Лев Толстой в «Анне Карениной» заметил: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Это же можно отнести к народам, которых история приговорила жить вместе.
После возвращения нашего народа в Землю Израиля из египетского плена, Всевышний прописал нам отделяться от других народов: «А если не изгоните обитателей земли от себя, то будут они, кого оставите из них, иглами в ваших глазах и шипами в боках ваших; будут (враждебно) теснить вас на земле, на которой вы обитаете» (Бемидбар 33:55). Мы отвоевали свою страну, и встали перед задачей выполнять этот наказ.
Началась наша история периодом, зовущимся «эпохой судей». Главной функцией «судей» было ведение войн для защиты народа от агрессивных соседей. Закончилась «эпоха судей» ужасной междоусобицей, когда евреи едва не уничтожили целое своё племя – колено Беньямина. В ужасе от содеянного, евреи завершили эпоху относительной демократии – «судей» и прочих начальников обычно избирали, и установили монархию.
Первыми царями были Шаул, Давид и Шломо. На царства второго и третьего царей – Давида и Шломо, выпала едва не единственная в нашей истории дружба с соседним народом – с финикийцами. Когда царь Давид перенёс столицу своего царства в Иерусалим, царь финикийцев Хирам прислал мастеров, которые возвели Давиду царский дворец.
Царь Шломо, начав строительство Первого Храма, пригласил того же Хирама в партнёры. Хирам предложение принял, и прислал Шломо в помощь уникального мастера всех ремёсел, тоже по имени Хирам. Тот Хирам стал центральной фигурой в мистике масонства – «Главным архитектором Храма».
Сотрудничество с финикийцами стало значительной главой нашей истории. Финикийцы жили на территории, отведённой колену Ашера. Их портовые города Тир – город-остров, и Сидон были важнейшими бизнес-центрами того времени. А бизнесом финикийцев были далёкие путешествия, международная торговля и создание баз-поселений по всему средиземноморью. Мы охотно селились вместе с финикийцами в их колониях и участвовали в совместных бизнесах. Мы были столь близки, что Аристотель считал финикийцев и евреев одним народом. Самыми известными колониями финикийцев были Южная Иберия и Карфаген в Северной Африке.
Карфаген стал успешным соперником молодой римской республики. Их знаменитый полководец Ганнибал нанёс римлянам ряд тяжёлых поражений и, если бы финикийцы Карфагена прислали Ганнибалу вовремя подкрепление, тот бы завоевал Рим. Но финикийцы больше интересовались путешествиями и коммерцией, чем военными победами, и римляне исполнили требование, которым заканчивал все свои выступления их сенатор Катон-старший: «Карфаген должен быть разрушен». Когда римский путешественник, после победы Рима, решил осмотреть останки Карфагена, он не нашёл там финикийцев, зато руины были окружены деревнями евреев. Не предки ли это североафриканских евреев, составивших значительную часть современных израильтян?
Всё же отличие финикийцев от евреев было значительным. Непоседы-финикийцы растворялись среди народов, среди которых селились. Их считают основной группой современного населения Мальты, да ещё, возможно, частями пёстрой мозаики нынешних ливанцев. Это всё. Евреи же, в продолжении нашей истории сплочённые вокруг нашей мощной религии и наших отношений с Создателем, сыграли выдающуюся роль в истории ряда стран, в которых жили столетиями.
Первой такой страной стала Испания, в которой мы поселились – задолго до появления и этого названия, и народа, создавшего её. Этот народ – вестготы, завоевали пиренейский полуостров в 5 веке.
Конец Золотого века евреев Испании датирован 11 веком н.э., когда произошли несчастия гонений на евреев: конец Кордобского халифата; резня евреев в Гранаде и другие прискорбные события. Величайшие еврейские мудрецы средневековья Рамбам, Рамбан, Абарбанель родились в Испании позже, и вынуждены были покинуть её.
Тотальное завершение нашего пребывания в Испании случилось 31 июля 1492 года – последний срок дозволенного присутствия евреев в той стране, отпущенный нам царствовавшей четой Фердинандом II Арагонским и Изабеллой Кастильской. Через 3 дня после этой скорбной даты величайший еврейский мореплаватель Колумб со своими кораблями отправился в своё историческое плаванье – поисками убежища для нас.
Как Колумб мог догадываться о расположении Нового света, который он открыл? То ли он совершил ошибку в расчётах (примерно на 9 000 км!), то ли прознал от великих путешественников финикийцев какие-то их секреты.
Всё же удивительно, что окончание нашей первой значительной диаспоры и начало открытия последней случились практически одновременно.
