Эдуард ТОПОЛЬ | УРОКИ ФРАНЦУЗСКОГО

Калейдоскоп 11.04.2026 Эдуард Тополь

Только что в издательстве ISIA media Verlag, Германия, вышли по-русски «Уроки французского», первая книга моей новой серии «Россия в постели».

Только что в издательстве ISIA media Verlag, Германия, вышли по-русски «Уроки французского», первая книга моей новой серии «Россия в постели».

Сразу после этих строк я слышу негодующие голоса моих давних критиков и новообретенных на вашем сайте комментаторов: опять Тополь опустился ниже пояса! Как можно в его возрасте писать порнографию!

Ну, во-первых, называть эротику порнографией могут только люди с дошкольным сексуальным образованием. Но от них я ловко спрятался за спиной эпиграфа, который гласит:

«Кто из моих земляков

не учился любовной науке,

Тот мою книгу прочти

и, научась, полюби…

Прочь от этих стихов,

целомудренно-узкие глазки,

Прочь, расшитый подол,

спущенный ниже колен!

О безопасной любви я пишу,

о дозволенном блуде,

Нет за мною вины

и преступления нет!»

Овидий. Наука любви, конец I века до новой эры

А, во-вторых, что еще делать, когда сидишь в бомбоубежище во время бесконечных ракетных обстрелов из Ирана, Ливана, сектора Газа и Йемена, как не писать о самом любимом в жизни занятии?

Поэтому моя книга открывается таким обращением:

ВСЕМ! ВСЕМ! ВСЕМ!

А также тем, кто скажет: как можно в моем возрасте писать эротику!

I HAVE NEWS FOR YOU!

Когда и если вы доживете до моих лет (чего вам всем желаю), то окажется, что почти все ваши друзья-ровесники и ровесницы ушли, ваши дети и внуки звонят вам все реже и реже (если дети не звонят, значит у них все в порядке), социальные связи ограничились собакой и кошкой и все ваши рекорды, призы, звания и даже ошибки и поражения ушли в Лету и забылись напрочь. А всё, с чем вы остались и о чем вспоминаете перед сном и во время бессонницы – это любимые женщины (а у женщин – мужчины), с которыми вы были в постели. А то и вовсе только постели с любимыми женщинами (а у женщин – с мужчинами).

ПОЭТОМУ

делайте это сейчас, делайте это каждую ночь – КАЖДУЮ ночь! – чтобы в будущем было что вспомнить и не было мучительно больно за бесцельно прожитые ночи.

И пусть в этих дарованных нам Свыше деяниях вам помогут мои «Уроки французского».

А чтобы под свой рискованный поступок подвести научную базу, сообщаю:

Тридцать лет назад я случайно прочел в журнале «Newsweek» небольшую статью, которая меня так впечатлила, что я помню ее до сих пор. По заказу конгресса США, говорилось в статье, группа ученых провела определенное исследование и после целого года работы доложила о своих выводах. Выслушать их собралось больше ста конгрессменов и сенаторов. И докладчик, обведя глазами собравшихся, сказал:

«Уважаемые господа, наше исследование позволяет мне утверждать, что все сидящие здесь мужчины являются мужчинами лишь вполовину того, что понимали под этим их отцы и деды».

Иными словами, комиссия, которая занималась определением половой мощи homo sapience в конце двадцатого века, пришла к выводу, что новое поколение мужчин куда слабей в сексе, чем поколения предыдущие. Причем не только в эмоциональном, но и в самом прямом, физическом выражении. То есть, называя вещи своими именами, даже величина половых органов стала вдруг резко уменьшаться у новых поколений! И не только у людей, но и у крокодилов, орлов и прочих животных… Виноваты в этом, конечно, Чернобыли, ДДТ и прочие прелести, которыми человек отравляет нашу зеленую планету.

Но бороться за чистоту планеты мне, пожалуй, не под силу. А вот сохранить для грядущих поколений хотя бы память о том, КАК ЭТО ДЕЛАЛОСЬ в наше время, – задача почетная и, хотя бы частично, посильная. Да, если новые поколения не могут делать это так, как делали их отцы и деды, то пусть хоть почитают. Вы против?

***

В восьмидесятые годы прошлого века, едва выскочив из-под пресса советской цензуры и добравшись до США, я сгоряча и шутки ради написал книжку «Россия в постели». В нее вошли всякие эротические истории, которые имели место в СССР, но даже своим американским и, тем паче, европейским и японским издателям я эту рукопись показывать не решался. Только когда голландская издательница, вкусив от успеха «Красной площади», «Красного газа» и «Чужого лица», сказала: «Куй железо пока горячо! Пока на тебя спрос, что у тебя есть еще?» – я стеснительно признался в существовании той книжки. Конечно, она ее тут же и напечатала, и небо не разверзлось над моей головой. Больше того – спустя еще пять или шесть лет эта книжка проникла в Россию и стала весьма популярной, подмочив у критиков мою репутацию. Но я не расстраивался – лучше, я полагаю, иметь еще пару миллионов читателей, чем десяток самых респектабельных критиков. К тому же кто сейчас слушает критиков? Писатели? Читатели? Нет, конечно. Критики пишут теперь для самих себя, выказывают друг другу свою образованность и элитарность, а читатели ориентируются в книжном море, исходя из соб­ственных вкусов, финансовых возможностей, советов знакомых и Интернета.

