https://www.youtube.com/watch?v=Wfg4D9BZA2Q
Выделить ссылку и "перейти по адресу..."
понедельник, 12 октября 2026 г.
АГИТАЦИЯ КАНДИДАТОВ
Агитация кандидатов
Алжирские власти имеют возможность воздействовать на французские президентские и парламентские выборы.
АВТОР:
Ибрагим Муса
I
12 октября 2026
21:00
Великая парижская мечеть, расположенная в центре столицы Франции и оформленная в мавританском стиле, управляется и финансируется правительством Алжира. Ежегодный бюджет, который переводится мечети, составляет 10 млн евро.
Алжир создал на территории Северного Алжира Франции собственную широкую сеть мечетей, медресе, частных светских школ и культурных центров, направленных главным образом на арабскую общину из стран Магриба, составляющую около 7 млн человек. В этих учреждениях завуалированно или же совершенно открыто проводится агитация в поддержку внешней политики Алжира, которая крайне антифранцузская. Благодаря этому алжирские власти имеют возможность воздействовать на французские президентские и парламентские выборы, агитируя за кандидатов, наиболее лояльных себе.
Показательно и большое количество алжирских дипломатических миссий во Франции. Помимо посольства в Париже, содержатся и алжирские консульства в Лионе, Марселе, Страсбурге, Лилле, Безансоне, Бобиньи, Бордо, Гренобле, Меце, Монпелье, Нантере, Нанте, Ницце, Понтуазе, Сент-Этьене, Тулузе и Витри-сюр-Сене, которые используются алжирскими спецслужбами в качестве легальных разведывательных хабов.
Блог автора: Голос арабов: Ибрагим Муса
Еврейский генерал в Австралии, Черновицкое гетто, Гилад Шалит
Еврейский генерал в Австралии, Черновицкое гетто, Гилад Шалит
Подготовил Александр Ицкович 11 октября 2026
1931. Австралия хоронит своего еврейского генерала
11 октября 1931 года по улицам Мельбурна прошла похоронная процессия с телом генерала Джона Монаша.
Монаш был сыном немецко‑еврейских иммигрантов и одним из величайших военачальников в истории Австралии.
Во время Первой мировой войны он командовал австралийскими войсками на Западном фронте. Его операции отличались необычной для того времени тщательностью: артиллерия, авиация, пехота и танки должны были действовать не как отдельные силы, а как части единого механизма.
Победа при Амьене в августе 1918 года стала одним из ключевых моментов последних месяцев войны. Британский премьер‑министр Ллойд Джордж позднее называл Монаша одним из выдающихся командиров Первой мировой войны.
При этом его еврейское и немецкое происхождение неоднократно использовали против него. В Австралии ряд политиков и журналистов утверждали, что человеку с немецкой фамилией нельзя доверять командование во время войны против Германии.
После войны Монаш стал одной из крупнейших общественных фигур в стране и при этом открыто называл себя частью еврейской общины.
На его похороны пришли огромные толпы. Современники оценивали число людей на улицах Мельбурна в сотни тысяч. Для небольшой австралийской еврейской общины это был невероятный момент: сын еврейских иммигрантов был похоронен как национальный герой целого континента.
1941. Черновицкое гетто
11 октября 1941 года румынские власти создали гетто в Черновцах.
До войны Черновцы были одним из самых необычных еврейских городов Европы. Здесь переплетались немецкая, румынская, украинская и идишская культуры. Евреи составляли значительную часть населения и играли огромную роль в торговле, образовании и литературной жизни.
После возвращения Северной Буковины под румынский контроль летом 1941 года положение мгновенно изменилось. Десятки тысяч евреев согнали в перенаселенный район города. Почти сразу начались депортации в Транснистрию — территорию между Днестром и Бугом, которую румынский режим превратил в зону лагерей, гетто и массовой смерти.
Но в истории Черновцов появился необычный герой — «примар» (глава) города Траян Попович. Он убеждал румынские власти, что без еврейских врачей, инженеров, ремесленников и специалистов город перестанет функционировать. Попович добился разрешения оставить часть евреев в Черновцах и выдавал им документы, освобождавшие от депортации. Таким образом он спас около 20 тыс. человек.
Поэтому сюжет 11 октября имеет две стороны: создание гетто и одновременно начало борьбы благородного румынского чиновника против государственной машины депортации.
Позднее «Яд ва‑Шем» признает Траяна Поповича Праведником народов мира.
2011. Цена одного солдата
11 октября 2011 года правительство Израиля одобрило соглашение с ХАМАСом об освобождении Гилада Шалита.
Шалит находился в плену более пяти лет. Его захватили летом 2006 года во время нападения террористов на израильскую позицию возле сектора Газа.