С Испанией связаны величайшие духовные прозрения евреев, в ней родились уже помянутые выше три средневековых столпа иудаизма. В Испании творили трое великих еврейских поэтов, о которых писал в стихе своей жене Генрих Гейне:
Посвяти годок иль больше
Неустанной штудировке –
И прочтешь в оригинале
Ибн Эзру, Габироля
И, понятно, бен Галеви –
Весь триумвират поэтов,
Что с волшебных струн Давида
Лучшие похитил звуки.
(Перевод В. Левика)
В Испании был записан Мошей из Лиона (1250–1305) главный труд каббалы книга «Зоар», авторство которой приписывается рабби Шимону бар Иохаю, жившему во 2 веке н.э.
Дата изгнания евреев из Испании – 9 ава – наиболее скорбный день нашего календаря. Он совпадает с датой разрушения двух иерусалимских Храмов. Я не раз посещал Испанию ради шахматных турниров и запомнил гнетущее чувство расставания с ней в день отъезда. Это – атавистическое чувство, которое мы унесли в изгнание.
Впрочем, мои предки не были «сефардами» – выходцами из Испании. Те в массе перекочевали в Османскую империю, а также в Северную Африку. Другие отправлялись «создавать» Европу. Крупнейшим философом 17 века был живший в Голландии сефард Борух Спиноза – сын беженцев из Португалии.
В 16 веке покинули Португалию Донна Грация и её семья, одна из богатейших их времени. Приключения этой семьи – Донны Грации, её дочери Анны, мужа дочери и племянника Донны Грации Иосифа Наси – одно из увлекательнейших, развивавшихся в ряде стран и сыгравшее заметную роль в мировой политике, в частности – в борьбе Голландии за независимость от Испании.
Но в целом звезда «сефардов» закатывалась, наступало время «ашкеназов» – немецких евреев. Первые поселения евреев в «Ашкеназе» – на территории германских племён случились в пору упадка Римской империи. Если Испания сыграла большую роль в развитии еврейской мысли, дав великих еврейских мыслителей и поэтов, то немецкие евреи интеллектуально создали Европу.
Национальным поэтом Германии стал еврей Генрих Гейне. Его родственник Карл Маркс был самым влиятельным человеком Европы последних двух столетий. Он явился создателем «научного антисемитизма», а его общественно-политические теории послужили причиной гибели большей массы людей, чем какие-либо иные.
Сейчас, когда классический марксизм иссяк, интеллектуальное пространство западного мира захватил неомарксизм, развитый Франкфуртской школой социологии, еврейские адепты которой несут миру неменьшую беду, чем классический марксизм. Ныне неомарксисты успешно разрушают последний бастион иудео-христианской цивилизации – США.
Перед победой в Германии нацизма она была домом величайших еврейских мыслителей. Там жили глава ХАБАДа рабби Шнеерсон; создатель Модерн ортодоксии рабби Соловейчик; рабби Беркович и другие.
Проведший студенческие годы в Германии Мандельштам, в «советской ночи» 8–12 августа 1932 года обращался «к немецкой речи»:
… Чужая речь мне будет оболочкой,
И много прежде, чем я смел родиться,
Я буквой был, был виноградной строчкой,
Я книгой был, которая вам снится.
Когда я спал без облика и склада,
Я дружбой был, как выстрелом, разбужен.
Бог Нахтигаль, дай мне судьбу Пилада
Иль вырви мне язык – он мне не нужен.
Бог Нахтигаль, меня еще вербуют
Для новых чум, для семилетних боен.
Звук сузился, слова шипят, бунтуют,
Но ты живешь, и я с тобой спокоен.
Поясню: помянутый здесь Пилад – это образ друга в древнегреческой мифологии – у Эсхила, Софокла, Эврипида. Каким «другом» оказался «Бог Нахтигаль» – евреи узнали вскоре после написания этого стиха.
Первую треть ХХ века, благодаря учёным и мыслителям-евреям, таким, как Эйнштейн, германский мир был интеллектуальным центром Европы. Вот как творец «Теории относительности» описал борьбу двух материковых конкурентов за интеллектуальное доминирование: «Если моя теория относительности подтвердится, то немцы скажут, что я немец, а французы – что я гражданин мира; но если мою теорию опровергнут, французы объявят меня немцем, а немцы – евреем».
В самой содержательной, на мой вкус, «Истории евреев», известный английский учёный Пол Джонсон описывал больше не погромы, как обычно в таких «историях», а наши выдающиеся достижения. Получалось, что европейская цивилизация – это наше успешное детище.
Вот как весело вспоминал 11 апреля 1931 года Осип Мандельштам уже недосягаемую для него Европу:
За барскую шубу, за астму, за желчь петербургского дня.