***

А теперь к научно-педагогической дискуссии. Почему слова «ниже пояса» означают нечто неприличное и стыдное? Кто это выдумал? Если мы сделаны по Его образцу и подобию, а Он прекрасен, то и мы прекрасны – целиком, и выше пояса, и ниже. Посмотрите на греческие статуи. Что стыдного в скульптуре Давида? Что стыдного в скульптурах Бальзака работы Родена? В «Махе обнаженной» Франсиско де Гойя? Разве народная мудрость не говорит про то, что ниже пояса: «Во-первых, это красиво»?

Так почему любое убийство, даже самое жестокое и кровавое, смакуется во всех подробностях в литературе и на экране, а подробности самого прекрасного действа – зачатие новой жизни – под запретом цензуры? Недавно один из чатов AI отказался переводить главу из моей новой книги, сказав, что в него зашиты моральные ограничения и барьеры.

Но если Бог – это любовь, то и Любовь – плотская, естественная – божественна. Разве не Всевышний снабдил секс самым высшим, буквально божественным наслаждением?

Тогда почему писатели посвящают сотни страниц тому, как влюбленные преодолевают тысячи препятствий на пути к постели, а когда добиваются, наконец, взаимности и переходят к сакральному акту, повествование обрывается?

Почти двести страниц Толстой готовит нас к моменту, когда Анна Каренина, наконец-то, отдастся Вронскому, но как великий русский писатель описал этот знаменательный момент? Вся постельная сцена опущена. То, ради чего был предан муж, сын, положение в обществе, то, о чем мечтала Анна всю первую часть романа и/или, как пишет Толстой, «то, что почти целый год для Вронского составляло исключительно одно желанье его жизни, заменившее ему все прежние желания; то, что для Анны было невозможною, ужасною и тем более обворожительною мечтою счастия, – это желание было удовлетворено». Вот и все! «Было удовлетворено». А как? Каким способом? Что чувствовал Врон­ский, когда раздевал Анну? Когда целовал ее грудь? Что ощущала Анна, лежа под ним или над ним? Опытный, знавший толк в сексе граф Толстой, сам перетрахавший сотню, если не больше, своих крепостных девок, скрыл от нас все, кроме одной малозначительной подробности, – это произошло на диване: «…она вся сгибалась и падала с дивана, на котором сидела, на пол, к его ногам; она упала бы на ковер, если б он не держал ее. «Боже мой! Прости меня!» – всхлипывая, говорила она, прижимая к своей груди его руки… Было что-то ужасное и отвратительное в воспоминаниях о том, за что было заплачено этою страшною ценой стыда». И непонятно – был Вронский хорошим или плохим мужчиной, и что, в конце концов, такого сладостного между ними произошло, что Анна, несмотря на эти «ужасные и отвратительные воспоминания», все же волочится за Вронским еще три тома…

Я считаю, что секс – истинный секс, божественный – заслуживает самых поэтических описаний, изысканных метафор, эпитетов и «стихов злаченые рогожи». А те, кого мои описания смущают или возмущают, могут их не читать, уж что-что, а мои книги – это не Моральный кодекс строителя коммунизма и даже не инструкция к пользованию презервативами DUREX.

***

Впрочем, что бы я не говорил, я не сомневаюсь, что высокообразованные и глубоко моральные «пикейные жилеты» назовут меня бульварным автором или еще как-то уничижительно. Но, с другой стороны, разве не получаю я письма, в которых и мужчины, и, особенно, женщины пишут, что только после «России в постели» и «Русской дивы» им открылся мир секса? Некоторые пожилые дамы печалятся, что слишком поздно прочли эти книги, мол, жизнь уже прошла! А одна семидесятилетняя дама написала, что только из моих книг узнала про французскую любовь, тут же завела себе 76-летнего бойфренда, и счастлива с ним…

Конечно, я не склонен думать, что мои скромные (или нескромные?) тексты могут стать учебником или хотя бы пособием для начинающих свое сексуальное образование. Но как-то в Нижнем Новгороде, на открытии большого книжного магазина, я презентовал читателям свою новую книгу, и люди стояли в очереди за автографом автора. При этом каждый подавал на подпись одну книгу, максимум – две. И вдруг одна девушка поставила на стол целую стопку, полное собрание моих сочинений. Я удивленно поднял глаза:

– Девушка, зачем вам столько?

Но вместо девушки ответил парень, который стоял рядом с ней. Он сказал:

– Это моя невеста, я ей сказал: пока всего Тополя не прочтешь, в загс не пойдем! Подпишите ей, для образования…

Ну, и второй случай, я о нем уже где-то писал.