В Израиле судьба этого солдата постепенно превратилась в общенациональную тему. Семья Шалита разбила протестный лагерь возле резиденции премьер‑министра. Тысячи людей участвовали в маршах с требованием добиться его освобождения.
ХАМАС понимал ценность пленного и требовал чрезвычайно высокую цену.
В итоге Израиль согласился освободить более тысячи палестинских заключенных в обмен на одного солдата. Среди освобожденных были люди, осужденные за участие в терактах и убийствах израильтян.
Общество оказалось перед мучительным выбором, не имеющим хорошего решения. Обязано ли государство вернуть одного своего солдата любой ценой? И имеет ли оно право ради этого выпустить людей, которые могут снова участвовать в терроре?
Большинство министров проголосовали за сделку. Через неделю Шалит вернулся домой. Но спор, возникший вокруг решения 11 октября, не перестал быть актуальным. Двенадцать лет спустя, после массового захвата заложников 7 октября 2023 года, Израиль снова оказался перед тем же выбором — только в несравнимо большем масштабе.
Кровавый навет в Мюнхене, Варшавское гетто, американское оружие для Израиля
Кровавый навет в Мюнхене, Варшавское гетто, американское оружие для Израиля
Подготовил Александр Ицкович 12 октября 2026
1285. Синагога, ставшая костром
12 октября 1285 года в Мюнхене произошла одна из самых страшных антиеврейских расправ в истории средневековой Германии.
Евреев обвинили в убийстве христианского ребенка и использовании его крови — классическом кровавом навете, который к тому времени уже распространился по Европе.
Толпа напала на еврейскую общину. Многие попытались укрыться в синагоге. Убежище превратилось в ловушку. Здание подожгли вместе с находившимися внутри него людьми. По письменным свидетельствам того времени, погибли около 180 евреев.
Эта история особенно важна потому, что показывает механизм кровавого навета задолго до дела Бейлиса. Для погрома не требовалось доказывать преступление. Достаточно было рассказа о пропавшем или убитом ребенке, после чего многовековые религиозные предрассудки автоматически превращали соседей‑евреев в коллективных обвиняемых.
Мюнхенская община позже восстановилась. Но сам миф оказался гораздо долговечнее.
1940. В Йом Кипур объявляют о Варшавском гетто
12 октября 1940 года, в Йом Кипур, германские оккупационные власти официально объявили о создании еврейского гетто в Варшаве. Выбор дня был издевательским.
В довоенной Варшаве жила крупнейшая еврейская община Европы — около 350 тыс. человек. Это был огромный мир с идишской и польской литературой, газетами, театрами, религиозными школами, политическими партиями, хасидскими дворами и светской культурой.
12 октября всех евреев города приказали переселить в небольшой район. Через месяц гетто окружили стеной.
На небольшой территории оказались сотни тысяч человек. Позднее туда привозили евреев и из других мест. Перенаселенность, голод и эпидемии стали частью сознательно созданной системы.
Но внутри этих стен возникла и невероятная общественная жизнь. Работали подпольные школы, благотворительные кухни, библиотеки. Историк Эмануэль Рингельблюм создал подпольный архив «Ойнег Шабес», участники которого собирали документы, дневники и свидетельства, чтобы будущий мир узнал, как жили и умирали евреи Варшавы.
Весной 1943 года здесь вспыхнет восстание…
Но началась история гетто с административного объявления в самый святой день еврейского года, Йом Кипур, который пришелся на 12 октября 1940‑го.
1973. Америка решает вооружить Израиль
12 октября 1973 года президент США Ричард Никсон распорядился начать масштабную экстренную переброску американского вооружения Израилю.
Шел седьмой день Войны Судного дня. Потери Израиля в танках, самолетах и боеприпасах были огромны. Советский Союз в то время активно снабжал Египет и Сирию. Израиль попросил Вашингтон о срочной помощи.
Так родилась операция Nickel Grass — один из крупнейших воздушных мостов времен холодной войны. Американские транспортные самолеты начали круглосуточно доставлять в Израиль танки, артиллерию, боеприпасы, запчасти и другое военное имущество. За несколько недель были переброшены десятки тысяч тонн грузов.
Операция выявила неприятную для Израиля реальность: большинство западноевропейских союзников США не желали предоставлять свои аэродромы американским самолетам для дозаправки, опасаясь реакции арабских стран. Ключевую роль сыграла Португалия, разрешившая использовать базу на Азорских островах.
Воздушный мост помог компенсировать огромные израильские потери и стал одним из факторов изменения хода войны. Но у него было и более далекое последствие: после 1973 года военная зависимость Израиля от Соединенных Штатов стала несравнимо глубже, чем прежде.
