все они так или иначе адаптировались к политическим и социальным переменам последних 1200 лет.
Талибы же демонстративно «возвращаются к истокам». Их правовая система — это буквально средневековое право. Они, формально говоря, не легализуют рабство — но в своих законах оперируют понятиями «азад» (свободный) и «гулям» (раб, зависимый), потому что это различие имеет значение в основополагающих текстах ханафитского мазхаба. В новом кодексе это различие тоже есть — но ничего не говорится о том, как человек может стать гулямом или перестать им быть.
То же касается сословного деления общества на уламу (религиозных ученых), ашраф (знать, включая племенных старейшин и купцов), средний и низший классы: кодекс не вводит этого деления, а исходит из того, что общество так устроено — потому что из этого исходили толкователи законов тысячу с лишним лет назад.
Все это относится и к различиям в правовом статусе мусульман и иноверцев, суннитов и шиитов, ханафитов и последователей других мазхабов: кодекс эти различия не вводит, а признает уже существующими — и дает судьям руководство, как с ними обходиться.
О правах женщин можно сказать то же самое. Кодекс не вводит дополнительных ограничений. Скажем, уход жены от мужа к родственникам без его согласия и прежде считался преступлением — кодекс лишь устанавливает (статья 34), что наказание за него составляет три месяца тюрьмы для женщины и для тех, кто отказывается выдать ее мужу.
Возвращаясь к уже приведенному примеру: с точки зрения традиционного исламского права, петушиные бои — это, во-первых, бессмысленная жестокость по отношению к живым существам; во-вторых, азартная игра; в-третьих, праздное и морально разлагающее зрелище. Они причиняют ущерб не только конкретным птицам, но и общественной нравственности. А отношения мужа и жены — это дело частное.
Спецдокладчик ООН по правам человека в Афганистане Ричард Беннет заявил 24 января: «Еще анализируем новый уголовно-процессуальный кодекс „Талибана“, в том числе с точки зрения прав человека и шариата, но уже вполне ясно, что последствия для афганцев вызывают крайнюю обеспокоенность. Я выступлю с более подробными заявлениями в надлежащее время». Других официальных реакций на документ от государств и межправительственных организаций не поступало.
Тамид Айеф
Комментариев нет:
Отправить комментарий