Московский магазин «Библио-Глобус», презентация читателям моего нового романа. Подписывая книги, я поднимаю глаза и вижу за очередью покупателей девушку лет шестнадцати – она стоит и смотрит на меня, но к стойке не подходит. Минут через десять снова поднимаю глаза – стоит эта девушка, не уходит. «Девушка, – говорю, – что вы там стоите? Чего ждете?» – «А я, – отвечает, – хочу взять у вас интервью». – «Так идите сюда, за стойку, я буду подписывать книги и отвечать на ваши вопросы». Она зашла за стойку, достала из сумочки диктофон. Я спросил: «Вы из какой газеты?» – «Из школьной, – вдруг сказала она. – Я редактор школьной стенгазеты». Очередь, как вы понимаете, любопытно заулыбалась. А я спросил: «И сколько же вам лет?» – «Четырнадцать». – «Гм! Ладно, давайте ваши во­просы». – «Спасибо, – сказала она. – Вопрос первый: вы себе, как писателю, какую бы поставили отметку?» Очередь навострила ушки, я сказал: «Знаешь, писатель тоже человек. Один завышает свои достижения, другой от скромно­сти занижает их. Пусть лучше читатели ставят нам отметки…» Короче, я как-то выплыл. И тут она меня сразила. «Хорошо, – сказала она. – А вот в ваших книгах много постельных сцен. Скажите, это действительно так красиво, как вы описываете, или вы все это просто придумали?»

Вся очередь замерла и уставилась на меня с острым любопытством зрителей корриды.

Господи, я до сих пор не пойму, как меня осенило, я сказал:

– Знаешь, детка, когда это по любви, то это действительно очень красиво. А если это без любви, а просто так, для спорта, то это скотство.

И – очередь зааплодировала.

Теперь, спустя годы, я пользуюсь комплиментом той четырнадцатилетней девушки из школьной стенгазеты, как индульгенцией, которая дает мне право публиковать эту книгу. А если это отразится на моей репутации «серьезного писателя» – что ж, авось школьные стенгазеты за меня заступятся.

Заказывайте «Уроки французского» и другие мои  книги на сайтах издательства ISIA media Verlag:

https://bukinist.de/bookpod/ru/khudozhestvennaya-literatura/426892-uroki-francuzskogo-9783689597542.html и https://isiaverlag.shop/ru/fiction/1104-uroki-francuzskogo-9783689597542.html

 

  

 

Александр МЕЛАМЕД | От чертежной доски до орбиты

Аналитика 12.04.2026 Александр Меламед

Еврейский след в истории космонавтики: от теоретиков и инженеров до астронавтов на орбите.

1. Евреи в космической истории

Говорят, есть старое еврейское поверие: если Бог создал небо, значит, человеку когда-нибудь захочется туда подняться и посмотреть, все ли там в порядке. И действительно – среди тех, кто, – да простится мне пафос, – проверял «порядок» на орбите Земли и за ее пределами, было немало евреев.

Что неудивительно: одна из отличительных еврейских черт – любознательность. Она побуждала читать книги, получать образование, становиться сведущим. Наверное, прав был мой дедушка Пинхас, закройщик обуви в ныне польском городке Янове, который говорил старшей дочери, моей маме: «Хайкеле, ум – единственное богатство, которое можно взять с собой куда угодно».

В XX веке оказалось, что «куда угодно» может означать вообще что угодно. Даже космос.

Космонавтика с самого начала была делом международным. Ракеты проектировали инженеры разных стран, орбиты рассчитывали ученые разных школ, космонавты говорили на разных языках. В лабораториях, конструкторских бюро и космических центрах сообща трудились люди разных культур и биографий.

Среди них оказалось немало людей еврейского происхождения – инженеров, программистов, астронавтов. Их вклад редко выделяют отдельно, потому что космическая наука (а, точнее, сплав научных дисциплин), по своей природе интернациональна.

В этой среде, где усилия специалистов разного профиля объединялись, ходила такая байка.

– В нашей команде есть католики, протестанты, евреи, атеисты. Мы – разные.

– А что у вас общего?

– Когда стартует ракета, мы все исповедуем одну религию – физику.

Если приглядеться к истории космической эры, становится ясно: без евреев изучение реальности за облаками выглядело бы иначе.

От теоретиков, изучавших устройство Вселенной, до инженеров, создававших ракеты, и астронавтов, работавших на орбите, – представители еврейского народа внесли заметный вклад в одну из самых рискованных страниц человеческой истории.

2. Создатели космической техники: теоретики и практики

Любой космический полет начинается задолго до старта ракеты. С идей и формул, расчетов и чертежей.

Среди тех, кто стоял у истоков космической техники, было немало выдающихся ученых и инженеров еврейского происхождения.

Одним из крупнейших физиков XX века был Яков Зельдович, как он (и многие его коллеги) значится в международных справочниках. Зельдович работал в самых разных областях – от ядерной физики до космологии. Его исследования структуры Вселенной, образования звезд и эволюции галактик стали важной частью современной астрофизики. Многие его идеи оказались напрямую связаны с задачами космических исследований.

Еще одной ключевой фигурой в истории советской космонавтики был инженер Борис Черток – один из ближайших соратников главного конструктора Сергея Королева. Черток занимался системами управления ракетами. В 1950–1960-е идея управляемого полета космического аппарата оставалась сложнейшей инженерной задачей. По воспоминаниям Чертока, иногда инженеры работали почти на ощупь. Многие процессы приходилось изучать буквально «в полете».

Напряженный ритм работы поддерживали шутки. Иначе выдержать напряжение было бы трудно. Говорят, однажды кто-то из группы Чертока сказал: «Ракета – это и про грустное и забавное. Как хороший еврейский анекдот». Шеф заключил: «Пока не дослушаешь до конца, не узнаешь, чем все закончится».