Черты Б‑га. Недельная глава «Ноах»
Черты Б‑га. Недельная глава «Ноах»
Джонатан Сакс. Перевод с английского Светланы Силаковой 12 октября 2026
История, рассказанная с 1‑й по 8‑ю главу книги Берешит, трагична, но проста: сотворение, затем рассотворение, то есть уничтожение сотворенного, а затем новое сотворение. Б‑г творит порядок. Затем люди нарушают этот порядок так злостно, что в итоге «разбоем наполнилась земля» и «все живое на ней (на земле) извратило свой путь» (Берешит, 6:11–12). Б‑г устраивает потоп, смывающий все живое. В конце концов уцелели только Ноах, его семья и животные на борту ковчега, а земля возвращается в прежнее состояние, описанное в начале Торы, когда «земля была поразительно пуста и тьма [была] над пучиной, а дух Б‑га витал над водой» (Берешит, 1:2).
Б‑г клянется больше никогда не истреблять все живое, хоть Он и не дает гарантий, что человечество не истребит его по собственной воле. А затем Б‑г начинает все сызнова, на сей раз в Его замысле вместо Адама задействован Ноах, праотец нового начала истории человечества. Итак, Берешит, 9 содержит параллели с Берешит, 1. Но есть два существенных различия.
В обеих главах есть некое ключевое слово, повторенное семикратно. Но в каждой главе — свое.
В Берешит, 1 — слово «тов» («хорошо», «хороший»). А в Берешит, 9 — «брит» («завет»). Таково первое различие.
Второе различие: в обеих главах сказано, что Б‑г создал человека по Своему образу, но эта мысль изложена в разной форме. В Берешит, 1 читаем: «Сказал Б‑г: “Создадим человека по Нашему образу и Нашему подобию — и пусть он владычествует над рыбами в морях, и над птицами в небе, и над животными, над всею землей и над всеми существами, снующими по земле”. И сотворил Б‑г человека по Своему образу, по образу Б‑га сотворил Он их, сотворил их мужчиной и женщиной» (Берешит, 1:26–27).
А в Берешит, 9 это изложено так: «Если кто‑то прольет человеческую кровь, то его [собственная] кровь будет пролита [другим] человеком, ибо человек создан как образ Б‑жий» (Берешит, 9:6).
Разница колоссальная. Берешит, 1 объясняет мне, что я создан по образу Б‑га. А Берешит, 9 объясняет мне, что другой человек создан по образу Б‑га. В Берешит, 1 говорится о владычестве хомо сапиенса над всеми остальными сотворенными вещами и существами. А в Берешит, 9 — о том, что жизнь священна и убийство запрещено. Первая глава сообщает нам о потенциальной власти людей, а девятая — о морально‑нравственных ограничениях этой власти. Никто из нас не вправе применять свою власть, чтобы отнять жизнь у другого человека.
Это также объясняет, почему ключевым, семикратно повторенным словом в главе 9 стало другое слово — не «хороший», а «завет». Называя что‑либо хорошим, мы сообщаем, какое оно само по себе, вне зависимости от других. А заводя речь о «завете», говорим о взаимоотношениях. Завет — это морально‑нравственные узы между людьми.
Чем различаются мир до потопа и мир после потопа? Условия, регулирующие земной удел человечества, изменились. Б‑г больше не ждет от людей праведного поведения, предполагая, что люди добры и порядочны по самой своей природе. Наоборот, теперь Б‑г знает, что «с юности побуждения человеческого сердца — зло» (Берешит, 8:21), хоть мы и созданы по образу Б‑га.
Разница в том, что Б‑г один, а людей много. Будь на свете только один человек, он, возможно, жил бы в ладу со всем миром. Но мы знаем, что такая ситуация невозможна, поскольку «нехорошо человеку быть одному» (Берешит, 2:18). Мы животные общественные. А если один человек мнит себя богом в том смысле, что приписывает себе огромную власть над другим человеком, это выливается в насилие. Итак, мнить себя Б‑гоподобным, если ты человек со всеми человеческими слабостями, крайне опасно.
Поэтому Б‑г одной несложной мерой кардинально изменил правила игры. После потопа Он разъяснил Ноаху, а через него всему человечеству, что каждый из нас должен усвоить: «Другие люди созданы по образу Б‑га», а не сосредоточиваться на мысли: «Я создан по образу Б‑га». Вот единственный способ удержаться от насилия и саморазрушения.
Эта идея по‑настоящему меняет жизнь. Ведь значит, что самая трудная задача, которую ставит перед верующим религия, такова: «Смогу ли я разглядеть образ Б‑жий в тех, кто непохож на меня самого, — в тех, кто отличается от меня по цвету кожи, социальному положению, культуре или вере и убеждениям?»
Люди боятся других людей, если те на них непохожи. Этот страх плодит насилие с тех пор, как на земле вообще существуют люди. Пришлый, чужестранец, человек со странностями почти всегда воспринимается как угроза. А если на самом деле все наоборот? Может быть, люди, непохожие на нас, несут нашему миру не новые опасности, а новые богатства, расширяя его горизонты?
