По подобию Бесподобного
Появление в нашей жизни ИИ предоставило возможность каждому человеку стать программистом и вычислять все, что ему вздумается.
Мне давно не доставало счетчика гематрии, который бы любому числу находил соответствующий ему пасук ТАНАХа или его осмысленный фрагмент. И вот уже соответствующий счетчик установлен на моем сайте.
Так, на запрос 5787 - наступающий новый год - мой конвертер выдает два пасука.
Мелахим II 20:6: "И прибавлю Я к дням твоим пятнадцать лет, и спасу тебя и город этот от руки царя Ашшурского; и буду Я защищать город этот ради Себя и ради Давида, раба Моего".
и Диврей ха-Ямим I 12:19 [20]: "И (люди) из (колена) Менаше примкнули к Давиду, когда пришел он с пелиштимлянами на войну против Шаула, но не помогали им, ибо, посоветовавшись, отослали его сановники пелиштимские, сказав: "С головами нашими примкнет он к господину своему Шаулю".
Первый пасук связан с победой Израиля, второй - со всенародным признанием Давида, завершившимся его помазанием.
Оставлю, впрочем, эти данные без комментария и обращусь к интересной трактовке сотворения человека, данной Лионом Черняком и Митчелом Роклиным в их книге "Завет и метафизика".
Новый еврейский год - первое тишрея - соответствует шестому дню творения, т.е. является годовщиной сотворения человека.
Предшествующее творение создавалось по тому или иному общему принципу: "дерево, дающее плод, в котором семя его, по виду его"; "всякое существо живое ползающее по виду их, и всякую птицу крылатую по виду её". Но не человек.
"И сказал Бог: создадим человека по образу Нашему, по подобию Нашему, и да властвуют над рыбами морскими и над птицами небесными, и над скотом, и над всей землей, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину - сотворил Он их" (1:26-27).
Человек - создание особое: он творец внутри творения.
Но как понимать множественное число: "по образу Нашему, по подобию Нашему" в устах Творца?
В мидраше "Берешит Раба" (8.3-4) приводятся несколько ответов, к которым, в сущности, сводятся все мыслимые подходы. Согласно одному из мнений, "не было совещания. Это подобно царю, который, гуляя у входа во дворец, заметил, что там валяется камень, и сказал себе: что мы с ним сделаем?".
Но одновременно существуют также и четыре других ответа: Бог советовался с небом и землей; с делами каждого дня творения; со Своим сердцем и, наконец, с душами праведников.
Два первых варианта - совет с уже созданными сущностями - нареканий не вызывают. Таковы пути эволюции. Творец учитывает пожелания созданной Им твари относительно дальнейшего развития.
"Совет с сердцем" также выглядит вполне здравым.
Однако последний ответ парадоксален, так как предполагает, что Всевышний советовался с душами, которым ещё только предстоит быть созданными.
Иными словами, человек творился в партнерстве с Создателем. Бог советовался с самим человеком, каким тому быть.
Дополнительные сложности у этого парадокса возникают в контексте спора об образе Бога, спора между "философами" и "мистиками".
Согласно "философам", Творец напрочь лишен какого-либо зримого образа. Согласно каббале, человеческому образу предшествует некий антропоморфный облик в самом Всевышнем.
Сочинение Рамбама "Путеводитель заблудших" в значительной мере посвящено борьбе с антропоморфическим пониманием ТАНАХа. В определённый период полемика велась очень остро, вплоть до лишения оппонентов "удела в мире грядущем" (Рамбам. "Сильная рука. Законы покаяния", 3:7).
Как бы то ни было, каббала учит о предварительном формировании образа человека в самом Боге. Образ этот, именуемый Адам Кадмон, представлен в виде древа десяти божественных качеств - сфирот.
Тогда совет с душами праведников фактически оказывается советом Бога "со своим сердцем".
Между тем даже для каббалистов Всевышний не сводится к Древу Сфирот, не тождествен ему. Имеется также ещё и Всевышний сам по себе, вне связи со Своим творением, Тот, который именуется в традиции Эйн-Соф (Бесконечный). И знание о Нем остается, по вере иудаизма, вне человеческой компетенции.
Поначалу может показаться, что это скорее гносеологическое, чем теологическое учение, что оно касается границ богопознания, а не утверждения, что Эйн-Соф лишен облика как такового.
Действительно, говоря о Бесконечном, каббала укореняет представление о Нем в словах Торы: "И вы приблизились, и стали под горой, а гора пылает огнем до сердца небес; тьма ("хошех"), облако и мгла ("арафель")" (Дварим 4:11).
Причем упомянутый "мрак" понимается как сокрытие, как та непостижимая "составляющая" Бога, которая таится по ту сторону Древа Сфирот.
Однако характерно, что после упоминания этого "мрака" Торой подчеркивается отсутствие в том явлении какого-либо образа: "И берегите себя очень ради душ ваших, ибо не видели вы никакого образа в день, когда говорил Господь вам на Хореве из среды огня. Чтобы вы не извратились и не сделали себе изваяния, изображения какой-либо формы, в виде мужчины или женщины. В виде какого-либо животного, которое на земле, в виде какой-либо птицы пернатой, летающей в небесах" (Дварим 4:15-17).
Таким образом, не только "философам", не только "апофатическим теологам", но и каббалистам не чуждо мнение, что Тот, Кто предшествует Древу Сфирот, образа лишен.
Но как можно кого-то создать по отсутствующему образу? Какое "подобие" можно произвести из Бесподобного?
Идея того, что, творя человека, Бог с ним советовался, подводит к мысли, что Эйн-Соф не просто "теоретически" лишен образа, но что это отсутствие является Его глубинной экзистенциальной характеристикой, Его величайшей экзистенциальной проблемой.
Во всяком случае, именно к такому выводу приходят Лион Черняк и Митчел Роклин.
В их книге "Завет и метафизика", изданной недавно "Маханаимом", дается следующая оригинальная трактовка слов Торы (1:26), которые "можно перевести не фразой "Сотворим человека по образу Нашему" или "в соответствии с образом Нашим", а "Сотворим человека в качестве Нашего образа" и "Сотворим человека как Наш образ".
И все это в смысле: "сотворим Мой образ, и этим Моим образом будет человек".
В этом последнем переводе оказывается, что человек и есть образ Божий в том смысле, что только с сотворением человека Бог обретает свой образ как свой лик.
В этом случае лик Божий и есть человек как смертное существо. Тогда прообраза человеческого облика вообще не существует. У человеческого лица вообще нет прообраза, потому что оно, лицо человека, и есть лицо Бога: Бог обретает Свой собственный облик только при сотворении человека. Внешность Бога, Его лицо - это особая смертная тварь - человек. Внешность Бога тварна, она сотворена, она есть творение - человек. Человек не есть подобие Божьего лика, а есть он этот самый лик. Как внешность Бога, это творение, разумеется, сакрально (человек сакрален), но "сакральный" означает избранный, причастный богослужению, жертвенный, а не подобный Богу. Человек сакрален именно как творение, как существо смертное, телесное, а не как фрагмент бессмертного Духа Божества... Поэтому нам представляется, что логически более естественно понимать фразу "кидмутейну адам наасе", не как "сотворим (в смысле, тебя человек) по Моему подобию", а как "позволь нам (имеется в виду - Мне и тебе, человек, так сказать, в нашем с тобой теснейшем сотрудничестве) создать тебя как Мою внешность, Мое лицо, Мой единственный изначальный образ", ведь Сам Я совершенно истомился оставаться безликим".