В американской космической программе заметную роль сыграл инженер George Low. Он был одним из руководителей Apollo program и участвовал в подготовке миссий, которые привели человечество к высадке на Луну. Важно, что космические проекты объединяли специалистов самых разных культур. В лабораториях NASA работали выходцы из Европы, Азии и Ближнего Востока.

Так постепенно формировалась новое международное сообщество – культура космической эпохи.

3. На Земле и над Землей: исследователи и аналитики

Когда ракета стартует, кажется, что вся работа сосредоточена в кабине космического корабля. На самом деле за каждым полетом – труд многих тысяч людей, которые остаются на Земле.

Они анализируют данные спутников, рассчитывают траектории, изучают космическое излучение, проектируют приборы и компьютеры.

Среди таких ученых был Мартин Шварцшильд (Martin Schwarzschild). Его исследования внутреннего строения звезд и эволюции галактик оказали огромное влияние на современную астрофизику. Именно благодаря таким работам ученые смогли лучше понять процессы, происходящие во Вселенной.

Важную роль сыграли и физики-теоретики. Например, Ричард Фейнман (Richard Feynman), один из самых ярких ученых XX века. Фейнман не занимался космическими полетами напрямую, но его методы расчетов и подход к решению сложных задач оказали влияние на множество инженерных дисциплин.

К тому же он обладал редким чувством юмора. Однажды его спросили, зачем человечеству вообще лететь в космос. Фейнман ответил: «Потому что любопытство – это единственная болезнь, которой приятно болеть».

Любопытство действительно стало двигателем космической науки. Есть старый еврейский анекдот:

– Рабинович, зачем вы смотрите в телескоп?

– Проверяю, есть ли жизнь на Марсе.

– И как?

– Если есть, они, наверное, тоже ищут жизнь у нас.

Так это же хорошо!

Хорошо? Моим врагам такую жизнь?!

Самоирония – характерная черта научного мышления. А все потому, что чем дальше продвигаешься в постижение мира, тем яснее понимаешь: человечество стоит лишь на пороге этих познаний. Огромна Вселенная, и наши знания о ней по-прежнему скудны.

Поэтому важно, что сейчас именно благодаря тысячам исследователей – тем, кто работает в лабораториях, обсерваториях и космических центрах – космонавты получают возможность безопасно оставаться на орбите.

4. Космонавты и астронавты: дорога на орбиту

Когда космическая техника была создана, пришел час людей, которым предстояло на ней летать. Профессия космонавта стала одной из самых сложных в XX веке и сейчас.

Среди тех, кто поднимался на орбиту, были представители еврейского народа. Одним из первых космонавтов еврейского происхождения стал Борис Волынов, состоявший в первом отряде советских космонавтов и в 1969 году совершивший полет на корабле «Союз-5». Он вошел в историю не только как важный этап пилотируемой космонавтики, но и своей исключительно драматичной посадкой.

Во время возвращения на Землю произошел сбой: служебный модуль корабля не отделился вовремя. Аппарат начал входить в атмосферу в неправильной ориентации. В центре управления полетами замерли: казалось, катастрофы не избежать. Но конструкция корабля чудом выдержала перегрузки, и спускаемый аппарат все-таки развернулся нужной стороной. Волынов благополучно приземлился.

Позднее один из инженеров пошутил: «Теперь ты знаешь настоящий секрет еврейского возвращения на Землю: сначала надо хорошенько понервничать».

В американской космонавтике одной из самых ярких фигур стала Юдит Резник

(Judith Resnik). Она была инженером-электриком и доктором наук. В 1984 году Резник стала второй американкой, совершившей космический полет. Коллеги вспоминали (и продолжают вспоминать) ее как исключительно талантливого специалиста. К сожалению, ее жизнь трагически оборвалась во время катастрофы шаттла Space Shuttle Challenger disaster. Ее имя сегодня носят школы, исследовательские лаборатории и научные программы.

Особое место в истории занимает астронавт Джеффри Хоффман (Jeffrey Hoffman). Хоффман – астрофизик по образованию, пять раз побывавший в космосе. Он принимал участие в одной из самых уникальных операций в истории космонавтики – ремонте орбитального телескопа Hubble Space Telescope. Работа проходила во время выходов в открытый космос и требовала невероятной точности. На просьбу журналистов определить, какой именно точности, Хоффман ответил: «Ремонт телескопа на скорости 28 тысяч километров в час напоминал попытку починить часы… надев толстые перчатки».

Но есть и другая история, которую любят пересказывать американцы. Перед одним из стартов шаттла Хоффман на несколько минут отошел в сторону. Он вполголоса молился. Когда его спросили, что он бормотал, ответил: «Я просто напомнил Всевышнему, что и на сей раз лечу именно я».

Этот легкий юмор хорошо передает атмосферу космических стартов – причудливую смесь серьезности, напряжения и простых человеческих эмоций. Хоффман стал одним из первых астронавтов, открыто говоривших о своей еврейской идентичности. В один из полетов он взял с собой в космос древний свиток Торы, переживший Холокост и хранившийся в чешской синагоге.

В XXI веке к астронавтам еврейского происхождения присоединился

Гарретт Райзман (Garrett Reisman). Он работал на Международной космической станции, а позже стал одним из ведущих специалистов компании SpaceX,

занимающейся разработкой новых космических кораблей.

