Мы продолжаем проект «Четверть века», где подводим итоги последних 25 лет. До этого мы уже выбрали 25 главных фильмов и книг, обсудили с социологом Константином Гаазе судьбу демократии, вспомнили старые прогнозы о будущем России в 2025 году — и поговорили с философом о жизни в тревожное время. На этот раз поговорим о климате, который уже сильно определяет нашу жизнь, но дальше будет делать это еще больше. В этом тексте Катерина Никитина, климатическая журналистка и авторка телеграм-канала «Полтора градуса», расскажет, что сейчас происходит с климатом на планете, насколько реалистичны экологические цели разных государств и чего ждать от ближайших 25 лет.
Сперва — о ситуации с климатом в 2026 году
О том, что мир нагревается, мы знаем почти 40 лет. В 1988 году ученый-климатолог Джеймс Хансен впервые представил в Конгрессе США график изменения глобальной температуры. Он также указал, что текущая температура — «самая высокая за историю наблюдений», а темпы потепления — самые быстрые за 25 лет. Хансен напрямую связал повышение температуры с парниковыми газами и указал на антропогенный фактор этих явлений.
Так климат перестал быть узкоспециальной темой и вошел в общественную и политическую повестку. В том же году была создана IPCC — Межправительственная группа экспертов по изменению климата (МГЭИК). Ее задача регулярно оценивать происходящие климатические процессы.
С тех пор ученые регулярно ведут замеры температуры и выбросов углекислых газов, и на этой основе моделируют сценарии будущего. Чтобы не допустить самых опасных сценариев, в МГЭИК еще в 2018-м рассчитали, что выбросы должны быть сведены к нулю уже к 2050 году. Это состояние так называемой «углеродной нейтральности». Пока оно не достигнуто, температура будет расти.
В 1988-м, когда выступал обеспокоенный Хансен, глобальная температура была примерно на 0,6ºC выше, чем до начала промышленной революции. А уже между 2023 и 2025 годом среднегодовой тренд превысил отметку в 1,5ºC.
Эта отметка была целью Парижского соглашения по климату — в 2015 году страны всего мира договорились не допустить повышения температуры «до двух, а лучше до полутора градусов» по сравнению с доиндустриальным периодом. Пока цель в 1,5ºC не считается официально проваленной, так как не прошло достаточно времени, чтобы зафиксировать многолетний тренд. Но тот же Хансен уже назвал ее «мертвее дверного гвоздя».
Повышение глобальной температуры уже давно меняет весь мир. Вот его основные последствия на текущий момент.
2025 год стал третьим самым жарким в истории Земли — причем после 2024-го и 2023-го. «Лишние» градусы не просто сделали Землю чуть-чуть теплее — они принесли экстремальную летнюю жару, которая уже становится новой нормой для жителей многих стран. Так в 2025-м летом температура в Португалии и Испании достигла 45ºC. Из-за жары лишь за три месяца 2025-го в европейских городах погибли больше 16 тысяч человек, самые крупные потери — в Риме и Афинах.
В Азии ситуация еще хуже. В Пакистане в прошлом году летняя температура превысила 50ºС. Без доступа к охлаждению, воде и стабильному электричеству многие теряли сознание прямо на улице. При этом в дешевых домах и трущобах, построенных из жести и бетона, находиться тоже было невозможно. Всего за шесть дней июньской жары в Пакистане погибло больше 500 человек, и более шести тысяч были доставлены в больницы с сердечными приступами.
Более теплый и сухой воздух приводит к распространению лесных пожаров. Многие наверняка помнят жуткие фотографии январских пожаров в Лос-Анджелесе, с которых начался 2025 год. В результате больше 100 тысяч человек покинули свои дома, а ущерб составил более 53 миллиардов долларов.
Всего в 2025-м лесные пожары уничтожили 390 миллионов гектаров земли — что эквивалентно 92% территории Европейского союза. Причем площадь распространения пожаров ежегодно растет. Аналитики из Института мировых ресурсов рассчитали, что сейчас лесные пожары ежегодно уничтожают более чем в два раза больше деревьев, чем два десятилетия назад. А из-за дыма ежегодно умирает больше полутора миллиона человек.