Тут уместно вспомнить одно весьма необычное благословение. Произносим мы его после употребления пищи или напитков, над которыми перед трапезой было произнесено благословение «Шеаколь». Итак, это благословение: «Борей нефашот работ ве‑эсронан». В буквальном переводе: Б‑г «создает много душ и их нехватки», то есть ситуации, когда душам чего‑то недостает. Если воспринимать как есть, просто уму непостижимо. Отчего мы должны хвалить Б‑га, если Он создает не изобилие, а дефицит?
Что ж, есть одно красивое объяснение : если бы нам всего хватало, мы ни в чем бы не нуждались, а значит, никто из нас никогда не нуждался бы в другом человеке. Мы жили бы поодиночке, не были бы общественными животными. Тот факт, что все мы разные и каждому из нас чего‑то не хватает, означает, что мы нуждаемся друг в друге. Возможно, то, чего не хватает вам, найдется у меня, а то, чего не хватает мне, есть у вас. И, собравшись вместе, мы можем дать друг другу то, чего недоставало. Именно то, чего каждому из нас недостает, и то, чем мы между собой различаемся, побуждает нас объединяться ради взаимной выгоды, и в результате выигрывают все . Именно наше пестрое разнообразие сделало нас общественными животными.
Эта провидческая мысль выражена в знаменитых словах мудрецов Талмуда: «Когда человек печатает много монет одним чеканом, все они одинаковы. Б‑г создает всех людей одни чеканом, по одному образу, Своему образу, но все мы получаемся разными» .
На этом зиждется «достоинство различия», как я это называю (так озаглавлена одна из моих книг).
Эта идея способна изменить жизнь. В следующий раз, повстречав кого‑то, крайне непохожего на нас, давайте попытаемся воспринять различие не как угрозу, а как подарок, который расширяет горизонты и дарит новые возможности. После потопа Б‑г принимает меры, чтобы земля не «наполнилась разбоем» снова, старается предотвратить ход событий, который в свое время вынудил Его устроить потоп. Поэтому Б‑г просит нас разглядеть Его образ в тех, кто с нашим образом несхож. Адам знал о себе: «Я создан по образу Б‑га». А Ноаху и его потомкам заповедано помнить: «Другой человек создан по образу Б‑га».
Самая трудная задача, которую ставит перед верующим религия: «Смогу ли я разглядеть черты Б‑га в лице чужестранца?»
Commentary: Это не «Фауда». Это настоящая жизнь
Commentary: Это не «Фауда». Это настоящая жизнь
Меир Я. Соловейчик. Перевод с английского Александра Ицковича 11 октября 2026
В XIX веке немецко‑еврейский художник Мориц Даниэль Оппенгейм написал картину «Йорцайт»: сцена изображает еврея, готовящегося произнести кадиш в годовщину смерти одного из родителей. Действие происходит не в синагоге и не на кладбище. Перед нами миньян — молитвенный кворум, собравшийся в Эльзасе‑Лотарингии во время франко‑прусской войны 1870 года. Это еврейские солдаты, воюющие за Пруссию. На голове еврея, произносящего траурную молитву, пикельхельм — остроконечный шлем немецкой армии. Немецкая принадлежность героев — это часть замысла: Оппенгейм стремился показать патриотизм еврейских солдат, их готовность сражаться и умирать за фатерланд, отечество. Картина создавалась с надеждой, что она поможет немецкому обществу принять евреев. Сегодня, когда мы знаем, что произошло впоследствии, в этом замысле ощущается мучительная ирония.
Но одновременно Оппенгейм говорил и о другом: евреи Пруссии будут продолжать оплакивать и помнить своих предков именно как евреи. Пикельхельм, который солдат носил на фронте, резко контрастирует с талитом, молитвенным покрывалом, надетым им для молитвы в соответствии с традицией предков. А то, что другие евреи — такие же солдаты — собрались вместе, чтобы составить миньян и дать ему возможность исполнить эту обязанность веры, превращает сцену в изображение еврейской верности, преданности и любви.
Поместив эту сцену в контекст войны, Оппенгейм напоминает нам вот еще о чем. Кадиш — исповедание веры и молитва о дальнейшем освящении имени Всевышнего — связан не только с памятью об ушедших, но и с верой перед лицом смерти. Солдаты собрались в покинутом французском доме. Человек, ведущий молитву, стоит перед пустой рамой: бежавшая семья забрала находившееся в ней живописное полотно. В стекле — пулевое отверстие. Произнося молитву, солдат буквально смотрит смерти в лицо.