Но, пожалуй, самой символической фигурой для еврейского мира стал первый израильский астронавт Илан Рамон (Ilan Ramon). Его полет на шаттле «Колумбия» в 2003 году воспринимался в Израиле как национальное событие. Миллионы людей следили за миссией. Рамон взял с собой на борт несколько символических предметов: израильский флаг, небольшую Тору и рисунок мальчика из концлагеря Терезиенштадт, погибшего в Холокосте. Эти вещи напоминали о длинном историческом пути народа – от трагедий XX века до космической эры. К сожалению, миссия закончилась трагедией во время катастрофы Space Shuttle Columbia disaster. Но память о Рамоне осталась не только в истории космонавтики, но и в культурной памяти современного Израиля.

5. О космосе – с юмором и всерьез

В ходе миссии Apollo 11 Moon Landing астронавты Нил Армстронг (Neil Armstrong) и Базз Олдрин (Buzz Aldrin) впервые ступили на поверхность Луны, что стало одним из самых впечатляющих достижений XX века. Всего в рамках программы Apollo program на Луне побывали двенадцать человек.

Среди них евреев не было. Однако это не означает, что представители еврейского народа не участвовали в лунной программе.

Напротив, их вклад был весьма заметным. Одним из руководителей программы был инженер Джордж Лоу (George Low). Он сыграл ключевую роль в подготовке миссии Apollo 8 mission – первого полета людей к Луне. Именно во время этого полета астронавты сделали знаменитую фотографию Earthrise – восход Земли над лунным горизонтом.

Космические центры того времени напоминали настоящий научный Вавилон. В лабораториях NASA работали специалисты со всего мира. Почти сходу появился еврейский анекдот на «лунную» тему.

– Почему евреи не первыми полетели на Луну?

– Потому что сначала нужно было детально обсудить бюджет миссии. А это совсем непросто. Вы же знаете, где два еврея – там три мнения, а где три –уже комитет.

Если говорить серьезно, многие инженеры и ученые еврейского происхождения действительно участвовали в разработке лунной программы – от расчетов траекторий до создания систем управления. Можно сказать определенно: побывали на Луне их идеи и формулы – даже если их авторы оставались на Земле.

Космос – это область, где сосредоточенность необходима. Но одного профессионализма недостаточно. Нужны еще выдержка и умение сохранять спокойствие в самых напряженных ситуациях.

Поэтому среди инженеров и астронавтов всегда ценилось чувство юмора. В космических центрах ходит множество шуток, и некоторые из них напоминают старые еврейские анекдоты – с их неожиданным поворотом мысли.

Например, однажды на совещании инженеров в NASA

обсуждали бытовые условия будущих космических экспедиций. Когда разговор коснулся темы питания, кто-то заметил: «Мы уже разработали специальное меню для астронавтов». На что один инженер, улыбнувшись, спросил: «А кошерная версия будет?»

Все захохотали. Но спустя несколько минут призадумались. В итоге специалисты по питанию действительно начали обсуждать, как можно адаптировать космическое меню согласно религиозным запросам.

К слову сказать, свой, что называется, участие в застольной орбитальной теме приписывается выходцу из Центральной Азии космонавту Салиджану Шарипову той поры, когда он состоял в советско-американском экипаже. Дескать, по его инициативе плов был включен в рацион космонавтов наряду с другими национальными блюдами, поскольку космонавты могут брать на орбиту любимую еду. Но нововведение от Шарипова ничем не подтверждено и стало просто красивой, но недокументированной легендой.

Да, в меню есть рис с мясом. Но это каша, а вовсе не плов. Как родилась легенда? На фоне важного прорыва: в 2016 году узбекский плов был включен в список нематериального наследия ЮНЕСКО как Culture of Palov. Заметьте формулировку: ЮНЕСКО признала не просто блюдо «узбекский плов», а всю культурную практику, связанную с ним: коллективное приготовление (в основном, мужчинами); свадебные и праздничные ритуалы; передача рецептов из поколения в поколение.

Плов в Узбекистане – не еда, а своего рода социальный институт.

У евреев, как говорится, все не так. Их кухня – это не единая региональная традиция, а совокупность разных кухонь. Есть ашкеназская, сефардская, мизрахи, израильская современная, то есть не локализованная традиция, как узбекский плов, а «рассеянные» культурные практики.

Но давайте думать о лучшем. О том, что кошерная пища имеет шанс оказаться на борту космического корабля. А поводырем в этих раздумьях станет известная шутка.

– Почему ни одно еврейское блюдо не попало ни в список ЮНЕСКО ни в космическое меню?

– Потому что сначала нужно обсудить, какой именно рецепт какого блюда считать правильным.

Возможно, гефилте-фиш когда-нибудь окажется на орбите. А пока у евреев-космонавтов в активе личные вещи: фотографии родителей или дедушек и бабушек. Многие из этих людей пережили войны и эмиграцию. Поэтому факт того, что их потомки работают на орбите Земли, символичен уже сам по себе.

Это – отражение известного еврейского афоризма»: «Следующее поколение должно идти дальше предыдущего». В буквальном смысле иные потомки действительно пошли – не только дальше всех, но и выше.

Другой эпизод вспоминал астронавт Джеффри Хоффман. Во время подготовки к одному из полетов коллеги спросили его:

– Если ты возьмешь в космос Тору, значит ли это, что мы будем обязаны соблюдать Шаббат?