Повышение глобальной температуры приводит к нарушению баланса во всей климатической системе на планете. В результате резко увеличивается количество природных катастроф. В том же Пакистане в 2025 году после изнуряющих волн жары начались экстремальные муссонные дожди. Ученые связывают эти события с растущей температурой: более теплый воздух удерживает больше влаги, что усиливает ливни, а их сочетание с ускоренным таянием ледников превращает сезонные дожди в разрушительные наводнения. В 2025-м из-за муссонных дождей в Пакистане погибло 180 человек, из которых 80 — дети.
По данным Всемирной метеорологической организации, за последние 50 лет количество погодных и климатических катастроф — включая штормы, наводнения, экстремальные осадки и засухи — увеличилось примерно в пять раз.
Фермерам по всему миру стало труднее справляться с последствиями меняющегося климата. Например, в Великобритании в 2025-м они потеряли больше 800 миллионов фунтов (около одного миллиарда долларов) после рекордной жары и засухи. А итальянские коровы из-за жары стали производить меньше молока.
Общий ущерб за 2025-й пока не подсчитан. Но в ЕС рассчитали, что с 1980 по 2024 год экстремальные погодные явления в странах Евросоюза привели к экономическим потерям в размере 822 миллиардов евро — это в четыре раза больше бюджета ЕС на 2026-й. При этом больше четверти этой суммы потерь пришлись на три последних года.
Что уже делают (и чего не делают) страны
США — вторая, после Китая, страна по объему выбросов CO2. При этом, с приходом к власти Дональда Трампа в 2025-м, она вышла из Парижского соглашения, то есть официально отказалась от целей по снижению выбросов. Кроме того, администрация президента отменила официально существовавшее в стране положение о том, что парниковые газы угрожают здоровью населения, и ослабила нормы по выбросам для компаний.
Однако другие страны — во всяком случае на бумаге — все еще осознают ответственность и ставят перед собой цели по переходу к углеродной нейтральности, которая необходима для стабилизации глобальной температуры.
Эти цели зафиксированы в так называемых Nationally Determined Contributions (NDCs), или национально определяемых вкладах. Слово «вклады» не имеет здесь финансовой окраски — скорее, оно обозначает работу на общую цель Парижского соглашения.
При этом оно не требует от стран конкретных сроков достижения углеродной нейтральности, но определяет пятилетние промежутки, когда те должны отчитываться о поставленных целях и результатах.
В 2025 году страны должны были обновить NDC, указав в них цели по снижению выбросов до 2035-го. Сделали это пока 133 страны из 194 стран-подписантов Парижского соглашения. Среди тех, кто документы до сих пор не предоставил, — Индия, Иран, большинство стран Африки и США.
Промежуточный анализ ООН в ноябре 2025-го показал, что с учетом новых вкладов объем выбросов парниковых газов к 2035 году сократится на 12% по сравнению с 2019-м. Это неплохой результат: до подписания Парижского соглашения траектория выбросов вела к повышению на 20-48% к 2035 году. То есть на бумаге тренд идет в нужную сторону.
Однако почти во всех целях нет конкретики по отказу от ископаемого топлива, главного источника выбросов парниковых газов. А без этого невозможно достижение углеродной нейтральности. И если от угля многие страны, включая Индию и Китай, действительно начинают отходить — то про нефть и газ говорят расплывчато.
Великобритания, например, обещает лишь обсудить возможность отказа от выдачи новых лицензий на разведку нефти и газа. А ЕС пишет о необходимости снижать потребление ископаемого топлива в этом десятилетии — однако прямого обязательства сокращать добычу нефти и газа перед собой не ставит. В то же время Россия и несколько африканских стран наоборот увеличат добычу или использование газа.
Зато многие страны фокусируются на внедрении возобновляемых источников энергии. И в отличие от нефти и газа, включают количественно измеримые показатели по их использованию. И эта индустрия растет.
По оценкам Международного энергетического агентства (МЭА), уже в 2024 году чистые источники обеспечили больше 40% электричества в мире. Крупнейшую долю (14%) заняла гидроэнергетика, за ней следуют ветряная и солнечная (8% и 7%). Еще 3% пришлось на биоэнергию (в том числе энергию из отходов), и 9% — на атомную (экологичность которой постоянно оспаривается).
Зеленая энергетика на подъеме по всему миру: от развитых экономик Европы до быстрорастущих рынков в Азии и Латинской Америки. В Европе доля низкоуглеродных источников энергии для производства электричества в 2025 году составила около половины. В Бразилии — 88%. В Китае — 42%.