Остальные еврейские солдаты тоже несут на себе следы войны. Один из них — санитар, словно погруженный в воспоминания о ранах и смертях, которые ему пришлось увидеть. Другой не может стоять во время молитвы — он слишком тяжело ранен. Собравшись для молитвы, чтобы один из них мог почтить память умершего родителя, они одновременно думают о том, что скоро, возможно, и сами не будут живы. Но вера жива. Кадиш продолжают произносить.
Я вспомнил эту картину, когда смотрел последнюю сцену нового сезона израильского сериала «Фауда» о бойцах антитеррористического подразделения. В новом сезоне в центре сюжета весь ужас 7 октября. А в финале последней серии товарищи собираются на кладбище проститься с одним из своих, и Дорон, которого играет Лиор Раз, произносит у могилы кадиш.
Непосредственно перед этим появляется неожиданный персонаж — актер Идан Амеди. Его герой Саги был одной из главных фигур предыдущих сезонов «Фауды», но в нынешнем почти отсутствовал. Причина заключалась в том, что Идан Амеди получил страшное ранение на войне: не по сценарию, не на экране, а в действительности, в Газе.
После 7 октября Амеди присоединился к своему подразделению и, уже в военной форме, записал короткое видео, в котором сказал о том, насколько важно для него защищать свою страну и ее семьи.
«Зе ло сцена ми‑“Фауда”», — сказал он. («Это не сцена из “Фауды”».) И продолжил: «Зе хаим амитиим» («Это настоящая жизнь»).
Вскоре после этого Амеди получил тяжелейшие ожоги при взрыве и провел месяцы, восстанавливаясь после ранения. На фотографии мы видим его уже в больнице: лицо изуродовано ожогами, но выражение добродушное, он показывает язык. Это лицо человека, который встретился с войной, смертью и вместо жалости к себе испытывает счастье — оттого, что остался жив.
Амеди еще и музыкант. Вернувшись на сцену в 2025 году, он заметил среди зрителей медика, который спас ему жизнь. Амеди пригласил его на сцену, и два солдата обнялись.
В 2026 году Амеди вернулся не столько к актерской труппе, сколько к своему военному подразделению. Он почти не участвовал в съемках пятого сезона «Фауды»: вновь отправился служить. Во время службы участвовал в операции по возвращению тела Рана Гвили — отважного боевого офицера, погибшего 7 октября. А затем пел на его похоронах.
И вот в одной сцене «Фауды» искусство и реальность сошлись.
Мы знаем, что актер, который внезапно появляется на экране в тот момент, когда звучит кадиш, сам недавно был на войне. Там же погиб и член съемочной группы «Фауды» Матан Меир. Мы знаем, что Амеди наверняка бывал на похоронах своих павших товарищей и участвовал в тех миньянах, где произносился кадиш. Он делал все это как солдат. Но не в Пруссии, где евреям приходилось добиваться права быть принятыми обществом, а в чудом возрожденном еврейском государстве.
И когда на экране произносят кадиш, мы понимаем: это тоже «хаим амитиим», настоящая жизнь.
Так евреи всегда жили перед лицом смерти. Так евреи будут жить и дальше. Кадиш будут продолжать произносить. Евреи будут продолжать собираться, чтобы его произнести. И тем самым будут вновь и вновь воплощать ту веру, верность и любовь, которые сопровождали их на протяжении столетий.
В мире, где нам приходится терпеть пустопорожние тирады Марка Руффало и Ханны Айнбиндер , это краткое появление актера имеет глубину, несоизмеримую с его продолжительностью.
Рубрика «Трансляция» цитирует иноСМИ и не отражает мнение редакции.
Оригинальная публикация: This Is Not Fauda, This Is Real Life
РАЗВОД
РАЗВОД рассказ
Суд — палата скорби и школа мизантропии. Здесь легко возненавидеть человечество, и для этого вовсе не обязательно следить за процессом какого-нибудь маньяка и серийного убийцы. Вполне достаточно дел обычных, гражданских, "бескровных». Дюжина разводных процессов подряд — и душевная травма на долгие годы вам гарантирована...
Он помнил, как двое яростно делили кухонные табуреты. Помнил, как разводящаяся истошно орала:
— На кровные мои куплено, кровные!
Шел спор о ржавой стиральной машине. И мужчина, как заклинание, повторял:
— Остаюсь без бабы. Имею право на механическую стирку. Остаюсь без бабы, граждане судьи!
Свидетели по разделу имущества внушали не меньшее омерзение. Дети — невероятную жалость. «Интеллигентный» развод — быстрый и равнодушный — случился однажды и как будто был фиктивным: какая-то необходимость по разделу или получению жилплощади.
Тогда он почему-то не мог работать и не знал, куда девать свободное время. Суд был неподалеку от дома. Первый раз он забрел туда случайно, потом посещения эти стали чем-то вроде дурной привычки. Он проклинал себя за неспособность отказаться от «гнусного театра» и после каждого и после каждого посещения клялся, что в «последний раз»… Но проходило несколько дней, и его вновь тянуло к этой проклятой помойке.