Хоффман ответил:

– Про Шаббат не знаю. Но если двигатель откажет, можно попробовать вспомнить несколько молитв. Должны помочь.

Он прочитал отрывок из первой «Space Torah», свиток которой в 1996 году взял в хьюстонской синагоге Congregation Or Ami и куда после полета священный текст вернулся. Там ее держат в ковчеге (арон-кодеше) и используют на религиозных службах и бар-мицвах.

Позже Хоффман шутил: «В истории это, наверное, первая Тора, поднятая на небывалую высоту».

А в синагоге Congregation Brith Shalom (Хьюстон) Хоффману предоставили на время полета в период Хануки в 1993 году дрейдл. Он крутился без устали полтора часа, установив тем самым мировой рекорд продолжительности вращения, совершенно невозможный на Земле. Свидетелями этого рукотворного (разумеется, с помощью невесомости) чуда были миллионы землян в ходе телетрансляции с борта шаттла. Детвора – та просто не могла удержать восторга – прыгала и хохотала.

Космический полет не исключает забавную составляющую.

Этот факт хорошо отражает атмосферу космических программ: если невероятно сложная техника создается и используется на фоне обычных разговоров и просьб к В-евышнему, то и чудеса, которые происходят на орбите, не перестают удивлять землян, в том числе в прямом эфире.

В подобных хаханьках – и мудрость, и ирония, и философия. Ведь космос постоянно напоминает людям, насколько огромна Вселенная и насколько скромно наше место в ней.

* * *

История космонавтики – это история человеческого стремления к познанию.

Она создавалась усилиями инженеров, ученых и астронавтов многих стран. Космос оказался одной из тех редких областей, где, несмотря на различия государственного устройства и понятную гордость за свою страну, международное сотрудничество стало не лозунгом, а повседневной необходимостью.

Еврейская традиция всегда высоко ценила знания. В Талмуде сказано: «Мудрость ценнее жемчуга – потому что жемчуг можно потерять, а мудрость остается с человеком».

Можно сказать, что именно эта вера в силу знания помогла многим инженерам и ученым внести свой вклад в одну из самых сложных областей науки – космонавтику. Среди людей, участвовавших в создании космической техники, исследованиях Вселенной и пилотируемых полетах, заметное место занимают специалисты еврейского происхождения – физики, инженеры, программисты, конструкторы и астронавты.

Общее число евреев из разных стран, занятых в космических программах, назвать трудно. Космическая наука по своей природе интернациональна, а происхождение специалистов далеко не всегда фиксируется в официальных источниках. Тем не менее историки науки полагают, что с начала космической эры – со времени запуска первого искусственного спутника Земли – в космических программах разных стран участвовали сотни специалистов еврейского происхождения.

Их вклад стал частью общей истории освоения космоса.

– Рабинович, как вы думаете, будет ли жизнь на других планетах?

– Конечно, будет. Ведь если Вселенная такая огромная, как нам твердят ученые, ну хоть где-то же должны жить люди, которые понимают аидов.

В этой шутке – и улыбка, и надежда. Потому что космос напоминает человечеству простые истины. Земля у нас одна, звезды светят для всех.

«В том числе – звезда Давида», заметил мой приятель – один из первых читателей этого текста.

 

Борис Абрамович: Решающий месяц приближается

Подкасты 11.04.2026

 

 

Семью «Кричащей Мэри» высылают из США

Аналитика 12.04.2026

Решение Рубио запускает пересмотр статусов родственников иранских чиновников.

Image credit: Facebook + Иллюстрация: kontinentusa.com / AI

Администрация президента Дональда Трампа усиливает давление на иранские структуры влияния, распространяя меры и на тех, кто проживает в США. Госсекретарь Марко Рубио подписал решение об аннулировании грин‑карт у сына Масуме Эбтекар – «Кричащей Мэри», англоязычного спикера захвата посольства США в Тегеране в 1979 году.

Сейед Эйса Хашеми, его жена Марьям Тахмасеби и их малолетний сын были задержаны агентами ICE в Лос‑Анджелесе. Сейчас семья находится в федеральном custody и ожидает депортации.

По данным Госдепартамента, визы они получили в 2014 году при администрации Барака Обамы, а в 2016‑м – статус постоянных жителей через Diversity Visa Lottery. Это происходило на фоне продолжающейся антиамериканской политики Тегерана, включая захват двух американских военных катеров и пленение десяти моряков ВМС США.

Марко Рубио заявил: «Семья Эбтекар никогда не должна была получать исключительную привилегию жить и работать в нашей стране. Америка не станет безопасным убежищем для тех, кто связан с антиамериканскими силами или их пропагандистами».

Масуме Эбтекар стала одной из самых узнаваемых фигур исламской революции. В двадцать лет она выступала пресс‑секретарём группы исламистских студентов, которые 4 ноября 1979 года штурмовали посольство США в Тегеране. На протяжении 444 дней 52 американских дипломата и сотрудника посольства удерживались в заложниках. Эбтекар регулярно появлялась перед западными камерами, оправдывала захват, угрожала заложникам и участвовала в постановочных интервью, где американцев заставляли говорить о «нормальном обращении», хотя за кадром применялись психологическое давление, одиночное заключение и имитации казней. За манеру агрессивно выступать она получила на Западе прозвища «Скриминг Мэри», «Тегеран Мэри» и «Сестра Мэри».

