Интервью с американским политологом о глубоком повороте внешней политики США.
В рамках программы "Война и мир" ведущая 9 канала Лиора Шварц поговорила с профессором политологии Университета Теннесси Андреем Коробковым о внешней политике Дональда Трампа, войне с Ираном, ситуации в Газе и изменении отношения американского общества к Израилю. Эксперт также объяснил, почему карты и территориальные заявления Трампа отражают не только его внутреннюю политическую стратегию, но и более глубокий поворот американской внешней политики - от глобалистского подхода к политике силы и зон влияния.
Лиора Шварц: Андрей, что вообще означают эти карты Трампа? Это политический троллинг или новое представление о границах американского влияния?
Андрей Коробков: Это все, что вы сейчас упомянули. Дело в том, что Трамп действительно жесткий политический реалист. Он возвращается к политике силы и зон влияния, возвращается к политике сверхдержав и активно ломает глобалистскую систему, которая создавалась последние 35 лет.
Эти игры с картами, конечно, имеют для него внутреннее политическое значение, поскольку апеллируют к его базе, к активистам движения MAGA, которые тоже мыслят в терминах политики силы. Им это приятно слышать.
Но одновременно это подтверждение нового, уникального статуса США, которые подаются как единственная сверхдержава, хотя ситуация на мировой арене в значительной степени меняется. И здесь есть еще более конкретные аспекты.
Например, в отношении Канады это атака на конкретных премьер-министров, прежде всего на Джастина Трюдо, который ушел и которого Трамп просто не мог переносить. Но речь идет и о нынешнем премьер-министре Марке Карни, который воспринимается не просто как соперник или противник, а прежде всего как идеологический союзник главных врагов Трампа и движения MAGA - прогрессистов Демократической партии и все более влиятельных демократических социалистов, представляющих левое крыло демократов.
Унижая, как считает Трамп, лидеров-либералов в Канаде, он одновременно наносит удар и по своим оппонентам в Соединенных Штатах.
Лиора Шварц: Сегодня еврейский Новый год, и мы подводим итоги. За этот год США перешли от сдерживания Ирана к прямому военному противостоянию: удары по иранской территории, нефтяной инфраструктуре и танкерам, экономическая блокада, борьба за Ормуз. Трамп говорит о победе. Америка действительно сломала прежний баланс сил или втянулась в войну на истощение?
Андрей Коробков: Она, конечно, втянулась в войну на истощение. Решение принималось, во-первых, в условиях эйфории после успеха операции в Венесуэле и ряда других внешнеполитических успехов США.
Оно опиралось на данные разведки и различных политических структур, а также на информацию, которая поступала непосредственно от премьер-министра Нетаниягу. Ожидалась легкая и эффективная победа, предполагался, видимо, и слом режима, особенно после массовых волнений, которые происходили в Иране в конце прошлого и начале этого года.
Возникла и дополнительная проблема, связанная со временем начала операции. Поскольку она ожидалась короткой, никто не думал о том, что выборы уже не за горами.
В результате Трамп оказался в очень сложной ситуации: любое новое применение силы в Персидском заливе немедленно ведет к росту цен на энергоносители, а значит, и к росту цен на бензин в США.
Мы видим, что цена барреля нефти вновь превысила 100 долларов, растут цены, особенно на дизельное топливо в США. Возникла необычная для Америки ситуация: обычно американские избиратели обращают минимальное внимание на внешнеполитические события. Примерно 15% электората интересуются этими вопросами.
Сейчас же возникла непосредственная связь между внешней политикой и внутренней экономической ситуацией, конкретно состоянием американского рынка. В результате администрация оказалась в тисках.
Любая попытка усилить давление на Иран бьет по потребительскому рынку США и ведет к новому откату. Поэтому для Трампа главным оказалось очень неудачное время, выбранное для начала операции.
Иран прекрасно понимает, что положение Белого дома сейчас практически безвыходное, и чем ближе выборы, тем активнее он будет этим пользоваться. Провоцируя новые конфликты и нанося удары как по танкерам, так и по американским военным объектам, Иран будет вынуждать Трампа отвечать.
Это будет ухудшать положение республиканцев, которое и без того сейчас нельзя назвать благополучным.
Лиора Шварц: В Газе Трамп начинал с амбициозных обещаний. Затем появились американский план, совет мира и международная сила, но все это снова упирается в разоружение ХАМАС. Изменил ли план Трампа ситуацию или Вашингтон столкнулся с прежней проблемой - как заставить ХАМАС отдать оружие?
Андрей Коробков: ХАМАС, несомненно, ослаблен. В целом то же самое можно сказать и об Иране с военной точки зрения, но проблема в корне не решена. Белый дом, естественно, делает хорошую мину при плохой игре, но в целом ясно, что первоначальные цели не достигнуты.
Все это происходит на фоне резкого изменения американского общественного мнения в отношении Израиля. Последние опросы, проведенные Gallup и исследовательским центром Pew, показали, что от 70 до 80% демократов в целом поддерживают палестинцев и негативно относятся к Израилю.
Для республиканцев цифры практически обратные: от 58 до 65% продолжают поддерживать Израиль. Но это, конечно, крайне неприятная тенденция.
Кроме того, чем моложе поколение, тем более пропалестинским оно является. Молодежь в возрасте от 18 до 34 лет наиболее активно поддерживает палестинцев и крайне негативно смотрит на Израиль.
Можно сказать, что как бы кто ни относился к Трампу, видимо, он является последним американским президентом, который, по крайней мере, однозначно настроен в поддержку Израиля.
Ясно, что демократы уже однозначно изменили свое отношение. Но даже будущие республиканские политики будут вынуждены принимать во внимание этот принципиальный сдвиг, который мы наблюдаем в последние годы и особенно в последние месяцы.
Лиора Шварц: Андрей, сегодня ровно 25 лет со дня терактов 11 сентября. После них Америка вступила в войны, которые растянулись на десятилетия. Сегодня США снова воюют на Ближнем Востоке. Чему 11 сентября научило Америку и не повторяет ли она сейчас некоторые ошибки, которые совершила после той трагедии?
Андрей Коробков: 11 сентября действительно стало линией разрыва. С момента коллапса советского блока и до 2001 года в целом существовало представление, что, как говорил Фрэнсис Фукуяма, "история закончилась", рыночная демократия победила, Глобальный Север един и будет вести мир за собой.
Затем оказалось, с одной стороны, что Китай не собирается менять свою систему и уже бросает вызов США, становясь второй сверхдержавой. С другой стороны, появились новые угрозы, причем они исходят как от негосударственных акторов, так и от государств, которые США относят к так называемым государствам-изгоям, таким как Иран и Северная Корея.
Стало ясно, что радужная картина мира, нарисованная в 1990-е годы, разрушается на глазах.
11 сентября стало тем шоком, который привел к пересмотру концепции стратегического развития США. Этот пересмотр активно продолжился при Бараке Обаме, и американская внешняя политика начала разворачиваться от Европы к Азии и другим регионам.
Трамп проводит эту политику в гораздо более радикальной форме. Он одновременно начал активно разрушать те глобалистские институты, которые сами США создавали в 1990-е годы.
Лиора Шварц: Спасибо за разговор. На связи со студией 9 канала был профессор политологии Университета Теннесси Андрей Коробков.