Как правило, в процессе обе стороны были несимпатичны, Искать правого, виноватого не имело смысла. Хотя он вполне допускал, что вот эта несчастная истеричка – жертва, а этот амбал с кривой рожей – причина всех несчастий распавшейся семьи.
Дома он невольно стал искать продолжение судебных страстей. Он смотрел на лица близких и находил в них отвратительные черты, видел скрытую порочность натуры, которую раньше никогда не замечал. Прежде он смотрел на мир открыто и радостно, теперь угрюмо и как-то вскользь. Он был достаточно образован душевно, и ему не приходилось жаловаться на отсутствие интеллекта. Он понял, что заболел и болен тяжко. Прежде, у экрана телевизора, он был убежден, что все эти ужасы человеческих раздоров, геноцида, жестокости, тотальных войн – следствие обычного сумасшествия, безумия массового психоза. Он считал себя психически нормальным типом, устойчивым перед гипнозом дьявола… Он знал, что агрессия – следствие ненависти, но НЕНАВИСТЬ эта уже была в нем. К ужасу своему, бедняга вдруг понял, что сотни миллионов безумцев, занятых мучительство других и себя, просто больны тем же, чем болен он сам.
Впоследствии, когда болезнь развилась до полного отчаяния и мучительной головной боли и любые лекарства потеряли свою эффективность, он постарался вспомнить причину первого приступа… Пожалуй, в большом универсаме это случилось. Молодая мамаша крепко держала за шиворот дочь, лет пяти, а свободной рукой била девочку по голове с диким воплем:
- Достала, сука, убью!
Девочка пробовала вырваться, но тщетно. Его потрясло равнодушие толпы покупателей. Сам он вмешался в конфликт машинально и получил мгновенный отпор.
- Пошел на хер, мудак!
Вот тогда и захлестнуло. Он пробовал сам себя утешить здравой мыслью о большинстве нормальных мамаш – тщетно.
Микроб ненависти размножился с внезапной скоростью и поразил мозг и душу. ОН ВОЗНЕНАВИДЕЛ не конкретную злую самку. Он ВОЗНЕНАВИДЕЛ всех и всё. Была надежда, что припадок скоро кончится, что болезнь не станет хронической. Он начал лечить себя усиленными дозами контактов с людьми милыми его сердцу, добрыми, талантливыми.
- Твои друзья – русские люди, - говорил он сам себе. – Русскими были Пушкин и Чехов, Мусоргский и Андрей Платонов. Остановись, безумец! Имя твоей ненависти – расизм.
В СССР было непринято обращаться к психиатру. Редко кто решался на жалобы подобного рода. Он решился еще и потому, что специалист был его добрым и старым знакомым.
- Я все ненавижу, дружище, - сказал он.
- Ну и что? – искренне удивился знакомый психиатр. – Это нормально.
- Нет, - сказал он. – Это ненормально. Раньше этого не было.
- Раньше ты был моложе, - сказал доктор, - моложе и глупей. Видишь ли в чем дело: ненависть это не холод равнодушия – это страсть. И страсть не менее сильная, чем любовь. Меньше любви, больше ненависти? Тут закон сообщающихся сосудов не годится… А потом – все беды приходят с возрастом, Чем больше живешь, тем больше неприятностей.
- Ты философ, - спросил он, - или врач?
- Каждый врач, - улыбнулся знакомый. – просто обязан быть философом… Прости, ты говорил, что у тебя нелады с работой?
-Это было. Сейчас все в порядке.
- У тебя нет ощущения, что ты осчастливил человечество, а тебе ответили черной неблагодарностью?
- Не, - сказал он, - напротив. Я всегда благодарил Бога, что всегда жил в радость и любил свое дело.
Знакомый задумался, внимательно разглядывая пациента, потом сказал:
- Твой случай не безнадежен… Впрочем, давай выясним еще кое-что… Извини, ты эгоист? Ты любишь когда тебя опекают? В детстве тебя баловали?
- Нет, - сказал он, - я привык все делать сам и не жду понимания, заботы и услуг.
— Но ты полон досады, — закричал психиатр, подавшись вперед всем телом, — что нет «услуг» этих?!
— Ерунда... Я давно привык жить, как живу... Никакого раздражения и досады. Мои заботы ~ это мои заботы, моя судьба.
— Так, — усмехнулся добрый и старый знакомый. — Скажи, только честно, ты склонен обвинять окружающих в своей ненависти, ведь так?
— Нет, — ответил он, — только себя.
На это доктор облегченно улыбнулся и сказал, что подобный «недуг» у медицины не вызывает беспокойства.