После революции Эбтекар сделала карьеру внутри Исламской Республики: дважды возглавляла Департамент охраны окружающей среды, занимала пост вице‑президента по вопросам женщин и семьи и до 2021 года оставалась публичной фигурой режима, регулярно выступая с резкими антиамериканскими заявлениями.

Тем временем её сын и его жена вели спокойную жизнь в Лос‑Анджелесе. Оба преподавали в The Chicago School, работали в сфере психологии и занимались детьми из обеспеченных семей. Они пользовались всеми преимуществами американской системы – образованием, здравоохранением, социальной стабильностью, – тогда как их мать продолжала занимать высокие посты в иранском руководстве.

Теперь эта ситуация признана неприемлемой. Депортация семьи Эбтекар стала частью более широкой кампании по пересмотру иммиграционного статуса родственников высокопоставленных иранских чиновников и пропагандистов. За последние недели аналогичные меры были применены к родственницам убитого в 2020 году генерала Касема Сулеймани, а также к дочери бывшего главы Совета нацбезопасности Ирана Али Лариджани и её мужу.

Во всех этих случаях речь идёт о людях, которые годами жили в США, получали образование, работали и пользовались благами американского общества, сохраняя при этом тесные связи с ключевыми фигурами тегеранского режима.

Госдепартамент подчеркнул: США больше не будут предоставлять убежище или иммиграционные льготы тем, кто прямо или косвенно связан с силами, враждебными Америке. События почти полувековой давности продолжают иметь юридические последствия, а ошибки предыдущих администраций будут исправляться.

Семья Хашеми‑Эбтекар остаётся в распоряжении ICE. Сроки депортации пока не объявлены, но источники в правоохранительных органах подтверждают, что процедура уже запущена и идёт ускоренно.

Это решение вписывается в стратегию администрации Трампа по ужесточению контроля над въездом и пребыванием граждан стран, представляющих угрозу национальной безопасности. Вашингтон закрывает лазейки, которыми десятилетиями пользовались семьи иранских чиновников, военных и идеологов, получая доступ к американскому образованию, бизнесу и социальным институтам.

Sylvia Lawson

 

Гэвин Ньюсом и его магнит для мошенничества на 30 миллиардов долларов

Аналитика 12.04.2026

Программа помощи на дому в Калифорнии, по словам экспертов, полностью созрела для масштабных афер.

Image credit: Facebook

Губернатор Калифорнии Гэвин Ньюсом оказался в центре общенационального скандала с мошенничеством. До сих пор внимание СМИ в основном приковано к схемам с пособиями по безработице, паллиативной помощью и продуктовыми талонами. В этом эксклюзивном расследовании мы разбираемся с одной из самых крупных программ штата – In-Home Supportive Services (IHSS). Она ежегодно обходится почти в 30 миллиардов долларов и оплачивает членам семей и другим лицам помощь пожилым и инвалидам прямо на дому – с готовкой, личной гигиеной, стиркой и прочими повседневными делами.

На первый взгляд IHSS выглядит образцом сострадания: миллиарды долларов направляются тем, кто якобы заботится о нуждающихся в их собственных домах. Однако всё больше экспертов и критиков утверждают, что программа насквозь пропитана мошенничеством и ежегодно теряет от 6 до 12 миллиардов долларов из-за аферистов. При этом мощные профсоюзы домашних помощников собирают более 149 миллионов долларов членских взносов и перекачивают эти деньги в политическую сеть, поддерживающую Ньюсома и калифорнийских демократов.

Это классическая история о том, как благое намерение превратилось в удобную маску для мошенничества и создало самоподдерживающуюся систему, которая надёжно удерживает демократический истеблишмент Калифорнии у власти.

Программа IHSS была запущена в 1973 году. В 1980-е число получателей резко выросло, после чего штат ввёл ограничения по количеству оплачиваемых часов. Финансирование идёт через Medi-Cal (калифорнийский аналог Medicaid) – сочетанием федеральных, штатных и окружных средств.

IHSS уже давно считается настоящим магнитом для мошенничества. Ещё в 2009 году губернатор Арнольд Шварценеггер оценивал, что до 25 % всех заявок по программе были фальшивыми. Большое жюри в Сакраменто тогда отмечало полное отсутствие реального контроля: никто не проверял квалификацию работников, достоверность отработанных часов и даже криминальное прошлое.

Шварценеггер попытался навести порядок и подписал закон, обязывающий проходить проверку на судимость и вводивший случайные ревизии. Однако вскоре рабочая группа штата вместе с представителями профсоюзов пробила серьёзную лазейку: под предлогом «защиты уязвимых участников» они запретили проводить полностью случайные и необъявленные проверки на дому. С тех пор программа снова ушла в неконтролируемый рост.

Сегодня более 800 тысяч человек, оплачиваемых за счёт налогоплательщиков, предоставляют услуги по IHSS – от закупки продуктов до личного ухода. Это крупнейшая низкооплачиваемая категория в штате. Получить помощь относительно просто: подаётся заявка, социальный работник округа оценивает нужду, и если заявка одобрена, получатель может нанять помощника по своему выбору. В более чем 70 % случаев это член семьи.