Россия по этим направлениям отстает от других крупных экономик. Доля возобновляемой энергии в ее портфолио — около 18%. Причем в национальном плане к 2035 году в принципе нет цели наращивать долю зеленой энергетики.
В США картина более сложная. В июле 2025-го Конгресс проголосовал за прекращение налоговой поддержки на ветряную и солнечную энергию, а администрация Трампа начала останавливать ветряные станции, на которые уже было выделено финансирование. Из-за этого МЭА снизило прогнозы по росту возобновляемой энергетики в стране на 50%.
Пока США откатывают назад зеленую стратегию, лидерство в возобновляемых технологиях взял на себя Китай. В 2024 году он инвестировал в чистую энергетику 625 миллиардов долларов — что превысило показатели Европы и Америки. Кроме того, он впервые за всю историю начал снижать выбросы СО2 и закрепил это снижение в национальной стратегии. Учитывая, что Китай — главный производитель углекислого газа сегодня — для климата это неплохие новости.
Что нас ждет в 2050-м
МЭА ожидает, что до 2030 года в мире сохранится уверенный рост возобновляемой энергетики. По прогнозу, через пять лет ее доля будет 45%. Но этого все равно недостаточно, чтобы мир пришел к углеродной нейтральности. Хотя теоретически она все еще возможна до 2050-го, в реальности этого скорее всего не произойдет.
Даже если представить, что все нынешние климатические цели стран к 2035 году будут выполнены — что само по себе крайне маловероятно — повышение температуры, по прогнозам ООН, все равно составит 2,3-2,5ºC до конца века. Последний раз такая температура была на Земле больше трех миллионов лет назад.
Конкретных расчетов на 2050-й нет. Разные сценарии МГЭИК указывают возможное повышение на 1,8-2,2ºC между 2041-2060 годами — в зависимости от того, как будет развиваться мир политически и экономически.Разница между 1,5ºC, к которым мы приблизились, и 2ºC будет ощущаться довольно сильно. Во всех странах мира повысятся средние и экстремальные температуры, в результате чего от сильной жары будет страдать почти 40% мирового населения — что в 2,6 раза больше, чем сейчас.
На 50% увеличится количество регионов, страдающих от засухи. Особенно это коснется Средиземноморья, Африки, Австралии и Южной Америки. Продолжительные засухи уничтожат урожаи и приведут к высокой смертности скота — что вызовет голод в некоторых государствах и продовольственную нестабильность во всем мире. Из-за невыносимых условия для жизни резко вырастет количество климатических беженцев — вплоть до миллиарда человек к 2050 году.
Пока одни регионы будут становиться засушливее, другие все чаще будут сталкиваться с наводнениями. При потеплении на 2°C, численность населения, подверженного риску наводнений, вырастет на 170% выше по сравнению с текущей ситуацией. Одни из самых уязвимых в этом смысле — страны Азии, однако европейские государства тоже находятся в зоне риска. Особенно прибрежные: Нидерланды, Бельгия и Италия.
Последствия повышения температуры для конкретных регионов можно посмотреть на интерактивной карте британского медиа о климате Carbon Brief. Там проанализированы данные примерно 70 рецензируемых исследований по климату. Например, в Восточной Европе при потеплении на 2ºC засухи будут длиться четыре месяца в год — в два раза больше, чем сейчас. Количество дождей зимой увеличится на 12%. Также вырастет их интенсивность.
Вдобавок к этому 2050-м на грани исчезновения окажутся 18% диких животных и 16% растений. А 99% коралловых рифов и вовсе погибнут навсегда.
Почему кораллы так важны для всей планеты? Читайте письмо рассылки Kit об этом
Однако любые прогнозы строятся на теоретических моделях. Ни один ученый не сегодня скажет, чего нам точно ждать от 2050 года. Однако единственное, с чем никто не спорит, — лучше уже не будет.
Температура не упадет, даже если все страны мира вдруг станут углеродно-нейтральными; в лучшем случае ее рост со временем замедлится или остановится. Поэтому в ближайшие годы мы точно чаще будем сталкиваться с жарой, вопрос только в том — насколько именно поднимется температура и насколько разрушительными будут последствия.