— Но у меня вызывает, — сказал бедняга, помедлив. — Иногда мне кажется, что приговорен к отсидке в грязной, холодной яме, где до меня обитал мелкий пакостник и писал калом на стенах матерные слова...
— Послушай! — вдруг воодушевился психиатр. — Мы, евреи, извечно спасаемся от психоза размышлениями о безумии других. Нас ненавидят. Мы думаем об этом несчастье. Чужая злоба мучила, убивала, но спасала душу народа от черного мрака. Не всех, конечно, но большинство. Сами мы никогда не опускались до ненависти, а потому сохранили живую душу и деятельный мозг. Слишком много зла было вне нас. Займись этим — чужими страстями, чужим безумием. Помогает, по себе знаю.
— Хорошо, — сказал он, поднимаясь, — я попробую.
Он попробовал. Он стал читать книги на тему, но только загнал глубоко вовнутрь свой недуг. Ничего не помогало. Напротив, хотелось ослепнуть, оглохнуть, не двигаться. Он был согласен на все, только бы не видеть эти лица, не слышать их язык, не ощущать вещи, сотворенные ими. Он не лгал психиатру. Раньше не было этого, но теперь он был склонен искать оправдание своей недоброй страсти в несовершенстве среды обитания, внушая себе, что имеет полное право НЕНАВИДЕТЬ, потому что ненавидит раба, хама, холуя, вора и бандита, доносчика и палача.,. Он уверял себя, что ненавидит уродство и страх, агрессию и жестокость... Короче, на этот раз он постарался убедить себя, что НЕНАВИСТЬ его праведна и он имеет полное право ЖИТЬ НЕНАВИСТЬЮ. Он понял, что и с этим несчастьем можно существовать, при условии легкого макияжа перекошенной морды. Он признал за собой право на НЕНАВИСТЬ, потому что сам был ее объектом. Доказательства всеобщей ненависти именно к нему — еврею — он получил... Он только не мог понять, как все эти люди могут ЖИТЬ С ЭТИМ - ведь жизнь НЕНАВИДЯЩИХ скудна, грязна и нелепа. А за юдофобией стоит нечто более страшное: НЕНАВИСТЬ КО ВСЕМУ МИРУ, к своей земле, к себе самому... Это открытие никак не могло успокоить. Несчастный понял, что ни одна порочная страсть не проходит для человека бесследно. Пристрастие к пороку неизбежно одаривает СПИДом, а ненависть напрочь уносит из жизни радость. Он вдруг разучился улыбаться, исказив лицо гримасой ухмылки. Он утратил вкус искреннего смеха, как заядлый курильщик обоняние. В городе его раздражало абсолютно все. В лесу он видел болото и гниль, а не серебро утренней паутины и фиолетовое чудо черники... Он перестал радоваться своему делу и результатам работы.
Жизнь потеряла многоцветность и объем, превратившись в мучительную и вечную панихиду в театре теней... Осенью, в слякоть и утренние заморозки, он сбежал на дачу. Вокруг никого — один лишь засыпающий на зиму лес... А на столе срочная работа, любимые книги... Он удрал, испугавшись очередного приступа бешенства, но вдруг почувствовал, что способен возненавидеть себя больше, чем несчастную Россию...
Болезнь становилась крайне опасной. Что делать? Он понял, что развод неизбежен... Развод, побег, бегство... Но куда бежать?!
— Они добились своего, — сказал он сам себе, — ты обречен, бедняга.
И все-таки, как и всякий тяжелобольной, безумец сохранил глухую и робкую надежду на чудо. Он решил до конца разобраться в себе самом. Узнать о своей немощи все, что можно. Найти лекарство — и победить недуг. Он утешал себя тем, что ненависть без тяги к агрессии, несомненно, излечима. Он собрал другие книги, полные не персоналий в его иудейский адрес, а отчаяния и вечного вопроса «быть или не быть». Он как раз с Гамлета и начал, с его страсти мести и ненависти. Он начал искать свою «тень отца» — и нашел ее без труда- В детстве он так завидовал сверстникам. Тем из них, у кого были дедушки и бабушки. Все его старики погибли мученической смертью еще до его рождения. Он даже не знал места, где зарыты их тела.
«Да, да, подобно датскому принцу, я ненавижу убийц», — думал он, но, читая дальше, не видел в чувстве своем ничего, кроме трагедии опустошительной страсти... Трупы, трупы, безумие, гибель ни в чем не повинных... Смерть самого Гамлета. Во имя победы справедливости? Нет!'! НЕНАВИСТЬ — предвестник Апокалипсиса... Вот о чем написал свою трагедию гений, «потрясающий копьем»... Начитавшись классики, несчастный больной вдруг почувствовал свою ответственность за судьбу мира. Он решил, что у каждого в руках находится этот проклятый чемоданчик с «ядерной кнопкой». (И у него, естественно, таковой тоже имеется.) Он был убежден, что, окончательно примирившись со своей болезнью, способен взорвать мир. Он и прежде знал, что его радость -- богатство персональное, а безумие — яд для всех. Теперь же довел эту убежденность до абсолюта, до полной гипертрофии. Он понял, что Гамлет, решив «не быть», сам искал смерти, чтобы ненавистью своей не испепелить весь мир.