Система работает в основном на честное слово. Работники сами заполняют табели. В примерно 60 % случаев помощник и получатель живут вместе, и всё происходит за закрытыми дверями частных домов – практически без риска внезапных инспекций. Государственные правила запрещают необъявленные визиты, если только нет «конкретной» жалобы или явных красных флажков. Даже когда жалобы поступают, расследования идут медленно, а до суда доходят единицы.

По данным Департамента социальных служб штата, за один 12-месячный период 2023–2024 годов округа получили почти 7 тысяч жалоб на мошенничество. Из них только в 28 округах открыли 964 расследования, а до суда дошло всего 39 дел.Аудит округа Риверсайд в 2021 году показал, что местная программа IHSS не соблюдала даже собственные процедуры контроля. Более того, свыше 60 % сотрудников департамента, который должен за этим надзирать, сами работали по IHSS и были заинтересованы в сохранении статус-кво.

В 2024 году Министерство юстиции США начало серию уголовных дел. В одном из них житель Сан-Димаса Джакомо Лоренцо Гарбарино выставил штату счета более чем на 170 тысяч долларов за услуги человеку, который в это время находился в больнице или учреждении. В другом случае Джозеф Депиацца продолжал выставлять счета на 50 тысяч долларов даже после смерти пациента. Были и такие, кто получал деньги за «уход» за родителями, находившимися за границей, или за человека, сидевшего в тюрьме.

Хейвуд Талков, глава LexisNexis Risk Solutions Government и один из ведущих экспертов страны по мошенничеству в соцпрограммах, оценивает потери IHSS в 20–40 % от бюджета. Применительно к расходам 2025–2026 финансового года это от 6 до 12 миллиардов долларов ежегодно. Используя консервативную оценку в 25 %, можно сказать, что за годы правления Гэвина Ньюсома аферисты могли выкачать из программы не менее 35 миллиардов долларов.

«Практически нет никаких стимулов останавливаться, – говорит Талков. – В Калифорнии отсутствуют или почти отсутствуют реальные механизмы контроля».

Особенно остро ситуация стоит в Лос-Анджелесе. В начале года глава HHS Мехмет Оз заявил, что крупные схемы мошенничества в сфере домашней и паллиативной помощи связаны, в частности, с «русско-армянской мафией». Носители армянского языка составляют 14,6 % получателей IHSS и 6,5 % тех, кто предоставляет услуги, хотя среди населения округа Лос-Анджелес плохо владеющие английским армяноязычные жители – всего 0,8 %. По некоторым подсчётам, они в 18 раз чаще становятся получателями и в 8 раз чаще – помощниками, чем следовало бы из их доли в населении.

Самыми крупными выгодоприобретателями стали профсоюзы. Два главных профсоюза – SEIU Local 2015 и United Domestic Workers (UDW) – в 2024 году собрали более 149 миллионов долларов взносов. Каждый новый работник – это новый плательщик взносов, поэтому профсоюзы кровно заинтересованы в бесконечном расширении программы.

SEIU Local 2015 пожертвовала 2 миллиона долларов на кампанию Ньюсома против отзыва, ещё 2 миллиона – на поддержку Proposition 50 (перекройка округов в пользу демократов) и более 90 тысяч долларов лично губернатору. UDW также финансировала его переизбрание.

Есть многочисленные свидетельства принудительных методов. Натан Ву из Сан-Диего рассказал, что во время ориентации по IHSS на него давили, чтобы он вступил в UDW, хотя он прямо отказался. Взносы всё равно удерживали из зарплаты почти год. Чакван Мэй в судебных показаниях описала, как сотрудники SEIU Local 2015 заперли двери на ориентации и заявили: «Мы ждём, пока все подпишутся… никто не уйдёт, пока все не подпишутся». Она подписала под давлением, а взносы продолжали удерживать даже после её отказа.

Споры с профсоюзами рассматривает Калифорнийская комиссия по трудовым отношениям государственных служащих (PERB), члены которой в значительной степени назначаются губернатором и имеют профсоюзное прошлое. Шансы на справедливое разбирательство адвокаты истцов оценивают как близкие к нулю.

Сам Ньюсом контролирует все ключевые рычаги: программу, её исполнение и фактически комиссию PERB. У него нет ни малейшего стимула жёстко наводить порядок в системе, которая создаёт более 40 % новых рабочих мест в его администрации и щедро финансирует его главных политических союзников.

Несмотря на некоторые показательные разговоры о реформе, на новый бюджетный цикл Ньюсом запросил дополнительно 1,1 миллиарда долларов на IHSS – с доведением общей суммы до 33,4 миллиарда долларов, хвастаясь, что его администрация уже вложила миллиарды долларов налогоплательщиков в программу. Когда мы обратились в его офис за комментарием, представитель департамента социальных служб заявил, что «мошенничество в IHSS не является повсеместным».

Единственный реальный шанс на изменения – жёсткое давление из Вашингтона. Администрация Трампа может увязать федеральное финансирование со строгими аудитами, обязательной перерегистрацией всех участников через независимую проверку и разрешением на внезапные домашние проверки. Без такого внешнего вмешательства коррупция в Калифорнии вряд ли пойдёт на спад.

Чтобы сломать эту систему, нужна сила, готовая бороться не только с отдельными мошенниками, но и с самой политической машиной, которая их покрывает и на них паразитирует.

Кристофер Ф. Руфо, Кеннет Шрупп

Сокр. перевод Алекса Левин