За музыку сосен савойских, Полей Елисейских бензин,
За розу в кабине рольс-ройса и масло парижских картин.
Я пью за бискайские волны, за сливок альпийских кувшин,
За рыжую спесь англичанок и дальних колоний хинин.
Я пью, но еще не придумал – из двух выбираю одно:
Веселое асти-спуманте иль папского замка вино.
В середине 80-х годов прошлого века я беседовал с известным бостонским раввином – мы жили в ту пору в Бостоне. Я спрашивал совета: как помочь моей сестре Бэлле и её мужу «узнику Сиона» Володе Кислику, ещё отказникам, вырваться из СССР. Они, впрочем, вскоре вырвались сами.
Я сказал нечто негативное о той, ещё существовавшей стране, удерживавшей их, и раввин со мной не согласился: ведь евреи добились в ней столь многого! Ведь достижения евреев, это прославление Творца!
Действительно, Россия, страна черты оседлости и тысячи погромов, прогрохотавших в ней в конце 19 – начале 20 веков, дала миру в то же время свою изрядную долю еврейских гениев.
Величайшим пейзажистом страны был Исаак Левитан, которого власти дважды высылали из Москва за «черту оседлости»; поэтичнее всех изобразил деревянный Витебск Марк Шагал.
Впрочем, замечательны картины и художников слова. Как экономно, из нескольких слов, Москва возникла в стихе Бориса Пастернака:
Город. Зимнее небо.
Тьма. Пролеты ворот.
У Бориса и Глеба
Свет, и служба идет.
Особое место занимал у евреев Крым. Там найдены надписи, принадлежащие первому веку до н. э. и сделанные, наверное, древним ивритоязычным народом крымчаками. Евреи совершили несколько попыток создать в Крыму еврейскую республику. В одной из них, со столицей в Джанкое, участвовал мой двоюродный дядя Давид Дискин. Двое его братьев были сионистами и уехали в Палестину создавать Израиль. Но Давид был «территориалистом».
Однажды дядя заболел и попал в больницу. Когда он выписался и вышел наружу, выяснилось, что всех создателей республики уже расстреляли, а про него забыли.
Вот ритм и дыхание древней Тавриды в стихе Мандельштама:
Так тягуче и долго, что молвить хозяйка успела:
– Здесь, в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла,
Мы совсем не скучаем, – и через плечо поглядела.
Всюду Бахуса службы, как будто на свете одни
Сторожа и собаки, – идешь, никого не заметишь.
Как тяжелые бочки, спокойные катятся дни.
Далеко в шалаше голоса – не поймешь, не ответишь.
После чаю мы вышли в огромный коричневый сад,
Как ресницы, на окнах опущены темные шторы.
Мимо белых колонн мы пошли посмотреть виноград,
Где воздушным стеклом обливаются сонные горы.
Я сказал: виноград, как старинная битва, живет,
Где курчавые всадники бьются в кудрявом порядке;
В каменистой Тавриде наука Эллады – и вот
Золотых десятин благородные, ржавые грядки…
Последнюю попытку создать автономную еврейскую область в Крыму совершил Еврейский Антифашистский Комитет (ЕАК), за что, вероятно, и был расстрелян, почти весь, 12 августа 1952 года.
Началом прощания Мандельштама со страной, а также с жизнью, был, наверное, написанный 16 января 1937 года стих:
Что делать нам с убитостью равнин,
С протяжным голодом их чуда?
Ведь то, что мы открытостью в них мним,
Мы сами видим, засыпая, зрим,
И всё растёт вопрос: куда они, откуда
И не ползёт ли медленно по ним
Тот, о котором мы во сне кричим, –
Народов будущих Иуда?
Конечно, далеко не всех марксисты убили в 1937 году. Но страна тот год не пережила. Мы, граждане её, в следующие десятилетия не замечали, что живём в мёртвой стране.
Хотя иные замечали. Герои-самолётчики 1970 года поставили на кон, ради иллюзорного шанса вырваться в Израиль, свои жизни.
Где-то в начале 90-х годов прошлого века я прилетел в Израиль навестить сестру, и отправился в Израильский музей посмотреть картины. Когда я вернулся к Бэлле, её соседка, девушка, обучавшаяся в каком-то художественном училище, спросила моё мнение о картинах.
«Я до них не добрался» – отвечал я. В музее была большая выставка фотографий – видов страны, и я провёл всё своё время на ней.
«Это не удивительно» – прокомментировала девушка. – «Израиль – это такая страна, в которой какой вид ты не снимешь, всё получится произведение искусства».
Живая страна.