— Кончать надо эту канитель, — решил он, открывая последнюю книжицу в стопке...
Современный писатель болел той же болезнью, что и он, и перед смертью проклял жалкий и подлый мир, в котором был вынужден дышать и работать- Это было обычно, но вдруг в финале повести он прочитал слова необыкновенные: «...никто нас не любит, кроме евреев, которые, даже оказавшись в безопасности, на земле своих предков, продолжают изнывать от неразделенной любви к России. Эта преданная, до стона и до бормотания, не то бабья, не то рабья любовь была единственным, что меня раздражало в Израиле».
«Господи! — подумал он. — Этот замечательный русский писатель ничего не понял. Как это здорово — возлюбить врага своего, простить и забыть, не иссушать свою душу НЕНАВИСТЬЮ и не искать вечно на потолке крюк, способный выдержать твое тело».
Он вдруг вспомнил, как лечили хандру и сплин его любимые литературные герои. Он понял, что пора собираться в дорогу не только по «'классическим» причинам. Рано или поздно к каждому еврею в галуте приходит гонец с предписанием двигаться дальше...
Его решение восприняли с грустью, но пониманием. Однако никто не знал, да он и не стремился, чтобы они узнали, истинных мотивов его поступка. Причина отъезда всем казалась очевидной. Никто и предположить не смел, что он пытается скрыться не от чужой, а от своей собственной ненависти...
В радостном возбуждении он собрал самое необходимое, выправил документы — и через два месяца ступил на горячий асфальт аэродрома в Лоде...
Все вокруг было другим. Он поселился в чистом и богатом районе приморского города. Море было стерильно чистым, и песок пляжа казался вымытым и очищенным специально. В магазинах матери целовали своих детей и закармливали шоколадом,,. На пятый день он смог улыбнуться, Недели через две почувствовал вкус жизни и сел за работу. О прошлом ТАМ он просто забыл, он боялся вспоминать...
«Терпение, — думал он, — и ты сможешь сделать и это». Его окружали ворчливые старожилы. Писатель оказался прав — они, как правило, с нежностью вспоминали далекую родину, отзываясь скептически и с неизбежным с юмором о стране своего обитания. Они уверяли новоприбывшего, что скоро его эйфория пройдет: море перестанет казаться чистым, а мамаши в магазинах добрыми. Но он был готов к этому. Он не спорил- Он вновь постиг секреты улыбки. И знал, что ужасная его болезнь не сможет вернуться, что дело за малым — вылечить и оздоровить память...
И вот, в один замечательный день, он вспомнил свою покосившуюся хибару на опушке леса. Он вспомнил нищую и вечно пьяную соседнюю деревню и покорную толпу старух у магазина, ждущих привоза кислых кирпичей ^хлеба...
Он увидел все это без привычной, усталой брезгливости»-. Осмелев, он вспомнил о загаженном лифте в своем городском доме, о давке в автобусе 642 маршрута, он вспомнил лица своих соседей... И все это пришло без ненависти. Пропала она, будто и не было ее вовсе... Тут излечившийся чудом прочел заметку в русской газете, В заметке этой шла речь о подростках его родного города. Подростки в массовом порядке собирали в окрестных лесах особый вид поганок, способных вызвать наркотические глюки. «Поганый» этот промысел уже подчинила себе местная мафия. И тысячи детей, пожирающих поганки, находятся под неусыпной заботой бандитов. Совсем недавно он бы задохнулся от НЕНАВИСТИ. Теперь волна жалости захлестнула нового репатрианта. Мучила его только беспомощность, неспособность помочь несчастным детям. Он по-прежнему считал себя ответственным за судьбы мира, даже нет подозревая, что и здесь налицо психическое нездоровье мании величия. Впрочем, он искренне полагал, что с болезнью этой как-нибудь справится. Он даже перестал бояться рецидива старой хвори. И без страха радовался новой жизни, зная, что при первых симптомах проклятой НЕНАВИСТИ к ней сможет перебраться в пустыню Сахара или во льды Антарктиды.
А. Красильщиков
1997 год. Из книги «Рассказы в дорогу».
Перечитал этот старый рассказ и подумал, что развод между странами, жившими прежде в любви дружбе, не менее глуп мерзок. Россия разводится ныне с Украиной. Идет дележ барахла, идут в ход взаимные счеты... Только вот общих детей никак не разделить.